Чтение онлайн

Но для многих парижан, как и для множества французов, парламент был не только оппонентом абсолютистской власти, но и гонителем новых идей, и даже палачом. Именно он приговорил к страшным мукам и Дамьена, дерзнувшего поднять руку на короля, и юного шевалье Ла Барра, посмевшего всего-навсего читать «философские» книги. «Общий крик негодования, встретивший этот безумный приговор, <…> вызвал к судьям больше ненависти, чем к трибуналу инквизиции», — писал Мерсье.

Именно Парижский парламент приговаривал к сожжению «Английские письма» и «Естественную религию» Вольтера, «Философские мысли» Дидро, трактат «Об уме» Гельвеция, «Систему природы» Гольбаха — самые смелые книги просвещенного века.

Еще в XII в. была учреждена должность Парижского прево, со временем выросшая в разветвленную организацию из нескольких палат — Шатле, призванную обеспечивать королевское правосудие и порядок в столице, улаживать гражданские споры, пресекать махинации в сфере торговли. Названа она была так по месту своего расположения — Большому Шатле, каменной крепости, построенной в 1130 г. вместо деревянной башни на правом берегу Сены для защиты Парижа от нашествий норманнов. В дальнейшем неоднократно перестраивавшийся Шатле служил одновременно управлением городской юстиции и тюрьмой для уголовных преступников. Он также выполнял функцию суда первой инстанции, решения которой могли быть пересмотрены Парижским парламентом. Главой Шатле был Парижский прево, представлявший особу короля в королевском домене, причем с конца XV в. на эту должность мог назначаться только образованный юрист, имеющий диплом доктора гражданского и канонического права. Его резиденцией с конца XIV в. служил Малый Шатле — небольшое предмостное укрепление на левом берегу Сены, сооруженное для защиты Малого моста. Там также имелись не только жилые помещения, но и камеры для заключенных. С течением времени многие функции Парижского прево перешли к так называемому лейтенанту (от франц. lieutenant — наместник, в данном случае — «заместитель» прево) по гражданским делам, отвечавшему за регламентацию различных видов профессиональной деятельности, обеспечение Парижа продовольствием, состояние дорожной сети, предотвращение эпидемий и бунтов. В юрисдикцию Шатле входили также уголовные преступления, совершавшиеся в Париже и пригородах, их расследованием занимался лейтенант по уголовным делам. Деятельность Шатле обеспечивал целый штат чиновников — королевских прокуроров, адвокатов, советников, комиссаров, следователей, ревизоров, судебных приставов, грефье, нотариусов… Между тем уровень преступности в столице не снижался, причем дело дошло до того, что в 1665 г. лейтенант по гражданским делам Тардьё был убит, а в 1667 г. лейтенант по уголовным делам Дрё д’Обрэ — отравлен. Эти события послужили последней каплей, переполнившей чашу терпения короля, распорядившегося реорганизовать городские службы общественной безопасности.

Как мы уже говорили, в середине XVIII столетия население Парижа составляло, вероятно, 600–650 тыс. человек, а к концу царствования Людовика XVI оно вполне могло приближаться и к 700 тыс., уступая в Европе лишь Лондону и Константинополю. Для сравнения с другими французскими городами скажем, что рубеж в 100 тыс. жителей во второй половине века преодолели только Лион и Марсель, Бордо насчитывал примерно 90 тыс. жителей, Нант — 80 тыс., Гренобль — 20 тыс.

Высокая плотность населения столицы порождала острые проблемы, связанные с обеспечением порядка и безопасности, с развитием городской инфраструктуры, с поддержанием работы городских служб. Их решением занималась парижская полиция. В эпоху Старого порядка хорошо знакомое нам слово «полиция» было наполнено отличным от нынешнего, гораздо более широким содержанием. Разумеется, деятельность полицейского ведомства и в те времена носила преимущественно регламентирующий характер, однако она гораздо теснее переплеталась с судопроизводством и сферой финансов. В целом обязанности полиции распределялись по трем главным направлениям — поддержание общественного порядка и безопасности, экономический контроль, социальная регламентация. Но конкретные задачи, стоявшие перед нею, были невероятно разнообразными. Полиция занималась обеспечением безопасного передвижения по городу, разгоном незаконных сборищ, сопровождением религиозных процессий, наблюдением за чистотой и освещенностью улиц, надзором за состоянием городских построек, борьбой с пожарами и наводнениями, инспектированием лотерей и зрелищ, искоренением игорных притонов, удержанием в узде проституции, преследованием нищих и бродяг, надзором за торговлей оружием и его ношением, надзором за книгопечатанием и книготорговлей. Одновременно полиция следила за обеспечением города продовольствием и товарами; в ее ведении находились рынки и ярмарки; она инспектировала работу мастерских, магазинов, гостиниц, постоялых дворов, питейных заведений и табачных лавок; контролировала качество поступающих в продажу продуктов питания и питьевой воды; следила за соблюдением системы мер и весов; боролась с контрабандистами; улаживала корпоративные конфликты между торговцами или ремесленниками… В общем, к компетенции полиции так или иначе относились все важнейшие аспекты жизнедеятельности города. А поскольку полномочия, открывавшиеся на этом поприще, были чрезвычайно широки, не удивительно, что столичные институты власти — Парижский парламент, Шатле и Ратуша — на протяжении многих столетий оспаривали друг у друга руководящую роль в этой сфере. Их соперничество снижало эффективность работы разрозненных служб, осуществлявших полицейские функции. Именно это побудило Людовика XIV сосредоточить руководство парижской полицией в одних руках: в марте 1667 г. король учредил должность лейтенанта парижской полиции, который с 1674 г. стал называться генеральным лейтенантом.

