Рассветный соловей в нарядной клеткеНе нужен мне.Цветок в хрустальной вазе, не на ветке,Не нужен мне.Прикованный к асфальту голубь кроткийНе нужен мне.И царь зверей за цирковой решеткойНе нужен мне.Десятки рыб в аквариуме тесномИ дождь, идущий в фильме интересном,Мне не нужны.Изменчивые люди, что сумелиДрузьями слыть, врагами быть на деле, —Мне не нужны.И почести, которые добытыИз ненависти, лицемерно скрытой,Мне не нужны.Богатства мира, ставшие твоими,Но по грошу добытые другими,Мне не нужны.Слова льстецами сотворенной славы,Даримые налево и направо,Мне не нужны.Все чуждое родной земле и небу,Все, что неправедно досталось мне бы,Не нужно мне!Все то, что у врагов моих в цене, —Не нужно мне.
«Если истина остра, как кинжал…»
Если истина остра, как кинжал,Ты, как заяц, перед ней не дрожи.Я поблажек в трудный век избежал,Не унизился до лести и лжи.Кто-то другом в твое сердце стучит,Хлеб радушья ты ему поднесешь,А потом между лопаток торчитВ спину всаженный предательский нож.Сколько мир наш натерпелся от лжи,От предательства врагов и друзей!Только истине бессмертной служи,Только истина – для счастья людей.Больше жизни ты ее береги!Оставайся человеком – не лги.
«Явившись в этот мир…»
Явившись в этот мир,Тебя узнал я сразу,О царственная серая чинара.Поэтом став, тебеНе изменил ни разу,О царственная серая чинара.И в солнечные дни,И в ночи новолуньяТы даришь красоту,И нет ценнее дара.Ты свет моих очей,Ты добрая колдунья,О царственная серая чинара.Я память ворошу…Приходят мне на помощьГорячность юностиИ мудрость горцев старых,Вазех и Низами…Ты их, наверно, помнишь,О царственная серая чинара.Ты верный друг Гянджи,Ты гордость дедов наших,О царственная серая чинара.Пока я жив, растиИ становись все краше,О царственная серая чинара.Когда умру,Ты над моей могилойЛист красный оброни…Ты путь мой начинала!Так осени меняВ конце своею силой,О царственная серая чинара.
«Мы – гости в этом мире…»
Мы – гости в этом мире…Эй, скажи-ка:Ты думал ли, зачем нам разум дан?Секунды нет во времени великомЗадуматься,Когда ты обуянТо завистью, то ненавистью дикой,То попеченьем, как набить карман,Внести раздор исподтишка, без крика,Обменивая злобу на обман.Мы – гости в этом мире…НеужелиНе сможем, уходя в холодный мрак,Спросить себя:Что сделать не сумели?Какой оставили мы след иль знак,К могиле шествуя от колыбели?Но не хватает времени никакЗадуматься об этом важном деле.Ты смерти не захочешь, но умрешь…И слышу я уже слова у гроба(Коль будет гроб),В словах не будет злобы,А явится на похороны ложь…Могилу (если выроют) чащобаТак скроет от людей,Что не найдешь.И не оставит в памяти вовекТвою судьбу хороший человек.
Костер
– Поэт! Поседела твоя голова.Наверно, зима замела ее снегом.Друзей ты не радуешь искренним смехом,И слишком печальными стали слова…Скажи, почему ты печален, поэт?– Я тяжесть несу на плечах неустанно,А тяжесть огромная – для каравана,В пустыню цепочкой несущего след.Качается наша Земля на оси,Над ней набухает смертельная бомба…И если тебе от сочувствия больно,Ты груз этот вместе со мною неси.Ведь если однажды духовный уродПогасит надежды во вспышке мгновенной,С Землею исчезнут все звезды Вселенной,Свой путь оборвет человеческий род.– Да, ноша твоя чересчур тяжела…Поникла спина, и лицо пожелтело,Как будто внезапно зима налетелаИ злобной метелью твой путь замела.– Давно уже очи не ведают сна,Давно передышки рассудок не знает.Земля от сыновней любви расцветает,Лишь ради людей существует она.В груди у меня негасимый костер,За целую жизнь его сила окрепла.Моя седина – только горсточка пепла,Но пламя пылает в груди до сих пор.И если для смерти настанет черед,Не сможет и смерть погасить это пламя…От искры одной разгорится кострамиИ каждую душу живую зажжет.Со смертью посмертный продолжу я спор.И будут сражаться то бурно, то немоРожденные в сердце стихи и поэмы —Простой, человечный и вечный костер!
