Чтение онлайн

Я прошел по рядам и накрыл мальчишек одеялами.

Один сладко чмокнул губами: "Спасибо, мамочка!"

"Ну что ты, не стоит!" - подумал я, лег и потянул на себя постылую байку. Я лежал в палатке под храп и вскрики мальчишечьей половины своего отряда и с горечью чувствовал, что недалеко ушел от их интересов и увлечений. Когда я видел у Строгова пращу или лук, у меня текли слюнки.

ЧЕМОДАН И НАС ДВОЕ

Трамвайные дверцы, судорожно чихнув, разлетались на каждой остановке. Кондукторша просила "передних" передать плату, а "задних" проходить в вагон.

Я был в "середине", той самой, на которую просьбы продвинуться вперед никак не действуют. Здесь меньше толкают. Может быть, выражение "золотая середина" родилось в трамвае?

– Граждане, кому еще?
– взывала кондукторша.
– Здесь кто не имеет? Здесь? Так, молодой человек, чемодан и вас двое...

"Молодой человек" был я. С кем же это меня сдвоили? Кроме того, могу я посмотреть, чей багаж буду оплачивать?!

Оглянулся.

Так я впервые увидел Зою.

– Вы местный?
– спросила она.

– Да, из Министерства путей просвещения.

– О, так мы коллеги. Вас не затруднит, сударь, сказать, когда будет железнодорожный вокзал?

– Что вы, сударыня! Это мое любимое занятие - объявлять железнодорожные вокзалы!

Мне стало хорошо и весело. Может быть, поэтому вокзал мы все-таки проехали. Девушка не рассердилась, только потешно развела руками.

– Этак я не попаду в свой лагерь. Стоило ли ехать из Рязани, чтобы застрять в ста километрах от моря?

– А вам в какой лагерь?
– спросил я, беря ее чемодан.

Гром среди ясного неба - детские шуточки в сравнении с тем, что я услышал. Она ехала в мой лагерь!

– Только пойдемте скорее, - торопила она, - через двадцать минут мой поезд.

Я стал соображать. Автобус мой шел на семь минут позже, но отсюда же, с площади. Билет уже лежал в кармане.

– Кем вы будете в лагере?

– О, это тайна!

– Которую нетрудно разгадать, - сказал я, ставя чемодан возле ее вагона.
– Вожатая? Воспитательница? Старшая вожатая? Опять нет? Может, начальница?

Ну, не повар же!

Она смеялась: нет, нет, нет!

– Вы еще молоды, сударь, отгадывать тайны. Кстати, сколько вам лет?

– Еще нет тридцати.

– А есть?

– Восемнадцать.

Громкоговоритель проговорил что-то громкое - только опытный пассажир мог догадаться, что поезд отходит.

– Ну вот мы и расстаемся, - сказала она, протягивая мне руку. Спасибо, сударь. Вы славный.

– А вы... вы не уедете насовсем?
– Я сам растерялся от своего вопроса. Тепловоз дал гудок.
– Что, если я ваш чемодан привезу? Хотя, простите... Я же могу оказаться и жуликом... Но я... Я не сказал вам, что мы едем в один лагерь. Оставьте мне что-нибудь ваше...

до встречи...

– Возьмите моя имя - Зоя.

– Зоя!

Поезд тронулся.

– Зоя!

Где-то во мне задвигались поршни. Или, наоборот, в тепловоз вставили мое сердце, и оно забилось, застучало, восторженно отсчитывая километры на юг.

Я кинул рюкзак за плечи и метнулся через толпу на площадь. Теперь все подчинялось мне. Поднял руку, остановил выходящий из ворот вокзала автобус - мой.

Шофер пробурчал: "Опаздывают тут всякие, а ты их жди!" Невыносимо медленно, как бы нехотя, ложилась под колеса асфальтовая лента дороги, а в голове ликовала озорная строчка:

Опаздывают тут всякие,

а ты

их

жди!

Опаздывают тут всякие,

а ты

их

жди!

Складывались еще какие-то стихи про неведомые рязанские зори, про девчонку с серыми глазами. Лагерь шел навстречу.

"ОТКРУТИТЕ МНЕ ГОЛОВУ"

В лагере Зои не было.

Старший пионервожатый возмущался: "Слушай, ты серьезный парень? В сотый раз тебе говорят: нет у нас такой красавицы с большими серыми глазами. Несерьезный ты парень".

И когда я совсем отчаялся встретить ее, она сама нашлась. Я мыл в палатке полы, перетряхивал матрацы. Вошла она - в белом халате и косынке.

– Здравствуй, Зоя! Так ты врач?

– Здравствуй. Куда ты подевался, сударь? Я тебя искала, но ты забыл сказать свое имя...

– Герасим.

– Завидую твоему занятию.

– Да что интересного?
– пожал я плечами.

– Все!
– Зоя подошла ближе.
– Например, кровать. Это же зеркало привычек ее обитателя. Смотри.
– Она откинула матрац.
– Что ты можешь сказать о хозяине этой кровати из первого потока?

– Только то, что он был страшный неряха.

– Не только. Он был любитель природы, может быть, юннат. Видишь - целая коллекция ракушек, клешня краба, камешки. Но ничто мальчишечье ему не было чуждо. Из этой ветки собирался сделать рогатку.

Жаль, что он был немного рассеян.

– Ну, это ты слишком!

– Почему же! Эта коллекция ракушек довольно полная, подобрана тщательно и любовно. А он ее оставил. Почему? Впрочем, может быть, за ним неожиданно приехала мама.

– Ты что, готовишься в Шерлок Холмсы?

– Нет, в педагоги. Ну пошли, получишь белье на

отряд.

– Значит, ты кастелянша? Ка-сте-лян-ша. Не звучит!

– Зато твое имя весьма благозвучно. Гер-ра-сим!

И главное - как современно!

Популярность Зои Васильевны началась с того, что она отвадила трех-четырех курильщиков из первого отряда, которые для своих дымных дел облюбовали уютный закуток возле ее двери. Зоя Васильевна повесила дощечку: "Не курить!" Не подействовало. Тогда, видимо, она прибегла к более решительным мерам, на которые курильщики ответили прозвищем Костылянша.

Но оно не привилось.

С чем только к ней не приходили!

– Зоя Васильевна, расскажите еще про йогов. Какие они?

– Нет, лучше про гипнозов!

– Про гипнотизеров, ты хочешь сказать?

– Зоя Васильевна, а у меня хрустит в коленке.

Прямо так - хрусь-хрусь...

– А ты за завтраком масло все съедаешь? Нет? Вот коленка и не смазывается.

– Зоя Васильевна, загадайте загадку!

– Зоя Васильевна, отгадайте загадку!

– Зо-я Ва-силь-ев-на!

Однажды в ее владениях поднялся такой шум, что сюда сбежалось пол-лагеря. Переполох был сильный.