Как и его коллеги — лейтенанты по уголовным и гражданским делам — шеф парижской полиции был судейским чиновником. Он являлся магистратом Шатле и в этом качестве раз или два раза в неделю — по пятницам и иногда по средам, — облачившись в мантию, председательствовал в одной из судебных палат, где рассматривались дела, относившиеся к его ведомству (она так и называлась «полицейской палатой»). В эдикте 1667 г. полномочия нового магистрата определялись расплывчато: поддержание общественного спокойствия, «избавление города от всего, что может вызвать беспорядки» и «обеспечение изобилия» в широком смысле слова. Но в последующие годы был издан ряд королевских актов, существенно расширявших сферу его ответственности, и со временем она стала поистине необъятной.

Статус шефа парижской полиции был чрезвычайно высок. В конце XVII века, по примеру столицы, полицейские ведомства многих французских городов также обзавелись своими лейтенантами, однако ни один провинциал не мог соперничать со столичным магистратом в масштабах своих полномочий. Функции последнего были сопоставимы с функциями интенданта провинции, а по степени влияния на государственные дела он порой поднимался до уровня королевских министров. В частности, генеральный лейтенант полиции Парижа мог рассчитывать на личные аудиенции у короля. В сущности, это был самый могущественный представитель столичной администрации. Впрочем, Парижский парламент по-прежнему считал себя вправе надзирать за его деятельностью и время от времени вмешивался в нее.

Генеральный лейтенант полиции Парижа был «человеком короля»: он не владел этим постом на правах собственности, как большинство чиновников Старого порядка, а назначался монархом. Соответственно, он мог быть смещен со своей должности и, конечно же, не имел права ни продавать ее, ни передавать по наследству. Тем не менее, принимая должность, каждый вновь назначенный генеральный лейтенант должен был выкупить у своего предшественника «временный» патент, стоивший около 150 тыс. ливров. И хотя «назначенцы» были, как правило, людьми со средствами, столь внушительная сумма оказывалась по карману далеко не каждому — некоторым приходилось залезать в долги. Во второй половине XVIII столетия на посту генерального лейтенанта полиции перебывали шестеро — Беррье, Бертен, Сартин, Ленуар, Альбер и Тиру де Крон. Наиболее яркий след в истории французской столицы на исходе Старого порядка оставили двое из них — Сартин и Ленуар.

Долгое время парижская полиция не имела постоянного присутственного места. Генеральному лейтенанту приходилось принимать подчиненных и просителей у себя на дому. Там же трудились и его секретари. Лишь в 1780 г. по инициативе Ленуара казна выкупила особняк на улице Капуцинок, разместив в нем канцелярию полиции и бюро по делам безопасности. Остальные бюро и департаменты остались разбросанными по всему городу. Архивы полиции свозились в подвалы Бастилии.

Штат клерков, работавших в «ближнем кругу» генерального лейтенанта, был немногочисленным — после реформы, проведенной Сартином, у него под рукой осталось всего три десятка служащих. Но в целом ведомство было огромным, что подтверждается размерами его финансирования. К примеру, в 1753 г. годовой бюджет парижской полиции превысил 2 млн ливров, и это без учета жалования комиссаров, инспекторов и городских стражников! Около половины данной суммы ушло в тот год на оплату трехтысячной армии полицейских агентов, а остальное было истрачено на аренду помещений, на обслуживание мест заключения (содержание в тюрьме одного узника ежегодно обходилось казне примерно в 350 ливров) и на жалование генерального лейтенанта и его секретарей. Велико ли было это жалование? Ежегодные доходы от должности Фейдо де Марвиля, занимавшего пост генерального лейтенанта с 1740 до 1747 г., оценивались примерно в 48 тыс. Время от времени Париж наводняли слухи об огромных побочных доходах того или иного начальника полиции. В частности, генерального лейтенанта Беррье, сменившего на этом посту Марвиля, магистраты Ратуши подозревали в том, что, запрашивая из казны деньги, он в несколько раз завышал число своих платных агентов.