«Я когда-то был чинаром…»
Я когда-то был чинаром —Украшеньем этих мест.Был я выше всех окрест.Как палаткой, был ветвямиС четырех сторон прикрыт,Тенью и полутенямиПовсеместно знаменит.Прожил жизнь свою недаром.Я когда-то был чинаром…Зелень моего листа,Высота и чистота,Мужество и красота —Похвалой из уст в устаСлаву мне несли недаром.Был всегда богат друзьями,А врагам сулил беду.Я не зря всегда, как знамя,Возвышался на виду.Я когда-то был чинаром.Людям, молодым и старым,Горным ланям и отарам,А порой влюбленным парамОтдавал я в жаркий день,Словно хлеб последний, тень.В черный день лучи иссякли,Тучей опустилась мгла,Туча молнией, как саблей,Ствол могучий рассекла.Одолеть меня стремилась,Чтоб не думал о добре,И живая кровь струиласьПо израненной коре.Даже птицам прикасатьсяСтрашно к веткам – все болит.Вместо прежнего красавцаВстал безрукий инвалид.Я когда-то был чинаром.Покачнулся, но не пал,Силу из земли черпал,Не надломленный ударом.Неразрывна связь корнейС мощью почвы материнской,Не сломить врагу моейГордой силы исполинской,Не сломать моих ветвей!Исчезай, туман кровавый,Возрождайся, жизнь, со славой.Было трудно, было плохо,Но из праха я восстал,И гордится мной эпоха,Мне Земля как пьедестал.Я когда-то был чинаром,Быть вовек чинаром мне,Прожил жизнь свою недаром,Значит, прожил жизнь вдвойне.
Из поэзии народов России
Эмине
(19-й век)
(перевод с чувашского)
«Мост подпирают дубовые сваи…»
Мост подпирают дубовые сваи —Не задрожит, не застонет постыдно,Конь его спину не сломит, как видно.Тоненький стан мой, душа молодая —Не задрожит, не застонет постыдно,Как ни печалюсь я – людям не видно.Мост наш родной не сгниет, не погнется,Девичье сердце судьбе не сдается.* * *В просторах степей всех цветов мне не счесть.Но мак среди них – словно знак доброты.Так добрых людей мне в деревне не счесть,Но только в родных – торжество доброты.Пока у нас пение иволги есть,Вовек к соловью не пойдем на поклон,Покуда родные в селении есть,К чужому жилью не пойдем на поклон.Покуда родник нашей иволги есть,Пусть нет соловьиной реки – не беда.Пока у родных наших головы есть,Пусть мы искони бедняки – не беда.
«Девушки, готовясь к сенокосу…»
Девушки, готовясь к сенокосу,Белые сапуны надевают.Сладкие в любви нашла я слезы,А в подругах зависть назревает.Рос в моем саду цветочек алый,Цвет его дождем внезапно смыло,Я цвела любовью небывалой,Разлучил нас враг внезапно с милым.На руке из серебра колечко,Иволга добра – хранит колечко.Но враги с любимым разлучили —Разломили надвое колечко.
«С юга плывет облаков синева…»
С юга плывет облаков синева…Если уж дождь, пусть он будет дневным.Разум незрел, молода голова…Если уж горе, пусть нам – молодым.Тот, кто решился леса поджигать,Разве не знал, что краса сожжена?Разве не знали отец наш и мать,Что нас родили не в те времена?С юга плывет облаков синева,Словно платочка квадрат в вышине,Юные годы заметишь едва,Словно они промелькнули во сне.
«Ветер меняется, кружится, кружится…»
Ветер меняется, кружится, кружится,Клонит орешник в осенние лужицы.Если не думаешь – сердце не мается,Мысли закружатся – сердцу недужится.Вожжи из кожи двенадцатихвостые,Мастеру вызмеить было непросто их.Тоненький стан мой былинкой качается,Ворог твердит, что напрасно упорствую.Тучи несутся, несутся так суетно…Что за беду в своем чреве несут они?Думы мои, молодые, короткие,Отданы будущим бедам на суд они.Шесть аргамаков, а конь мой – единственный.Как же дотащит он груз мой таинственный?Ворогов семеро, я в одиночестве.Как же дожить до добра и до истины?
«Месяц поднялся высоко-высоко…»
Месяц поднялся высоко-высоко…Где же начнет он в пути уставать?Милый прислал мне салам издалека…Сможет ли снова салам он прислать?Вновь над рекою Кэтне голубоюМне б собирать многоцветье лугов,Видеть того, кто подарен судьбою,Слышать дыханье прошептанных слов.Мне над рекою Кэтне голубоюНе собирать многоцветье лугов,Милый подарен, но отнят судьбою,Стынет дыханье прошептанных слов.Канул он в бездну сибирских снеговПо мановенью заклятых врагов.