Чтение онлайн

Связь между бедностью и неинфекционными заболеваниями становится очевидной, когда мы смотрим на такие города, как Блэкпул. Во второй половине XIX века и первой половине XX рабочие из таких промышленных центров, как Манчестер и Ливерпуль, приезжали сюда на летние каникулы. На курорте по-прежнему есть песчаные пляжи, катание на осликах и 158-метровая копия Эйфелевой башни, но лучшие времена остались позади. С 1960-х годов отдыхающие предпочитают пользоваться дешевыми пакетными предложениями и перелетами, чтобы отправиться за границу, где солнце более надежно. Многие из небольших отелей, в которых когда-то останавливались туристы, были превращены в крошечные съемные квартиры - современный эквивалент трущоб. Сегодня людей с небольшим достатком и небольшими перспективами привлекает в Блэкпул самая дешевая арендная плата в Великобритании. Наряду с самой низкой продолжительностью жизни среди мужчин, здесь один из самых высоких в стране уровней безработицы, числа претендентов на пособие по инвалидности и рецептов на антидепрессанты. Местные врачи придумали выражение "Синдром дерьмовой жизни", чтобы обозначить общий знаменатель большинства наблюдаемых ими недугов: нищета и безнадежность.

Страдания, которые мы видим в Блэкпуле, - следствие деиндустриализации - того, что некоторые экономисты называют "деиндустриальной революцией". Работа на заводах, а также в шахтах и доках часто была тяжелой и грязной, но она давала людям чувство безопасности, идентичности и общности. За последние пятьдесят лет большинство этих рабочих мест исчезло, уступив место машинам и перемещению производства в такие страны, как Китай, где оно обходится дешевле. В 1970-х годах в Великобритании в производственном секторе было занято почти 8 миллионов человек, сейчас - 2,5 миллиона, хотя население страны выросло на пятую часть.

Деиндустриализация оказала весьма ограниченное влияние на Лондон и его окрестности, где люди извлекли выгоду из бума в финансовом секторе. Но в бывших промышленных центрах северной Англии рабочие места в обрабатывающей промышленности были заменены на нестабильную и низкооплачиваемую работу в сфере услуг или не были заменены вовсе. Разрушения, вызванные деиндустриальной революцией, оказали разрушительное воздействие на здоровье. В то время как в Кенсингтоне и Челси, а также в других богатых, преимущественно южных районах Великобритании средняя продолжительность жизни за последнее десятилетие неуклонно росла, в Блэкпуле и бедных городских районах, бывших когда-то центром промышленной революции, таких как Манчестер и Ливерпуль, она упала, в результате чего показатели на национальном уровне за последнее десятилетие остановились.

Неравенство в здравоохранении в Великобритании обусловлено политическим выбором правительства. Когда Маргарет Тэтчер стала премьер-министром в 1979 году, она вновь внедрила многие идеи, которые были популярны в середине XIX века: не только акцент на экономике свободного рынка и неприятие государственного вмешательства, но и убеждение, что люди, оставшиеся за бортом этих жестоких макроэкономических преобразований, - недостойные скупердяи, которых нужно заставить работать больше. Это была самонавязанная структурная перестройка. С 2010 года правительство, возглавляемое консерваторами, продолжало настаивать на ограниченном вмешательстве государства в жизнь общества. Были урезаны социальные выплаты семьям, инвалидам стало сложнее претендовать на пособия, сократились средства на здравоохранение. Финансирование Национальной службы здравоохранения не удалось увеличить темпами, которые позволили бы ей соответствовать требованиям все более пожилого и нездорового населения. По оценкам недавнего исследования, с 2010 года сокращение государственных расходов в Великобритании стало причиной более чем 10 000 дополнительных смертей в год. Опыт Великобритании показывает, что даже когда страна прошла через эпидемиологический переход, потрясения и лишения все еще могут новые неинфекционные чумы, которые имеют такое же воздействие, как и инфекционные заболевания.

Как и Великобритания, Соединенные Штаты характеризуются заметным неравенством в продолжительности жизни, обусловленным неравенством в неинфекционных заболеваниях и смертях от отчаяния. Исторически сложилось так, что самое шокирующее неравенство было между белыми и чернокожими. Хотя в последние годы средняя продолжительность жизни этих двух групп сближается, белые по-прежнему живут почти на шесть лет дольше чернокожих. Это, конечно, наследие рабства. Стресс, связанный с существованием в расистском обществе, оказывает разрушительное воздействие как на физическое, так и на психическое здоровье. Но афроамериканцы - не единственные люди в США, страдающие от неравенства в сфере здравоохранения.

