Чтение онлайн

Я никогда не был по-настоящему семейным человеком, но теперь, когда вокруг вдруг не осталось никого, только троюродные кузены и кузины, которых родство интересовало исключительно с меркантильной точки зрения, осознал, как много упущено.

Окажись я в подобных обстоятельствах неделей ранее, просто впал бы в черную меланхолию из тех, что лечится вином да шлюхами. Но после слов брата, после всей незаслуженной ненависти, что обрушил на меня Генрих, а также страшных догадок о спланированном истреблении нашей фамилии... о каких кутежах могла идти речь? Я неделями не прикасался к вину и женщинам.

Последние несколько поколений, чуть не со времен последнего Бунта нечисти, дин Брэккеты не пользовались привилегией заводить личную дружину. Я нарушил эту традицию, наняв четверых опытных рубак. Двое - злобные заросшие по самые глаза гейворийцы, другая пара - наемники из Фронтира с патентами Добрых клинков. И те, и другие теперь с гордостью носили стигму с гербом нашего рода.

Наемники сопровождали меня днем, варвары караулили дом ночью. Сам я купил и теперь всегда носил при себе двухзарядный пистолет с колесцовым замком. На ночь я клал его на столик рядом с кроватью. Один из Клинков взялся учить меня стрелять. Не просто палить в мишень, жмурясь от пламени и дыма, но по-настоящему, прицельно и навскидку. Судя по его скупому одобрительному ворчанью, в короткие сроки мне удалось добился определенных успехов.

И, конечно, были дары.

Дары мертвецов.

Я всегда держал их под рукой, несмотря на душевную боль, какую причиняли воспоминания о жуткой ночи накануне дуэли брата с Лордом-убийцей. Несколько раз я испытывал сильнейший порыв выбросить все три реликвии, чтобы освободится от гнетущих мыслей о последних словах Генриха, но не решался.

"Когда придет время каждый позволит тебе отвести один удар судьбы", - сказал он. Я не знал, что стоит за этой фразой, но чем больше дней проходило со дня смерти брата, тем сильнее крепла во мне подспудная уверенность в том, что его безумие не было полным. За ним крылся жестокий и неумолимый расчет.

И пусть пока ничего не происходило - никто не пытался меня убить или спровоцировать на поединок - я расценивал это как затишье перед бурей. Потому что враги семьи дин Брэккетов, кто бы они ни были, никуда не делись. Они лишь затаились.

Вечера я проводил, разбирая записи и личную корреспонденцию моего брата, отчаянно тщась понять - кто мог быть обижен или задет нами настолько, чтобы спровоцировать целую серию тщательно спланированных и замаскированных убийств. Все бестолку.

Генриха все уважали. С ним советовались, его поддерживали. Даже люди, публично выступавшие за Уэндела Симмерсона - действующего пэра и главного соперника брата на выборах от округа Темпсет - изъявляли брату свое почтение, сокрушаясь, что ранее взятые обязательства или давние связи с семейством Симмерсонов вынуждают их выступать на другой стороне. А сам старик Уэндел из кожи вон лез, чтобы показать обществу, как тронула его смерть молодого и амбициозного соперника, и как он скорбит "об увядшем так рано таланте".

– Может быть не эти выборы, но следующие точно были бы за Генрихом, - скрипел он во время своего визита вежливости.
– Поверьте, лорд Хампфри, старые боровы знают, когда убраться с пути молодых полных сил вепрей. Я предлагал вашему брату подождать, и через семь лет он получил бы от меня полную поддержку! Клянусь мощами святого Августина, я представил бы его, как своего приемника! ...

Я вежливо кивал, зная при этом, что уже нанял людей проследить за старым плутом - не снесется ли он с Пемброком. Увы, соглядатаи брали мои деньги и не приносили никаких новостей. Да я и сам не особо верил, что за убийством стоит пэр Уэндел Симмерсон, не той закалки человек.

А потом наступила ночь, когда явился змеелицый.

Я сидел за столом брата, в его рабочем кабинете и выписывал фамилии из долговых расписок на имя Генриха. Он не был азартным человеком, но карточной игры не чурался и, похоже, удача ему периодически благоволила. Часы давно пробили за полночь, и я уже собирался закончить на сегодня, но тут пламя свечей дрогнуло и словно бы померкло, а комната наполнилась ощущением присутствия.

Я оторвал глаза от бумаги, выгнулся, распрямляя затекшую спину... и застыл, чувствуя, как по жилам растекается жидкий лед страха.

Напротив стола высился огромный человек, с ног до головы покрытый запекшейся кровью. То есть, это сначала я подумал, что вижу окровавленного человека, однако затем незваный гость сделал шаг вперед, и пламя свечей отразилось на мелких красных чешуйках, покрывавших все его плоское лицо...

О, это лицо!

Оно выглядело так, словно огромная змея пыталась превратиться в человека, но остановилась на половине пути, толком не сумев сформировать носа и скул. Круглое и плоское, с тонкой щелью рта и двумя дырками на месте ноздрей. Безобразную картину довершали узкие раскосые глаза, точно у анчинцев, полное отсутствие волос и ушей.

Пародируя человека, чудовище облеклось в грязный камзол, выглядевший так, словно его рвали, топтали, а потом еще опалили на огне прежде, чем одеть, а также в широкие черные штаны. Из коротких рукавов торчали длинные костлявые руки, покрытые все той же кровавого цвета чешуей, только уже толстой и грубой. Скрюченные, точно у прокаженного, пальцы венчали когти; короткие, черные и блестящие, они напоминали кусочки обсидиана. По полу существо тащило за собой хвост, длинный и на вид гибкий, как хлыст.

– Ну, здравствуй, маленький смертный лорд, - тихим пришептывающим голосом сказал змеелицый.
– Вот, наконец, и свиделись.

Сказать по чести, я так перепугался, что даже не вспомнил о заряженном пистолете, лежавшем в верхнем ящике стола. Я даже закричать и позвать на помощь не осмелился, осознавая - чудище разорвет меня прежде, чем в кабинет ворвутся гейворийцы или слуги.

– Кричать нет нужды, - чешуйчатая тварь, казалось, прочла мои мысли.
– Никто не придет.

– М-мертвы?
– выдавил я.

Ночной гость укоризненно покачал головой, безгубый рот растянулся в подобии усмешки.

– Зачем так кровожадно? Почивать изволят. Видят кошмары, сучат во сне ногами, стонут и исходят потом, но никак не могут проснуться.

Я молчал, не зная, а скорее, не смея что-то сказать. Ночная тварь истолковала мое молчание на свой лад.

– Да будет смущаться, смертный. Уж я-то бы, конечно, предпочел всех убить. Оторвал бы у каждого нижнюю челюсть, да и соорудил себе симпатичное ожерелье. Ах, стоит подумать об этом, и я прямо чувствую в воздухе вкус крови!

Из пасти выскользнул змеиный язык и жадно затрепетал в воздухе.

– Все неудобства, связанные с воплощением в материальную форму, стоят ощущений плоти, которыми полон ваш мир, смертный. Впрочем, когда будешь гореть в аду, сможешь сравнить и сам.

– Гореть в аду?
– беспомощно пролепетал я.

Во рту пересохло, а сердце билось о ребра так, что я едва не терял равновесие. Демон - теперь у меня не осталось никаких сомнений, кем была краснокожая чешуйчатая тварь - довольно закивал.