Чтение онлайн

– А моя - Бересфорд, - сказала Таппенс.

– Боюсь, вы знаете, время от времени толика злости идет человеку на пользу. Послушать только, что она иногда говорит про других здешних постояльцев, как их описывает. Вроде бы и грешно смеяться, а смеешься.

– Вы давно здесь живете?

– Да уж прилично. Дайте-ка сообразить... семь... нет, восемь лет. Да-да, должно быть, больше восьми лет.
– Она вздохнула.
– Теряешь связь с событиями, да и с людьми тоже. Родственники, те, что у меня остались, живут за границей.

– Это, должно быть, довольно грустно.

– Да нет, право. Мне они были как-то безразличны. Правду сказать, я даже знала их не очень хорошо. У меня была плохая болезнь, очень плохая болезнь, и я была одна-одинешенька на всем белом свете, поэтому они решили, что мне лучше жить в таком вот заведении. Я думаю, мне очень повезло, что я приехала сюда. Здесь все такие добрые и внимательные. А сады по-настоящему красивые. Я сама знаю, что не захотела бы жить одна, потому что порой я действительно совсем теряюсь, вы знаете. Совсем теряюсь.
– Она постучала себя по лбу.
– Вот тут путается все, смешивается как-то. Я не всегда помню, что происходило.

– Сочувствую, - отозвалась Таппенс.
– Вероятно, с человеком всегда что-то да бывает, нет?

– Некоторые недуги очень болезненны. У нас тут есть две бедняжки с острым ревматическим артритом. Они ужасно страдают. Так что, я думаю, путаться в событиях, людях и временах еще не самое страшное. Во всяком случае, это не больно.

– Да, наверное, вы правы, - поддержала ее Таппенс. Дверь отворилась, вошла девушка в белом халате с небольшим подносом с кофейником на нем и тарелкой с двумя бисквитами. Она поставила поднос перед Таппенс.

– Мисс Паккард подумала, что вам, возможно, захочется кофе, - сказала она.

– О, спасибо, - поблагодарила Таппенс. Девушка вышла, и миссис Ланкастер сказала:

– Ну вот, видите? Весьма заботливые, правда?

– Да, в самом деле.

Таппенс налила себе кофе и стала пить. Женщины посидели некоторое время молча. Таппенс предложила старушке бисквиты, но та покачала головой.

– Нет, спасибо, дорогая. Я предпочитаю пить простое молоко.

Она поставила пустой стакан и откинулась на спинку кресла, полузакрыв глаза. Таппенс подумала, что в этот час утра она, наверное, дремлет, и поэтому молчала. Миссис Ланкастер, однако, казалось, вдруг резко пробудилась. Глаза ее открылись, она посмотрела на Таппенс и сказала:

– Я вижу, вы смотрите на камин.

– Я?! Неужто и вправду смотрела?
– Таппенс даже слегка перепугалась.

– Да. Я еще подумала...
– Она подалась вперед и понизила голос:

– Простите меня, это было ваше бедное дитя?

Таппенс замялась, немного сбитая с толку.

– Я... нет, не думаю, - ответила она.

– А то я все гадала. Я подумала, что вы могли приехать именно из-за этого. Кто-то же должен когда-то приехать. Возможно, еще приедут. А смотреть на камин так, как смотрели вы... Знаете, оно как раз там, за камином.

– О-о, - протянула Таппенс.
– О-о, правда?

– Всегда в одно и то же время, - тихим голосом продолжала миссис Ланкастер.
– Всегда в один и тот же час.
– Она подняла взор и посмотрела на часы на каминной доске. Таппенс тоже подняла глаза.
– Десять минут двенадцатого, - сказала старушка.
– Десять минут двенадцатого. Да, всегда в одно и то же время, каждое утро.
– Она вздохнула.
– Люди не понимали - я рассказала им, что знаю, но они упорно не желают мне верить!

Таппенс испытала облегчение от того, что в этот миг дверь открылась и вошел Томми. Таппенс встала.

– Я здесь. Я готова.
– Она направилась к двери, повернув на ходу голову, чтобы сказать:

– До свидания, миссис Ланкастер.

– Ну как, поладили?
– спросила она Томми, когда они вышли в холл.

– После твоего ухода, - ответил Томми, - там было, как в горящем доме.

– Я, похоже, дурно на нее подействовала, правда?
– сказала Таппенс. В некотором роде я довольна.

– Почему довольна?

– Ну, в моем-то возрасте, - сказала Таппенс, - да еще если учесть мою чопорную, респектабельную и слегка скучную внешность, приятно думать, что меня могут принять за растленную женщину, этакую роковую секс-бомбу.

– Дурочка, - сказал Томми, любовно ущипнув ее за руку.
– А с кем ты развлекалась? Она показалась мне весьма милой старушкой.

– Она и впрямь очень мила, - сказала Таппенс.
– Славная старушка, но, я думаю, к сожалению, совершенно чокнутая.

– Чокнутая?

– Да. Похоже, думает, что за камином находится какой-то мертвый ребенок или что-то в этом роде. Она спросила, не мое ли это бедное дитя.

– Довольно неприятно, - заметил Томми.
– Наверное, тут есть люди, которые слегка не в себе, наряду со старушками, единственная болезнь которых - возраст. И все же она показалась мне славной.

– О да, она была мила, - сказала Таппенс.
– Мила и радушна. Интересно, что ей мерещится и почему?

Неожиданно снова появилась мисс Паккард.

– До свидания, миссис Бересфорд. Надеюсь, вам подали кофе?

– О да, подали, спасибо.

– По-моему, очень мило, что вы приехали, - сказала мисс Паккард. Повернувшись к Томми, она добавила:

– И я знаю, что мисс Фэншо получила большое удовольствие от вашего визита. Мне жаль, что она нагрубила вашей жене.

– По-моему, это доставило ей большое удовольствие, - отозвалась Таппенс.

– Да, вы совершенно правы. Она и впрямь любит грубить людям. К сожалению, у нее это здорово получается.

– И поэтому она упражняется в этом искусстве при любой возможности, подбросил Томми.

– Вы оба все так хорошо понимаете, - одобрительно заметила мисс Паккард.

– Та старушка, с которой я беседовала, - спросила Таппенс, - она, по-моему, назвалась миссис Ланкастер?

– О да, миссис Ланкастер. Мы все ее очень любим.

– Она... она немного странная?

– Ну, у нее есть причуды, - снисходительно сказала мисс Паккард.
– У нас тут несколько человек с причудами. Совершенно безобидные. Но... ну такие уж они. То, что им мерещится, произошло с ними. Или с другими людьми. Мы стараемся не обращать внимания, не поощрять их. Просто относиться к этому спокойно. Я, право, думаю, что они лишь тренируют свое воображение. Некая фантазия, знаете ли, в которой нравится пребывать. Нечто возбуждающее, или нечто грустное и трагическое. Что именно, не имеет значения. Но никакой мании преследования, слава богу. Это было бы уж совсем никуда.