С 2015 года продолжительность жизни на национальном уровне снижается. Лауреат Нобелевской премии экономист Ангус Дитон и его сотрудница Энн Кейс отмечают, что причиной этого является рост числа самоубийств, злоупотребления алкоголем и передозировки наркотиков, от которых ежегодно умирает около 190 000 человек - в три раза больше, чем в 1990-е годы. Всплеск смертей от отчаяния приходится почти исключительно на белых мужчин среднего возраста без высшего образования; за последние три десятилетия смертность в этой группе выросла на четверть. Хотя вероятность смерти афроамериканцев среднего возраста по-прежнему выше, чем у их белых сверстников, их смертность за тот же период снизилась на треть. В прошлом рабочие "синие воротнички" могли реально претендовать на американскую мечту - надежную работу, медицинскую страховку, пенсию, дом в пригороде и так далее. Сегодня эти вещи для многих людей - не более чем фантазия. В 1979 году в США было 19,5 миллиона хорошо оплачиваемых рабочих мест в обрабатывающей промышленности, в то время как сегодня их около 12 миллионов, хотя население страны в полтора раза больше. Заработная плата работников, не имеющих высшего образования, за этот период упала на 15 %, но выросла на десятую часть для тех, кто имеет степень бакалавра, и на четверть для тех, кто имеет высшее образование. Сегодня самое большее, на что может реально рассчитывать человек со средним образованием, - это ненадежная, плохо оплачиваемая работа без медицинской страховки и пенсии. Подобно тому как в начале XIX века бутылка была самым быстрым способом выбраться из Манчестера, в начале XXI века самый быстрый способ спастись от североамериканской версии синдрома "дерьмовой жизни" - это алкоголь, кристаллический мет или фентанил.

Конечно, между Великобританией и США есть одно существенное различие: их системы здравоохранения. Несмотря на десятилетие тэтчеризма в 1980-х и еще одно десятилетие жесткой экономии в 2010-х, Национальная служба здравоохранения Великобритании более или менее выжила как система, финансируемая за счет национального налогообложения и предоставляющая бесплатное медицинское обслуживание всем, кто в нем нуждается. Это резко контрастирует с жестоко неэффективной приватизированной системой в США. Соединенные Штаты тратят на здравоохранение больше, чем любая другая страна - почти 11 000 долларов на человека в год, по сравнению, например, с 4300 долларами в Великобритании. И все же охват населения медицинским обслуживанием неравномерен. Те американцы, которые могут позволить себе платить, пользуются лучшим медицинским обслуживанием в мире. Однако десятки тысяч людей ежегодно умирают преждевременно из-за невозможности получить медицинскую помощь. Более 30 миллионов человек не застрахованы, и даже те, у кого есть страховка, сталкиваются с такими высокими расходами, что четверть населения сообщает о том, что откладывает обращение за медицинской помощью, а полмиллиона человек ежегодно объявляются банкротами, потому что не могут оплатить расходы на здравоохранение. Средняя продолжительность жизни на четыре года ниже, чем в Великобритании. Система настолько неэффективна, что если бы в США была создана национальная служба здравоохранения, подобная британской, то показатели здоровья населения улучшились бы, а экономия составила бы почти 2,5 триллиона долларов в год. Дитон и Кейс отмечают, что дисфункция американской системы здравоохранения в денежном выражении является большим препятствием, чем репарации, которые Германия должна была выплатить после Первой мировой войны.

Когда в 2020 году пандемия "Ковид-19" получила широкое распространение, она пролила неумолимый свет на более широкую болезнь общества: не только на лишения бедных и маргинальных групп населения в Британии и Америке, но и на отсутствие уважения к правам человека со стороны Коммунистической партии Китая, а также на безразличие к страданиям миллионов людей в странах Африки к югу от Сахары.

Синдемия коронавируса

Обложка журнала Time за декабрь 2021 года провозгласила ученых, разработавших вакцину Covid-19, не просто "героями года", а "чудотворцами". Уже через месяц после того, как в Ухане были выявлены первые пациенты, исследователи расшифровали геном вируса и опубликовали его в Интернете. Менее чем через год многочисленные группы ученых успешно разработали вакцины, обеспечивающие надежную защиту от Covid-19. То, что медицинская наука за несколько месяцев смогла превратить вирус из угрозы существования в заболевание, которое можно предотвратить с помощью вакцины, - это удивительное, даже чудесное достижение. Правительства стран с высоким уровнем дохода заключили сделки с фармацевтическими компаниями на покупку вакцин и начали колоть их населению как можно скорее. К моменту выхода в свет этого номера журнала Time более или менее все жители Западной Европы и Северной Америки, желающие привиться, были полностью привиты. Более того, многие уже получили третью прививку, чтобы укрепить свой иммунитет. Однако не все в мире пользуются чудесами современной медицины.

