на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Память о мечте (сборник)
на обложку

Пучкова Елена Олеговна
Шрифт:

Комната

Движенью воздуха внимает ухо,как орган слуха, как орган,а перепевы спектра, словно трубы.И окна этой комнаты, как губы,жару, как птица воду в клетке, пьют.Кровь этой комнаты волнует лето —и ветер вопрошает ухо это,и жаждет этот ненасытный рот,когда закат, как кровь земную, пьет.А я – ребенок пред органом света,ловлю волшебной раковины звук,но раковина падает из рук,стоустым человечеством воспета.И комната в закатный небосклонРаскроется, как розовый бутон.

Рука

Моя рука бежит по дороге,как голая пятипалая лапа.Она возвращается к пауку,паук говорит, что охотноон ночует под сенью ажурных блузок.Видишь – женственностьостановилась поплакать,пусть рука успокоит ее мечтой.Мне пригрезилась молодость.Я лениво качался на водной гладикожаных, первобытных мехов.Предгрозовая медлительностьобещала отблески молний,но мне было выдано прошлоесерой, скучной завесой дождя.Я смастерил настил на террасе —две черных доски на садовых стульях,чтобы охотиться на паука.Но слепой садовник смеялся.И я бежал пятилапо направо —к дому левого отца и налево —к дому умершей матери, пока не проснулся.Женственность осушила слезыи рассмеялась.Паук вынул скучную книгуи спрятал женскую радостьмеж пожелтевших страниц.Рука продолжает, читая,мой путь от первой строки.

Язык

Язык, наверно, выдумали птицы.Я – слишком человек, чтобы летать,я возвышаюсь над землей, как зданье, —создание и выдумка земли.Я – отблеск,Что таится у стеныИ вылетает призрачно из оконпрозрачной задней комнаты,воняя почти любовью и почти дерьмом.Я – дерево, родившееся в кадке,я – птица в клетке, мной язык придуман,а люди робко прячутся в словах.

Пространство

Мы среди сена и цветоввдруг свет нездешний сотворили —знамение безмолвной ночииз комнаты не разглядетьсквозь пыль бумажных занавесоки шум горячечной попойки.Мы были круглы, словно ядра,перед травинками – ничтожны,но больше молний шаровыхперед ничтожностью мгновений.Рукомесло —как рук останки —мы отдавали нервам пальцеви познавали тайны речи,и блеск, и смех, и стонпространства.Узнали ночью мы,что в домевдвоем остались,остальные давно ушли,одна бутылка с молчаньеми другая – с медомнас ожидали щедрым утром.Останемся ли мы потом? Усладунам древесный шепот сулил: мирздесь,но рыбаки твердили,что белокуры, молчаливы,они прошли под парусаминад устьем бесконечных далей.

Полуостров

Я – потомок моллюсков,вышедший к звездам из моря,живу по чужим букварями доволен стойлом ослиным.Могут люди крысами статьс их любовью к ячменному полю.Жадность влачу, как вериги,преступая голод и жажду.Если прилечь захочу —надо мною пикирует буря:человечности полуостровобступают стихии жестоко;там – другое: без предков,без взлета от древних моллюсков —только ракушка одна,словно спящий скелет возле моря.

Сказать, подумать…

Реки знают, что вспять они не потекутпо возвышенным руслам, к вершинным забытым истокам,реки знают значительно больше, чем люди.Реки дань отдают удивительно плоской земле,где моря и озера для них обещанье покоя.И они, безвозвратно теряясь в конце,никогда не кончаются – вот их великая сила.Реки знают значительно больше, чем люди.Видит их человек и находит забвеньеметафор.А потом опускается ночь над стихом,с отключившимся зреньемпоэт опускается в воду.Но стремнина стремительна.И, не погибнув на месте,убегает к мерцаниюобетованной земли.Он живет и не знает, живет ли.У собственных стонет останкови бессмысленно тянется к зеркалу, чтобысказать – где же, где я?Подумать – каков я, каков?

Смерть дерева

Медленно сердце сдавалось.Я должен в землю заглянуть глубоко,пока по капле сочитсярасщепленное древесное сознание,в котором вечная памятьтого, что удары сердцабыстрей, чем удар топора.Свет вечерний болтливорастекался вдоль стен домов,словно бабочка-однодневка,примирившаяся с бытием.Плоть мою разнимаетострие топора,но боли моей не знаети не ликует оно;из темной моей сердцевиныя зорко слежу за ним.Я осязаю, что есть он,что открыто мое нутро.Сумерками он был,станет позднее ночью,объемля коротким мгновеньеммою предзакатную жизнь.

