Чтение онлайн

– О чем ты говоришь?
– в ужасе спросил я, глядя на чужого человека в мокром плаще, и отчаиваясь узнать в нем своего Генриха.

– Я долго не мог понять, кто ведет против меня игру... кому я так мешаю. Кто-то в свете? При дворе? В Палате пэров? А потом понял, что все это время смотрел не туда. Мне стоило лишь обернуться... Ведь это всегда был ты, Хвостик. Только ты! Ты всегда завидовал мне!

– О чем ты говоришь?! Я люблю тебя!

– Ты заведовал всему, что у меня есть. Праву первородства, титулу, успеху, красоте моей Элспет, тому, что у меня есть сын, а ты не можешь даже бастарда заделать, хотя извалял в своей постели половину гулящих девок во всем Уре. И, конечно, деньгам. Зависть отравила всю твою жизнь, Хампфри. Хвостик решил повилять собакой.

– Ты пьян?
– с надеждой спросил я.
– Да, ты пьян. Ты напился, чтобы унять страх перед поединком с Пемброком.

– Я мертв!
– дико и страшно заорал Генрих.
– Я уже несколько недель как мертв! Мертв как Элспет! Как мой маленький Алан! И как будешь мертв ты, когда все это закончится.

Признаться, в тот момент я изрядно струхнул. Я решил, что от горя и переживаний у брата помутился рассудок, и он набросится на меня с шпагой в руках, а я бы смог отбиваться в лучшем случае подносом из-под фруктов.

Но Генрих не взялся за шпагу. Вместо этого он сделал несколько быстрых шагов и схватил меня за руки. Я вскрикнул от боли, чувствуя, как что-то твердое и угловатое врезается в кожу. В ладонях он прятал несколько мелких предметов, которые сейчас не давал мне разглядеть.

– И все же ты мой брат, - горячо зашептал Генрих, и я не почувствовал в его дыхании паров спиртного; глаза брата сияли безумием.
– Моя родная кровь. Мой верный сэр Хвостик. Я должен дать тебе шанс. И я дам его тебе. Ты забрал три жизни, включая мою, а я отплачу добром за черную неблагодарность. Я дам тебе три дара в обмен за каждую. Три дара от мертвеца.

– Генрих, опомнись, - быстро зашептал я в ответ, почувствовав, как где-то внутри забрезжила надежда.
– Пожалуйста, приди в себя. Ради меня! Ты не в себе, твое душевное здоровье пошатнулось. Мы используем это, чтобы отложить или даже вовсе отменить поединок. Двор поймет, ведь недавно ты пережил такую трагедию... Доверься мне, и мы найдем выход из этого положения. А потом, когда я придумаю, как заткнуть Пемброка или откупиться от него, ты выиграешь свои чертовы выборы и сведешь счеты с каждым дряхлым стариканом, засевшем в Палате пэров! Клянусь всеми святыми угодниками, я перестану беспутствовать, и стану твоим лучшим помощником. Стану твоей правой рукой. Братья дин Брэккет! Вместе! Двое против целого мира! Только послушай меня сейчас...

Но он не слушал.

Чудовищная гордость брата не позволила ему отступить и тем более бежать от поединка чести, а безумие не позволяло моим словам пробиться к его разуму.

– Мне от своей судьбы уже не уйти, Хампфри, - говорил Генрих, - но я дам шанс поторговаться с собственной тебе. Эти три дара помогут смириться с неизбежностью и принять ее, как принял я. Горький урок, и впрок он никому не пойдет, но уж для тебя лишним не будет.

Брат запрокинул голову и расхохотался смехом, от которого я весь покрылся мурашками, а волосы на затылке встали дыбом. Безумен! безумен, как шляпник. Если бы мне только удалось вызвать медиков, чтобы они засвидетельствовали помутненное состояние его рассудка!

– Три дара от мертвецов!
– крикнул Генрих, резко прекратив смеяться.
– И ты примешь их!

Он уставился на меня, и я почувствовал, как все тело сотрясает мелкая дрожь, потому что глаза брата сделались холодными и абсолютно безжалостными. Он смотрел, как человек, шагнувший за грань бытия. Опустившийся на дно собственноручно вырытой могилы.

Генрих отпустил мои руки и отступил на шаг. Я не смел отвести глаза от его лица, чтобы посмотреть на дары, вложенные в мои ладони.

