Чтение онлайн

В этот день часто случаются и открытые провокации сталинистов, участвующих в празднике. Так, хорошо зная, что изображение Иосифа Сталина вызывает у литовцев такие же негативные, даже агрессивные реакции, как портрет Гитлера в России, один коммунист несет в этот день по кладбищу его портрет. Портрет Сталина остается у памятника, в ногах у скульптурной группы. Практически ни у кого из посетителей групповой портрет — наряду со Сталиным здесь еще изображены Георгий Жуков и Константин Рокоссовский — не вызывает негативных реакций. На вопрос группе молодых людей, как они сегодня оценивают присутствие Сталина в таком месте, следует ответ: «Если бы у меня был такой портрет, я бы с удовольствием носил бы его на своей футболке»[62].

Ежегодное празднование 9 мая, как и других памятных дат из советского календаря — таких, как 13 июля или 23 февраля — оказывает на соответствующее мемориальное сообщество очень сильное консолидирующее воздействие. Коммеморативные ритуалы — поход в этот день на кладбище, возложение цветов, поздравления ветеранов — все это социальные практики памяти, которые выполняют различные функции.

Во-первых, ритуал празднования Дня Победы в Литве — это позитивное признание своей принадлежности к сообществу памяти, которое разделяет гордость за победу как общую эмоцию. Принадлежность к сообществу гордой памяти выражается прежде всего в ношении георгиевской ленточки. Тем самым ленточки в литовском случае являются не только символом почитания ветеранов и благодарности им, как об этом написано на официальном интернет-сайте акции «Георгиевская ленточка»[63], но и символом солидаризации с российской культурой памяти.

Ритуал посещения в этот день мемориала служит конструированию этого сообщества и сращению его с героическим прошлым. На официальном интернет-сайте акции можно прочитать, что, становясь приверженцем и участником этого ритуала, человек позиционирует себя как потомок героев войны, как «наследник Победы». Взаимосвязь между памятью и ношением ленточки эксплицитно выражена в лозунге «Повяжи, если помнишь!»[64]. В противоположность России, где многие праздничные действия регламентированы и инсценируются государственными структурами, здесь праздничный ритуал предстает как такое «связывающее действие»[65], которое акторы коммеморации предпринимают не вместе с государством, а скорее против него. Таким образом, здесь усваивается идентификационный посыл, идущий из России, но и выполняющий в Литве специфическую функцию.

Той же функции служит и широко распространенная практика фотографироваться на фоне памятника или с ветеранами, встраивающая приверженность к сообществу в семейную, коммуникативную память.

Вторая функция ритуала — коммуникация негативной идентичности, которая образуется посредством отделения себя от других.

Чувство принадлежности к российскому пространству (памяти) оборачивается также и отделением себя от литовского или прибалтийского дискурса о Литве как жертве обоих тоталитарных режимов. Участие в Дне Победы и разделяемые в коллективе практики памяти — выражение тоски по «потерянной родине»[66]. Среди совсем молодых это не столько ностальгия по советскому прошлому, так как у них нет биографической памяти об этом времени, сколько притягательная сила, которая исходит от патетической памяти о нем, создаваемой в Москве. Новейшие российские фильмы о войне («Мы из будущего», 2008, «Туман», 2010), которые смотрят прежде всего молодые поколения, несут в себе коммуникативный посыл благодарности и почитания ветеранов, освободивших Европу[67]. Из них черпаются такие типичные фразы, как «Если б не они, нас бы здесь не было», «благодаря им живем»[68]. Этому мотиву благодарности противопоставляются «попытки» «переписать историю»[69].

Коммуникативные действия, выражающие подобную идентичность — прежде всего, ношение георгиевской ленточки — понимаются литовцами как протест, как агрессивный символ пророссийского, если не просоветского позиционирования русского меньшинства. Часто это толкуется так, что «русские не хотят ассимилироваться»[70]. При этом ленточку носят и левые литовские политики.

Последнее наблюдение приводит нас к третьей функции праздника, которая заключается в коммуникации политического протеста или оппозиционной позиции. Участвуя в празднике и прикрепляя к одежде георгиевскую ленточку, социалистические политики выражают свою критику национально-консервативного правительства и ясно дают понять, что они выступают за изменения во внешней, внутренней и социальной политике страны, включая и политику памяти. Они выступают за внешнеполитическое сближение с Россией, за социальную политику, связанную с позитивным образом советского прошлого, и за политику памяти, которая близка распространенному в России нарративу.

Георгиевская ленточка вбирает в себя все три функции — конструирование позитивного и негативного сообщества, а также политический протест.

