Чтение онлайн

Перед третьим педсоветом я сказал завучу Вере Николаевне: "Буду говорить о флигеле. Пионерская комната мала. Не помещаемся". Думал, пожмет мне руку.

Она пожала плечами: "Вряд ли что-нибудь выйдет".

Педсовет напоминал некоторые наши советы дружины. Только у нас бывало много крику, а здесь все шло организованно. Говорили о пагубности "процентомании", о необходимости добиться стопроцентной успеваемости.

Уже собрались было расходиться, но тут встала Ефросинья Константиновна.

– Я понимаю, товарищи, что все устали, но есть еще третий вопрос. Откладывать его дальше нельзя.

Я имею в виду нашу пионерскую организацию...

Я почему-то так разволновался, что стал плохо слышать. Несколько раз в речи директора мелькнуло знакомое имя: "Антон Семенович говорил...", "Антон Семенович писал..." Я не сразу сообразил, что Антон Семенович - это Макаренко. Пока я приходил в себя, Ефросинья Константиновна подвела итог.

– Таким образом, дела в пионерской организации идут из рук вон плохо. Кто хочет слова?

Слова захотела Елизавета Порфирьевна, "немка".

– Гера - молодой вожатый. А молодость - прекрасная пора. Помню, когда я была молода...
– она сделала небольшую паузу, словно ожидая, что ее перебьют, - когда я впервые пришла в школу, мне тоже было нелегко. А сколько ошибок преодолеешь, пока станешь мастером педагогического процесса!
– Вот, например, панибратство. Трудно избежать... А ведь я сама видела, Герочка, как вы хлопали ребенка по плечу. А завтра он вас? С детьми нельзя так. Или еще хуже - устроили на школьном дворе столовую. Подумайте, ели арбуз! И хотя корки убрали, много арбузных семян осталось. Пришлось мне очень тактично, чтобы не ронять авторитета Геры в глазах детей, позвать уборщицу.

– Надо было мне сказать.

– Вот я, Гера, и говорю. И критику любить надо.

Все.

Ефросинья Константиновна еще заметила мне, что прерывать и бросать реплики с места неприлично. Я вышел к столу. Теперь я уже держал себя в руках.

– Ладно, я с этого места. В конце кондов, за семечки... ну, семена арбузные, спасибо. Я согласен, что многое не ладится. Только почему? Я сам еще не разобрался. Одно мне ясно - нужна пионерская комната. Настоящая, большая, светлая. Чтобы совет дружины помещался. У нас же во дворе прекрасный флигель. Он мне уже во сне снится. Прошу-прошу. А все как в бабушкиной присказке:

Сел кот на колоду

Бултых в воду!

Он уж мек, мок, мок.

Он уж кис, кис, кис.

Вымок, выкис, вылез, высох.

Сел на колоду

Бултых в воду!

Он уж мок, мок, мок...

Учителя посмеялись... Потом к столу вышла Вера Николаевна. Все еще улыбаясь, она начала:

– А у новорожденного-то голосок крепок и требований куча. Ну что ж, так и должно быть. И мне нравится, Герасим Борисович, что для вас пионерские дела не третий, а первый пункт повестки дня. Иначе и быть не может. Но "дай-дай-дай" - так можно жить только в возрасте бабушкиных сказок. Придет время-мы вам и флигель дадим. Но мы вправе уже сегодня обратиться к вам с тем же словом: "Дайте стенную газету, дайте интересный сбор". Давайте не давать друг другу обещаний, а делать дело. Оно у нас единое. А с флигелем пока не выйдет. Он нужен для уроков домоводства.

"КАМОРКА ГЕРАСИМА"

У нашей стенгазеты уже было название: "Вверх по ступенькам". Но газеты не было. И никто яе знал, когда же выйдет первый номер. Пришлось собирать совет дружины.

– Если редколлегия не повесит газету завтра, мы повесим редактора, кровожадно заявила семиклассница Аня Яновская, потешно закатывая рукава на коротких толстеньких руках.

– Те:бе легко говорить, -возмутился редактор Витя Строгов.
– Я тут день и ночь рисую, а ты пирожками в это время питаешься.

– Я ночью не ем, - обиделась Аня и села наместо.

– Дело не в этом, - сказала Надя Полуденная.
– Просто у нас не хватает заметок. Один Витя в поле не воин.

– Не знаю, может, Витька и не воин, а я в журнале "Пионер" читал, что можно организовать КЮК, - загадочно бросил с места Димка Иголочкин и умоли.

Его на совет дружины никто не приглашал, но не мог же он расстаться с Витей! Разрешили посидеть, только пусть молчит.

– А я и не разговариваю. Я советую, - отрезал гость и лихо дунул на челочку.

– Ну тогда расскажи толком.

Димкино предложение всем понравилось. Решили открыть в школе КЮК - Клуб юных корреспондентов.

От каждого класса по два человека. Заметки собрать к завтрашнему дню. Аня Яновская - председатель КЮКа. На том сошлись - и разошлись.

Я задумался. Почему так плохо с газетой?

Завуч второй смены Вера Николаевна вошла шумно. Мне всегда казалось, что впереди нее, невидимое и неслышимое, идет хорошее настроение.

– Что так пустынна "каморка Герасима"?

– Какая каморка?
– не понял я.

– Вы не знаете, что так называют вашу обитель?

Это пятиклассники. У них сейчас "Муму".

Я рассмеялся.

– А знаете. Вера Николаевна, в этом названии много горькой правды. В такую каморку не очень-то тянет зайти. Неуютно как-то. И места мало. Вот дали бы яам флигель во дворе!

– Слышали, слышали. Просить надо лучше.

– Но я же Герасим. Я глухонемой.

– Зато богатырь!

– Этого я не чувствую. Видите, газета все еще на нижней ступеньке.

Я рассказал про КЮК. Завучу понравилось.

– Советую вам, Герасим Борисович, завести сатирическую страничку.

"ГОРОД ПИШЕТ НАШИМИ ПЕРЬЯМИ!"

Хорошая штука металлолом! Кто не знает, сколько новых отличных машин и станков ежегодно получает страна из никому не нужных ржавых банок и кастрюль.

И все-таки, когда говорят "собирайте металлолом", это звучит как "будьте осторожны с огнем". Вроде кто-то этого не знает. Примелькалось, "приелось".

Я начал с математиков. Они пошли навстречу, и три дня на арифметике, алгебре, геометрии занимались "металлоломными головоломками". Я это ощутил сразу.

– Герасим Борисович, а вы знаете, что мы можем собрать лома на полтепловоза?

– А вот решите задачку: "Класс собрал семьдесят килограммов металлического лома..."

– Нет, вы только послушайте! Из лома, который мы соберем, можно выплавить стали на столько перьев, что ими будет писать весь город! И даже больше.