Чтение онлайн

Впрочем, и в случае такой ипохондрии человек чувствует себя плохо только в те моменты, когда следит за своим самочувствием. Как только происходит какое-то событие, которое вырывает его из этих мыслей, симптомы тут же испаряются. Потом человек возвращается к этим мыслям, и опять двадцать пять.

Впрочем, самому такую закономерность трудно даже заметить, ведь мы всегда там, где наше внимание: если оно занято какими-то делами, то мы все в этих делах, заботах и нам не до нашего самочувствия, но как только мы направляем своё внимание на физическое состояние, то тут же нам плохо. В результате нам кажется, что нам «всегда» плохо.

Так или иначе, механизм здесь всегда один и тот же:

• есть условный стимул – то ли внешний фактор, то ли мысль собственного производства;

• и есть условная реакция – сердцебиение, слабость, потливость, головокружение, спазмы и др.

Поэтому и механизм борьбы с этим условным рефлексом (способ его «угашения») одинаков, а вот условные стимулы, которые мы должны превратить из «условных» обратно в «нейтральные», разные:

• в первом случае мы должны «разучить» свой организм впадать в вегетативное безобразие при виде метро, автобуса, толпы или, например, собственной квартиры;

• а во втором случае нам достаточно просто «разучиться» отслеживать своё физическое состояние, фиксироваться на нём, держать его под контролем, обращать на него внимание.

А что нам по этому поводу говорит И. П. Павлов?

Сначала Иван Петрович звонил в звонок (нейтральный стимул) и давал собачке вкусняшку (безусловный стимул). После нескольких сочетаний звонок стал и без соответствующего подкрепления мясом вызывать у животного слюноотделительную реакцию, т. е. превратился из нейтрального стимула в условный. Всё как по заказу!

Потом Иван Петрович стал звонить и дальше, а вкусняшки как перестал давать, так больше и не давал. Что случилось с собакой? Сначала выделение слюны стало сокращаться, потом и вовсе прекратилось, а на завершающем этапе собака стала к этому звонку совершенно безразлична. Всё, условный рефлекс угас, а условный стимул превратился в нейтральный.

Теперь берём наш случай. Допустим, «условным стимулом», побуждающим у нас вегетативный приступ, является метро (или, например, автобус). Прежде мы на этом метро сотни раз ездили, и ничего, нормально, без эксцессов. Но вот однажды нам в этом метро «поплохело», и мы перепугались.

Метро здесь выступает как нейтральный стимул, ставший в результате этого испуга условным, а возникший страх сыграл роль безусловного стимула, который и закрепил такую вот условную реакцию.

Не испугайся мы тогда, в тот момент, не поддайся мы панике, ничего бы и не произошло. Мы об этом факте своей биографии даже не вспомнили бы никогда. Но мы перепугались, и эта роковая для нас условная связь возникла. Затем добавились «тяжкие» мысли о том, что мы «больны», и вот вам замечательный невроз – получите и распишитесь.

Чтобы разорвать теперь эту условную связь, превратить ни в чём не повинное метро опять в нейтральный стимул, необходимо перестать подкреплять соответствующую вегетативную реакцию.

А что в нашем случае являлось подкреплением? То, что мы следовали своему страху, его приказам, и когда выполнили их все, то почувствовали радость «спасения». Эта радость и стала положительным подкреплением нашего бегства. Теперь чуть что – мы готовы бежать… А кто бежит, тот, как мы уже знаем, и боится.

Так что только полный, тотальный запрет на страх может дать нам необходимый, целительный эффект. Только в том случае, если мы перестанем угождать своему страху, следовать его инструкциям, только если проявим решительность, только тогда эта патологическая условная связь будет разорвана.

В противном случае страх, как та вкусняшка, всякий раз будет подкреплять наш, выражаясь научным языком, «патологический условный вегетативный рефлекс», а сам страх будет паразитировать на удовольствии от бегства и «спасения».

Догадываюсь, что эта задача многим покажется совершенно невыполнимой. «Как же можно не бояться?!» – спросит такой человек. Но ведь в действительности ни в метро, ни в автобусе, ни в пространстве («замкнутом» или «открытом») нет ничего ужасного. Кроме того, даже те, кому сейчас кажется это ужасным, раньше и думать не думали, что этого можно бояться.

– Но тогда мы и не болели! – возразят мне.

– А чем, я прощу прощения, вы сейчас больны, кроме как собственным страхом? Ничем совершенно! – отвечу я.

Единственное, чем человек с панической атакой отличается от себя прежнего, это наличием привычки бояться. Именно с этой привычкой и следует бороться. Не была бы она привычкой, то была бы просто страхом, а так это «паническая атака».

Существует множество способов справиться с тревогой и страхом, но главное, что нужно понять: нельзя пытаться сделать что-то, испытывая страх, прежде необходимо добиться того, чтобы этого страха не было.

Только в тот момент, когда ваш страх будет побеждён с помощью специальных техник (на мышечное расслабление, нормализацию дыхания и т. п.), можно приступать к непосредственному контакту с тем стимулом, который стал для нас условным, вызывающим нежелательные вегетативные реакции.

Только в этом случае можно избежать того подкрепления, на котором и держится вся эта нелепая фобическская конструкция. Когда же это подкрепление будет устранено, наша вегетативная система достаточно быстро нормализуется, а нежелательные симптомы вегетативного недомогания просто исчезнут.

Если же взглянуть сейчас на ситуацию, когда условным стимулом к вегетативному дискомфорту является наше внимание к собственному организму, то контролировать нужно не только страх, но и само это внимание.

Если мы сможем «разучиться», подобно параноикам, следить за собственным организмом, постоянно проверять давление и пульс, эффект не заставит себя ждать – и давление, и пульс, и прочие показатели придут в эту норму.

Внимание к собственному организму – это привычка. Думать о том, что с ним может быть что-то не так, тоже привычка. И от этих привычек нужно последовательно и уверенно избавляться.

Если мы не будем следить за собственным пульсом и за своим артериальным давлением, не будем думать о том, насколько нам «плохо» или «хорошо», «дурно» или «не очень», то в скором времени о «плохо», «дурно» и «не очень» можно будет забыть.

Право, без нашего неусыпного контроля с этими товарищами ничего ужасного не произойдёт; более того, они в скором времени нормализуются и устаканятся, если, конечно, мы своей суетой не будем им мешать.