Ленточку часто носят не только в России и бывших советских республиках, но и за их границами. Таким образом демонстрируются солидарность и собственная идентификация с победителями.

В Литве наряду с ветеранами ее носит прежде всего молодежь. Для большинства это символ победы, славного события, которое важно и для них лично, и к тому же для них это и символ приверженности к особому сообществу памяти, которому приходится утверждаться за рамками государственного дискурса.

Распространяет ленточки в Литве, как и во всех постсоветских республиках, российское посольство, где каждый заинтересованный может получить ее лично в конце апреля — начале мая. Иногда ленточки посылаются по запросу в русскоязычные школы. На интернет-сайте «Георгиевская ленточка»[71] есть информация о том, где можно получить ленточку за границей; чаще всего это дипломатические представительства России в соответствующих странах.

Георгиевская ленточка может быть интерпретирована как транснациональный, даже глобальный символ принадлежности к определенному сообществу памяти с условным названием «наследники Победы». В Литве к этому добавляется еще одна функция — ленточка символизирует сплочение против государственной исторической политики. Так, ленточка надевается, например, только на кладбище Антакальнис, потому что «здесь можно». По словам одной посетительницы, в общественном транспорте смотрят «недружелюбно», если на тебе георгиевская ленточка. Часто приходится сталкиваться и с агрессивными действиями: многие респонденты сообщали об «оторванных автомобильных антеннах» или разбитых оконных стеклах, если ленточка была прикреплена, например, на зеркале заднего вида[72].

Подобное напряжение ощущается и в сам день праздника, в том числе перед мемориальным кладбищем. Его посетители сталкиваются с неприязненным отношением националистически настроенных литовцев. Некоторые из них демонстративно идут к расположенному неподалеку памятнику «Пиета» литовским жертвам штурма телебашни спецназом «Альфа» 13 января 1991 года и кладут к нему цветы. Некоторые из них подходят к русскоязычным посетителям и пытаются спровоцировать их такими словами: «Спасибо, что вы сегодня пришли к нашим героям»[73], имея при этом в виду жертв 13 января, а не солдат Второй мировой войны.

Заключение

Мемориальное кладбище Антакальнис представляет собой 9 мая остров в пространстве Вильнюса, подобно тому, как островом предстает в официальной литовской памяти ритуал 9 мая. Для участвующего в нем мемориального сообщества ритуал служит прежде всего сплочению и отделению себя от остальных, а аспект политического протеста приводит к некоторому сплочению с литовской оппозицией.

9 мая раскалывает литовское общество как никакой другой день. Разделительные линии проходят при этом не по этнонациональным границам, противопоставляя, например, русских литовцам. Для литовских ветеранов и литовцев среднего и старшего возраста с левой позицией, например, симпатизирующим социалистической партии «Фронтас», 9 мая может также служить местом памяти, позволяющим выразить недовольство современной политической линией.

Тем самым празднование 9 мая превратилось в Литве в ритуальную социальную практику, которая, хотя и апеллирует к наследию героев и победителей во Второй мировой войне, но по своей функции выходит далеко за рамки памяти о войне.

Авторизованный перевод с немецкого

Наталии Зоркой

P. S. Политизация практик воспоминания Дня Победы и его символов после украино-российского конфликта коснулась и Литвы — об этом написано в моей книге «Преломления памяти. Вторая мировая война в мемориальной культуре советской и постсоветской Литвы». Так в 2015 году в Вильнюсе были демонтированы советские памятники на Зеленом мосту, официально по причине их плохого состояния, однако на самом деле в контексте дискуссии о декоммунизации в Украине и устранения следов советского прошлого и советского культурного наследия. В связи с использованием георгиевской ленточки национально-патриотическими общественными группами в России и сепаратистами на востоке Украины, в Литве — как и на всем постсоветском пространстве — возрос ее конфликтный потенциал. Теперь ее официально интепретируют как выражение прокремлевской установки и агрессивной внешней политики России. Для многих из коммеморативного сообщества это стало поводом отказаться от ее использования 9 мая.

На примере Дня Победы можно особенно четко увидеть гетерогенность мемориального дискурса в Литве. Нельзя отрицать влияние Российской Федерации на усиление транснациональной памяти об общей победе. Дискурс в духе «Мы победили вместе» призван служить интеграции и противостоять тезису о равной ответственности СССР и нацистской Германии за развязывание Второй мировой войны, распространенный сегодня в странах Восточной Европы. Но на эту, как кажется на первый взгляд, пророссийскую память есть спрос у различных общественных групп в современной Литве.