В странах Африки к югу от Сахары к концу 2021 года было привито менее 5 % населения. Вакцин было достаточно, но корыстные действия стран с высоким уровнем дохода создали искусственный дефицит в странах с низким уровнем дохода. Богатые страны закупили гораздо больше вакцин, чем им было нужно; по оценкам одного из исследований, к концу 2021 года они накопили 1,2 миллиарда доз, несмотря на то, что уже провели вакцинацию своего населения. Этого более чем достаточно, чтобы дважды вакцинировать всех взрослых в странах Африки к югу от Сахары. Кроме того, несколько стран с высоким уровнем дохода, в том числе Великобритания и Германия, неоднократно блокировали предложения об отказе от прав интеллектуальной собственности на вакцины Covid-19. Это приостановило бы действие патентов на вакцины и позволило бы производить их всем желающим, а не только крупным фармацевтическим компаниям, чьи поставки осуществлялись почти исключительно для жителей богатых стран. Как будто никто не извлек уроков из смерти более 10 миллионов человек в странах с низким уровнем дохода от ВИЧ-СПИДа в конце 1990-х и начале 2000-х годов, когда фармацевтические компании, поддерживаемые богатыми странами, блокировали производство непатентованных АРВ-препаратов.

Разительное неравенство в поставках вакцин между богатыми и бедными странами было осуждено как "вакцинный апартеид" и "вакцинный колониализм". Это наглядно демонстрирует, что страны с высоким уровнем дохода считают жизнь своих граждан более ценной, чем жизнь жителей Африки к югу от Сахары. К сожалению, в этом нет ничего нового. Как мы уже видели, миллионы людей в регионе продолжают умирать от предотвратимых и поддающихся лечению заболеваний, таких как холера, туберкулез, малярия и ВИЧ-СПИД, потому что лечение и профилактика не являются приоритетом для международных политиков и . Подобно тому, как "Сердце тьмы" Конрада вызывает такой ужас, потому что в нем игнорируется опыт местных жителей, с которыми Марлоу сталкивается во время своего путешествия по Конго, уже давно стало ясно, что в области общественного здравоохранения жизни чернокожих имеют меньшее значение, чем жизни белых - по крайней мере, жизни почти исключительно чернокожих людей в странах с низким уровнем дохода имеют меньшее значение, чем жизни людей в странах с высоким уровнем дохода, в которых преобладают белые. Поскольку Ковид-19 является таким инфекционным патогеном, накопление вакцин - это не просто бездушный эгоизм со стороны стран с высоким уровнем дохода: это потенциально масштабная собственная цель, которая вполне может продлить пандемию и увеличить вероятность появления новых, более опасных вариантов.

Пандемия "Ковид-19" не только выявила резкое неравенство между странами. Она также привлекла внимание к лишениям внутри стран с высоким уровнем дохода. Ричард Хортон, редактор журнала The Lancet, утверждает, что разрушения, причиненные коронавирусом в Великобритании и США, следует понимать как "синдемическую" или "синергетическую эпидемию". Другими словами, последствия пандемии коронавируса можно понять, только если принять во внимание уже существовавшие пандемии бедности и ожирения, которые уже опустошали богатые общества. В богатых странах бедные люди, как правило, имеют работу, которую они не могут выполнять из дома; они передвигаются на общественном транспорте и живут в тесных квартирах, часто с несколькими поколениями. В результате они чаще подвергаются воздействию патогенных микроорганизмов, чем более обеспеченные люди. Что еще хуже, бедные люди также чаще имеют факторы риска, которые могут привести к серьезным заболеваниям, если они заразятся Covid-19. К ним относятся ожирение и неинфекционные заболевания, такие как диабет, астма или хронические заболевания легких. В Великобритании вероятность смерти от коронавируса у взрослых в беднейших районах страны была почти в четыре раза выше, чем у жителей самых богатых районов. В США в разгар пандемии уровень смертности среди беднейших слоев населения был в четыре с половиной раза выше, чем среди людей с самыми высокими доходами.