– Говорят ожидание смерти - хуже самой смерти. Я позаботился, чтобы ты проверил это на своем опыте! Когда придет время каждый дар позволит отвести один удар судьбы. По одному разу за каждую жизнь, которую ты отнял. А потом ты отправишься туда, где тебе самое место. В пекло!

– Генрих!

– Довольно! Сегодня мы видимся в последний раз.

– Генрих...

– У меня есть секундант, чтобы засвидетельствовать смерть или сатисфакцию, а больше ничья компания уже не потребуется, - голос брата неожиданно смягчился, он положил руку мне на плечо и тихо сказал.
– Держи дары под рукой, Хампфри. Когда придет время они тебе пригодятся.

– Я не понимаю.

– Еще поймешь. Ты все поймешь, брат.

С этими словами Генрих развернулся и вышел из кабинета также стремительно, как появился, оставив меня наедине со своими подарками - дарами мертвеца. Лишь услышав, как хлопнула входная дверь, я посмел опустить взгляд и посмотреть на вещи, что он мне оставил.

Камея с изображением нашей матери, сделанным еще до нашего рождения. Резчику замечательно удалось передать в розовом камне беззаботность и радостное удивление с каким она смотрела на мир. Серебряная табакерка, в которой отец хранил ее локон после смерти. И два слипшихся серебряных же флорина, выгнутые и деформированные так, словно кто-то пытался проделать в них дыру пробойником. Личный талисман Генриха с тех времен, как он нес королевскую службу на границе с Пустошью.

Стрела из орочьего лука ударила его в бедро, и спас только кошель с деньгами. Брат рассказывал, будто удар был такой силы, что его едва не свалило с седла, а узкий граненый наконечник стрелы пробив обе монеты, оставил глубокую рану. Полковой хирург заявил, что она лишь на самую малость не достала до бедренной артерии С тех пор Генрих носил эти две монеты, не расставаясь, считая, что они отводят беду.

Увидев их, я окончательно смирился с тем, что потерял брата: Генрих и в самом деле собрался умереть на рассвете, иначе не расстался бы с талисманом.

Кто оклеветал меня перед ним? Как его убедили поверить в возводимые напраслины? Зачем и чей яд был влит в его уши?

Снова и снова я задавал себе эти вопросы и не находил ответов. А потом я начал с ужасом осознавать всю глубину разверзшейся под ногами пропасти. Недруги брата, окопавшиеся на самой верхушке Блистательного и Проклятого, решили не просто расправиться с ним - они взялись извести под корень все семейство дин Брэккетов! Гениальность же изуверского плана состояла в том, что несколько смертельных ударов надлежало нанести руке мертвеца.

Возможно, обуреваемый гневом Генрих должен был оставить мне не три безделушки, а три колотых раны, или одну пулю в голове. А раз он этого не сделал, то коварный выпад Атуана Пемброка этим утром не станет последним. Все продолжится, только пост брата заступать уже мне.

События прошлого взволновали рассказчика не меньше слушателей. Когда Хампфри дин Брэккет протянул руку, чтобы пополнить свой бокал, его рука дрожала. Горлышко бутылки негромко звенело, ударяя по кромке. Барон ад`Аллет аккуратно отобрал у него бренди и сам наполнил бокал до краев.

Никто не торопил герцога, уважая, перенесенные им испытания. Лорду Хампфри потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и продолжить рассказ.

– Чуда не произошло. Атуан Пемброк уложил Генриха после короткой яростной схватки. Говорят, мой брат продержался дольше, чем любой другой, кого Лорд-убийца вызывал на поединок, но это едва ли может послужить утешением.

Следующие несколько дней я провел как в тумане - занимался организацией похорон, вступал в право наследования и отвечал по обязательствам Генриха. Я также переехал в его особняк, поскольку новый герцог дин Брэккет не мог вести дела из арендуемых комнат. Нашлись несколько мерзавцев, кто додумался, выражая скорбь по Генриху, поздравить меня с обретением титула. Они рассчитывали, будто это им как-то зачтется. Бездушные алчные глупцы! В ярости я велел слугам гнать таких взашей. В газетах полоскали мое имя, намекая на выгоды, которые я снискал благодаря смерти брата. Я выбрасывал их, не дочитывая, но запоминая имена авторов статеек. Им предстояло заплатить.