Антони Кристиан

Винанд Старинг

(1767–1840)

Заложение основ морского могущества России, торжественно отпразднованное Петром Великим 23 августа 1723 года

Смотрите, гордые князья,Отбросив скипетр и державу,На победителя по праву —Не вам венок сплетаю я.Тому, кто невский склеп болотРазрушил жизнью многотонной,Тому, кто в варварстве рожденныйБыл призван просвещать народ;Учитель, плотник, воин, жрец!Его приветствую! И славуПою его крутому нраву,И вторит мне оркестр сердец.Вот ботик, что познал почет,Когда был юн его создатель,На праздник, словно зачинатель,По волнам трепетным плывет.Он – прародитель тех судов,Чьи кили глубину пронзили,Что вслед за ботиком проплыли,Расправив крылья парусов.Мир чествует, как господина,Того, кто замер у руля,От скал, где Новая Земля,До плещущихся волн Эвксина.На вас, на ваше торжество,На воинство свое морскоеОн смотрит с гордостью мирскою, —И видит весь народ его.Подходит ботик! Все судаЧесть отдают ему с почтеньем,Морская гладь полна волненьем,Своею ношею горда.«Да здравствует!» – звучит вокруг,Кроншлот грохочет над гранитом,И медь сияет под зенитом,И барабанный бой упруг.Гром пушек с самого утра,И дым, как флаг, окутал клотик:Приветствуют петровский ботик,Любимый первенец Петра.Но Петр за маленьким рулемЗастыл, грядущее провидя…Любя, воюя, ненавидя,Там шел народ своим путем.По мановению судьбыМгновенно обострилось зренье,И он увидел восхожденьеК вершинам славы и борьбы.Фундамент прочен, ведь не зряЕго своим скрепил он потом,Свой город каменным оплотомНароду русскому даря.Не дрогнул русский великанПод западным суровым шквалом,Над белым снегом следом алымЧужой рассеялся туман.И снова праздновал народПетровскую годину честиИ с победителями вместеТогда, казалось, Петр идет.Когда взмахнул мечом тиранНад синим Средиземным морем —Его отвага стала горем, —Не врачевали лавры ран.И в Дон и в Неман кровь теклаГрабителей, в бою сраженных,В московском полыме сожженных,Не стало крыльев у Орла.Но вновь клинки обнажены —Теперь султан считает раны,А благодарные БалканыРоссией освобождены.Вот что увидел взгляд Петра —Строителя и полководца…Вокруг звучит иль в сердце бьетсяНесокрушимое – ура!И вот он руку подает —Искатель и знаток талантов —Помощнику из Нидерландов!С ним Кройс. Моя душа поет!

Мороз

Мороз, хотя седобород,Кровь с молоком старик.Со вкусом ест, в охотку пьет,Спешить он не привык.Над каждым саженцем в садуКряхтит, весь день отдав труду.Коль все цветы защищены,Сорвет он поцелуй весны.Когда скует озера лед,Дорожкой станет беговой, —Он на коньках добыть почетСпешит, как будто молодой.На санках с девушкой скользитИ, как повеса, егозит.Снежинки, как пчелиный рой,К нему летят со всех сторон.С печалью свыкнувшись, поройБез устали хохочет он.Водить он любит хороводИль долгой ночью напролетИграть в головоломки слов,Не замечая бой часов.Вот ветер западный возник —И сразу оттепель и грязь.Тогда в поэзии старикС погодою находит связь.Боль в наслажденье перейдет —Восточный ветер верх берет.Дорогу снова лед мостит,Как мост, друзей соединит.От злоязычных прочь речей!Жизнь у Мороза нелегка.Короче сон его ночей,Все тает скарб у старика.Мы поднесем ему в свой срокИз веток пальмовых венок.Хотим, чтоб голос струн вознесНаш клич: «Да здравствует Мороз!»

Паровые машины

Столетиями мчал нас по дорогам конь;Но разум тайна странная томила.И слабым смертным дал обузданный огоньВсе силы покоряющую силу.Не зная устали, стихии укротив,Несет сокровища из глубины бездонной.Повозки без коней, просторы проглотив,Бегут по колее бессонной.Бьют лопасти колес и движут корабли,Освобожденные от парусов и весел,И поршни, как сердца, одушевить смоглиТупую тяжесть всех ремесел.О Нидерланды! Вы – распахнуты морям,От ила и песка освобождайте воды,Пусть золото зерна моря приносят к вам,Понявшим таинство природы.Невежества покой всегда ведет в тупик,А разума заря – светла и неизбежна,Пусть век чудес пока к литаврам не привык,Его венчают лавры нежно.Веди, стремление! Все ближе высота,Где слово вещее слышнее в скромном храме.Пока еще мой прах не давит немота,Я славлю знание, как знамя!И будущего мглу пронзает зоркий взор.Каким величием его чревато лоно!Лишь предрассветный сумрак до сих порЯ чтил коленопреклоненно.

Из норвежской поэзии

(перевод с норвежского)

Юхан Себастьян Вельхавен

(1807–1873)

Весенняя ночь

Ночи весенней смутные сныДарят долинам покров тишины,Реки протяжные песни поютВ ритме ночных колыбельных минут.Словно в идиллии,Молят у лилииЭльфы: «Позвольте остаться нам тут!»Скоро взойдет молодая луна,Свет серебристый рассыплет она,И проплывут над землей облакаСном лебединым, неясным пока.Вскоре лучистые,Девственно-чистыеВысветят чувства картину слегка.Так пробудись! Пусть согреет твой взглядВоспоминаний бесценнейший клад.Здесь ты один. Созови на советПамять нетленную прожитых лет.Тихо, как облако,Призраком обликаВремя проступит сквозь трепетный свет.Слышишь, как птицы поют в соснякеВсё, что мечтал ты услышать в тоске.Всё, что открыл ты в природе теперь,В лунном свеченииЛед облегченияПрежних страданий твоих и потерь.
1-293031323334353637383940414243-61
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com