Чтение онлайн

– Право, не думаю, что вам следует волноваться, миссис Бересфорд. Я полагаю, миссис Ланкастер о ней уже совершенно забыла. Не думаю, что она высоко ее ценила. Она просто была рада тому, что картина понравилась мисс Фэншо, и ей было бы приятно, если бы она досталась вам. Мне и самой эта картина нравилась. Я, конечно, не очень разбираюсь в живописи...

– Знаете, что я сделаю? Я напишу миссис Джонсон, если вы дадите мне ее адрес, и просто спрошу, могу ли я забрать эту картину.

– Единственный адрес, который у меня есть, это отель в Лондоне, куда они отправились, - по-моему, он называется "Кливленд". Да, отель "Кливленд" на Джордж-стрит. Она забирала миссис Ланкастер туда на четыре или пять дней, а после этого они, по-моему, собирались пожить у каких-то родственников в Шотландии. Я полагаю, в отеле "Кливленд" знают их новый адрес.

– Ну спасибо. А теперь насчет этой меховой накидки тетушки Ады...

– Я схожу и приведу к вас мисс О'Киф. Она вышла.

– Ты с этой своей миссис Бленкинсон, - невольно проговорил Томми.

Таппенс казалась очень довольной собой.

– Она одна из моих лучших созданий. Я как раз пыталась придумать какую-нибудь фамилию и вдруг вспомнила о миссис Бленкинсон. Вот было забавно, правда?

– Это когда было!.. Время мирное, шпионов нет, нет и контрразведки.

– Это-то и обидно. Было так здорово: жить в той гостинице... придумывать для себя легенду... Я ведь стала думать, что я и впрямь миссис Бленкинсон.

– Тебе еще повезло, что все сошло благополучно, - отозвался Томми. И, по-моему, как я тебе уже однажды говорил, ты там явно переборщила.

– А вот и нет. Я была абсолютно в образе, вошла в него целиком и полностью. Приятная женщина, довольно глупая, слишком уж занятая своими тремя сыновьями.

– Об этом-то я и толкую, - сказал Томми.
– Хватило бы и одного сына. Зачем было обременять себя сразу тремя?

– Для меня они стали вполне реальными, - отвечала Таппенс.
– Дуглас, Эндрю и... о боже, я уже забыла имя третьего. Я знаю точно, как они выглядели, какие у них были характеры, где именно они были расквартированы, и я любила хвастаться письмами, которые от них получала.

– Ну, с этим покончено, - сказал Томми.
– В этом заведении ты ничего не найдешь, так что забудь о миссис Бленкинсон. Когда я умру и меня похоронят, а ты поносишь траур и станешь жить в приюте для престарелых, ты, вероятно, добрую половину времени будешь воображать себя миссис Бленкинсон.

– Скучно играть только одну роль, - заметила Таппенс.

– Как ты думаешь, почему старым людям хочется быть Мариями-Антуанеттами, мадам Кюри и тому подобными личностями?
– спросил Томми.

– Я полагаю, от скуки. Человеку действительно становится скучно. Я уверена, что и тебе стало бы скучно, если бы ты не мог самостоятельно передвигаться, или если бы твои пальцы одеревенели, и ты не мог бы вязать. Человеку отчаянно хочется чем-то заняться, и поэтому ты примеряешь на себя какую-то общеизвестную личность и смотришь, каково это, когда ты в ее шкуре. Я вполне это понимаю.

– Ну еще бы, - сказал Томми.
– Помоги, Боже, приюту, в который попадешь ты. Я полагаю, большую часть времени ты будешь Клеопатрой.

– Известной личностью я не буду, - ответила Таппенс.
– Я буду кем-нибудь вроде судомойки из замка "Анна Клевская", передающей сочные сплетни.

Дверь открылась, и появилась мисс Паккард в обществе высокой веснушчатой молодой женщины с копной огненно-рыжих волос, одетой в униформу сиделки.

– Мистер и миссис Бересфорд, это мисс О'Киф. Они хотят вам кое-что сказать. Вы меня простите? Меня зовет одна пациентка.

Таппенс должным образом представила меховой палантин тети Ады, и сиделка О'Киф пришла в восторг.

– Ах, как мило! Право, он слишком хорош для меня. Вдруг вам самой его захочется...

– Да нет, не думаю. Для меня он великоват. Видите, какая я маленькая? Он как раз для высокой девушки вроде вас. Тетя Ада была высокая.

– О-о, она была такая величественная старушка. Девушкой она, по-моему, была очень симпатичная.

– Да уж наверное, - с сомнением сказал Томми.
– Впрочем, она, должно быть, обладала необузданным нравом, и ухаживать за ней, скорее всего, было невероятно трудно.

– Что да, то да - уж такая она была. Но какой дух! Ничто не могло ее сломить. И она была далеко не дура. Вы бы удивились, как она во все вникала.

– И тем не менее, у нее был норов.

– Что да, то да. Но доканывают нас нытики - сплошные жалобы и стоны. А миссис Фэншо никогда не было скучно. Она так рассказывала о былом... Как однажды, еще будучи девушкой, въехала на лошади по лестнице одного загородного дома... во всяком случае, так она сказывала... Вы можете такое представить?

– Ну, с нее станется, - сказал Томми.

– Право, даже и не знаешь, чему верить. Чего только не расскажут милые старушки. О преступниках, которых они узнали... Надо немедленно известить полицию... иначе нам всем грозит опасность.

– Помнится, в мой последний визит сюда кого-то отравили, - подбросила Таппенс.

– А, это была всего лишь миссис Локкет. С ней это случается чуть ли не каждый день. Но полиция ей не нужна - она настаивает, чтобы позвали доктора, она с ума сходит по докторам.

– А другая... одна маленькая женщина... кричала, чтобы ей подали какао...

– Это наверняка миссис Муди. Ушла от нас, бедняжка.

– Вы хотите сказать - уехала отсюда?

– Нет... ее доконал тромбоз... причем совершенно неожиданно. Она была очень преданной вашей тете - и не то чтобы у мисс Фэншо всегда находилось для нее время... так стрекотать, как она...

– Я слышала, миссис Ланкастер уехала.

– Да, ее забрала родня. Бедняжка, ей так не хотелось уезжать.

– А что за историю она вам рассказывала - о камине в гостиной?

– Ах, у нее было столько историй, у этой старушки... о том, что происходило с ней самой, и о известных ей тайнах...

– Была какая-то история с дитяти... похищенном или убиенном...

– Право, до чего они только не додумаются. Большею частью эти идеи им подбрасывает телевидение.

– Вам не тяжело работать со всеми этими старушками? Утомительно, наверное.

– Да нет... люблю старушек... Вот почему я и занялась уходом за престарелыми.

– Вы давно здесь?

– Полтора года...
– Девушка помолчала.
– Но в следующем месяце я ухожу.