Чтение онлайн

Главной опорой генерального лейтенанта были комиссары полиции. Как и их шеф, они являлись магистратами Шатле и исполняли полицейские функции наряду с судебными, хотя во второй половине столетия судебные функции все больше оттеснялись на задний план. В 1702 г., когда в Париже была проведена административная реформа, разделившая столицу на двадцать кварталов, власти создали сорок комиссарских постов — по два в каждой части города. Позже в восьми наиболее населенных кварталах — Сите, Пале-Руаяль, Сен-Дени, Сен-Мартен, Сент-Антуан, Сент-Андре-дез-Ар, Люксембург и Сен-Жермен-де-Пре — были учреждены дополнительные должности, поэтому во второй половине столетия в Париже действовали 48 комиссаров.

Комиссары следили за исполнением постановлений полицейского ведомства, инспектировали наиболее «проблемные» места своих кварталов, принимали жалобы, вели первичные расследования дел, опечатывали помещения, подписывали протоколы допросов и обысков. Некоторые из них имели постоянную общегородскую «специализацию»: за одним была закреплена биржа, за другим — рынки, за третьим — вопросы городской санитарии… Комиссары являлись собственниками своих постов — в середине столетия их патенты оценивались в 40 тыс. ливров, а перед революцией стоимость поднялась до 100 тыс.

Наряду с комиссарами в каждом квартале действовали полицейские инспекторы. Эта должность была учреждена лишь в 1708 г., и поначалу патент на нее стоил всего 7,5 тыс. ливров. Впрочем, и жалование у инспекторов на первых порах тоже было небольшим, поэтому многие ухитрялись совмещать работу в полиции с должностью офицера городской стражи. Инспекторы надзирали за постоялыми дворами и гостиницами, вели общее наблюдение за кварталом и выполняли поручения комиссаров. После реформы 1740 г., сократившей их число с 40 до 20 и обусловившей занятие этого поста опытом армейской службы, инспекторы получили специализацию: двое занимались чрезвычайными делами, остальные были приписаны к одному из восемнадцати департаментов полиции. В результате с середины столетия престижность и доходность этой должности повысились. Одновременно начала расти и стоимость патента: в 1754 г. инспектор по делам книготорговли Жозеф д’Эмери, чьи записки о хождении в Париже запрещенных изданий хранятся ныне в Национальной библиотеке Франции, заплатил за свое место 12 тыс ливров, а через двадцать лет патент инспектора стоил уже 25 тыс.

В XVIII столетии департаменты парижской полиции и приписанные к ним инспектора специализировались следующим образом: 1) азартные игры; 2) проститутки и педерасты; 3) воры; 4) мелкие жулики и мошенники; 5) евреи; 6) ростовщики; 7) иностранцы; 8) негры; 9) военные; 10) слуги; 11) кормилицы; 12) книготорговцы; 13) кучера и извозчики; 14) рыночные торговцы и торговцы скотом; 15) биржа; 16) городская санитария; 17) уборка улиц; 18) уличное освещение.

Этот любопытный перечень показывает, что полиция не только заботилась о городском благоустройстве, боролась с явными нарушителями закона и стремилась контролировать маргиналов, чье неизбежное присутствие в городе порождало реальные проблемы, но и уделяла повышенное внимание некоторым специфическим группам городского населения. Эти группы объединялись либо по признакам «инакости» (иностранцы, чернокожие, евреи), либо по роду занятий (военные, слуги, ростовщики и др.), причем в поле зрения блюстителей порядка находились те профессии, которые создавали почву для специфических правонарушений или считались потенциально опасными. Так, существование департамента по делам военных можно объяснить, во-первых, тем, что их численность в Париже была весьма высока, а во-вторых, тем, что солдаты были беспокойным элементом: пьяные драки, азартные игры, дебоши в публичных домах редко обходились без их участия. Повышенное внимание к торговцам скотом объяснялось тем, что городские бойни являлись рассадником антисанитарии, а прогон животных по узким парижским улицам требовал особой регламентации. Департамент книготорговли вел учет легальной печатной продукции и пытался сдерживать распространение запрещенных и контрафактных книг. Появление департамента по делам кормилиц было связано с тем, что во второй половине столетия практика передачи младенцев на выкармливание в чужие руки приобрела чрезвычайные масштабы во всех слоях общества.

Однако список департаментов не исчерпывает всех направлений деятельности полиции, поскольку обходит стороной такую важную задачу, как охрана общественного порядка. Решая ее, комиссары и инспекторы опирались на разветвленную сеть агентов и городские охранные службы. Мерсье едко писал: «Полиция — это сборище негодяев — делится на две половины, из одной создаются полицейские шпионы, сыщики; из другой — стражники и приставы».

Число внештатных платных агентов постоянно менялось, но счет всегда шел на тысячи. Они рекрутировались из разных слоев общества. Тайным агентом мог оказаться и рыночный торговец, и отставной военный, и помилованный преступник, и вполне почтенный обыватель. Полицейские шпионы собирали слухи и сплетни, иногда просто прислушиваясь к чужой болтовне, иногда вызывая своих собеседников на откровенность. От них полиция узнавала то о деятельности тайного игорного притона, то о контрабандном ввозе в столицу вина, то о том, где скрывается преступник, то о том, кто из книготорговцев держит под прилавком запрещенные издания… Оплата услуг этих людей зависела от ценности поставляемой ими информации, доходя до 30–50 ливров в месяц.

Разобраться в том, кого Мерсье называл стражниками и приставами, не так просто — ведь за порядком в столице следили различные военизированные структуры, имевшие к тому же различное подчинение: королевский дозор, городская кавалерия, парижская стража, караул городских ворот. Эти отряды возникли в разное время, формировались различным образом, но их функции зачастую пересекались и дублировались, так что сами парижане не всегда отличали их друг от друга (тем более что с 1775 г. дозор и стража носили совершенно одинаковую униформу). Кроме того, к охране порядка нередко привлекались части, не имевшие никакого отношения ни к полицейскому ведомству, ни к муниципальным структурам, например стража «трех чисел» или швейцарские и французские гвардейцы. Сначала несколько слов о них.

Стража «трех чисел» появилась в Париже еще в XV в. как формирование городской самообороны и просуществовала вплоть до Французской революции. Она находилась в ведении Ратуши и первоначально состояла из трех неравных по численности подразделений: 60 арбалетчиков, 120 лучников и 100 аркебузников (отсюда и название «три числа»). Но к XVIII в. подразделения перестали отличаться друг от друга числом (каждое состояло теперь из сотни человек) и вооружением, а в 1769 г. к трем имевшимся «числам» было добавлено четвертое — фузилеры. Тем самым структура стражи «трех чисел» уподобилась структуре пехотных частей регулярной армии. Вакансии в этом отряде редко пустовали: состоятельные трактирщики, ремесленники, мелкие торговцы, рантье и даже слуги, имевшие сбережения, охотно выкладывали полторы тысячи ливров за право иногда покрасоваться в пышной униформе. Служба у них была не очень опасная: стражники «трех чисел» следили за порядком в людных местах, прежде всего в театрах, а в те времена театральная публика не отличалась чопорностью. Напротив, многие ходили на спектакли специально для того, чтобы поскандалить. Поводом для скандала или даже драки мог стать малейший пустяк в игре актеров или в поведении публики. Поэтому «невозможно представить себе ни одного спектакля без присутствия в театре тридцати фузилеров с порохом и патронами в кармане», — сообщал Мерсье.

Время от времени стражники «трех чисел» совершали дневные обходы улиц, патрулировали набережные, несли службу у городских ворот или обеспечивали безопасность высокопоставленных особ — иностранных послов, министров и даже самого короля — при их передвижении по столице. Однако главная их функция состояла в поддержании порядка во время официальных церемоний: они отсекали толпу простолюдинов от благородной публики, поэтому форменная одежда стражников «трех чисел» была особенно яркой — голубые мундиры с серебряными галунами и пуговицами, алые ленты, белый плюмаж. Парижане, служившие в этом отряде, не получали жалования, но наделялись рядом привилегий, в частности, освобождались от уплаты налогов, бесплатно получали соль (товар по тем временам очень дорогой) и каждый год могли беспошлинно ввозить в столицу (для перепродажи или для собственного потребления) десять четырехсотлитровых бочек вина.

Части французских и швейцарских гвардейцев появились в Париже в XVI в. в качестве королевской гвардии. Поначалу они считались элитными, но к XVIII в. из-за малого жалования их статус снизился. К тому же после окончания Семилетней войны (1763) им не находилось прямого применения, поскольку с этого времени и вплоть до революции Франция не воевала на суше, во всяком случае в Европе. Несколько тысяч гвардейцев изнывали от безделья, и городские власти постепенно стали использовать их в своих целях. Гвардейцы могли разогнать толпу или помочь в тушении пожара, но обычно их направляли патрулировать те места, где собиралась «чистая» публика: театральные разъезды, балы, общественные сады. К примеру, на Елисейских полях, которые в то время еще представляли собой не улицу, а аллею для пеших и конных прогулок, всегда дежурили швейцарцы.

Однако вернемся к рассказу о полиции: ведь именно ее подразделения, а не бравые гвардейцы и не пышные отряды «трех чисел» несли на себе основной груз забот о поддержании порядка в столице. Никола Деламар, автор изданного в 1705 г. «Трактата о полиции», утверждал, что еще Хлотарь II в 595 г. распорядился о ночном патрулировании городов. Поначалу эта обязанность лежала на гильдиях, поэтому состав патрульных постоянно менялся. Позже особым указом в Париже был сформирован постоянный отряд — королевский дозор. В XVIII в. дозор номинально состоял из четырех старших офицеров (они носили звание «лейтенантов»), восьми офицеров среднего звена (приставов), четырех барабанщиков, а также 100 пеших и 39 конных младших офицеров, которых по средневековой традиции называли «лучниками». Все они владели должностями на правах собственности и, состарившись, либо продавали их, либо уступали места своим сыновьям. Увольнение из отряда за плохую службу было невозможным. Данное обстоятельство вкупе с низкими доходами (старший офицер получал около 550 ливров в год, хотя его патент стоил более 20 тыс.) плачевно отражалось на дисциплине дозорных. Большая часть постов оставалась вакантной. Некоторые патенты выкупались не для несения службы, а для помещения капитала. В 1733 г. умер последний командир королевского дозора, Шоппен. Освободившийся патент остался невостребованным — желающих занять эту должность не нашлось. С этого времени королевский дозор утратил самостоятельность и влился в состав полиции, а в 1771 г. его окончательно упразднили. Вместо него полицейское ведомство сформировало наемный отряд в 70 человек. Название «дозор» за ним сохранилось, но эпитет «королевский» отпал.

Городская кавалерия появилась в Париже в 1666 г. В середине XVIII столетия это конное подразделение полиции состояло из 149 человек. Все они служили по найму и имели за плечами армейский опыт, а потому, в отличие от королевского дозора, соблюдали дисциплину, а их усилия по поддержанию порядка были гораздо более эффективными. На штандарте городской кавалерии изображалась геральдическая цапля, крепко сжимавшая в поднятой лапе камень. Девизом были слова: «Охраняя покой» («Vigilat ut quiescant»).