Чтение онлайн

Спрыгнув на землю, этот полицейский ничего не стал говорить начальнику о своей находке — вместо этого он достал мобильный телефон, набрал номер и, глядя то в свой блокнот, то на номера грузовика, быстро проговорил несколько фраз, улыбнулся и убрал трубку.

Хвала Аллаху, сегодня ему повезло — не каждый день удаётся так легко и просто заработать тысячу долларов!

Третий раз они обгоняют грузовик с их грузом — и третий раз Одиссей видит один и тот же "фиат" тёмно-зеленого цвета, неспешно трусящий за конвоируемым ими "рено". Или за рулём человек флегматичный и неторопливый — а кто ж ещё способен второй час пилить со скоростью семьдесят-восемьдесят километров в час? — или же…. Одиссей глянул на Туфана — и, не успев задать вопрос, получил на него ответ:

— Вижу. Зеленый "фиат" с номерами Анкары. Идёт за Гази уже полтора часа — первый раз я его сразу за Дагбаши заприметил.

— Это… неслучайное совпадение? — Одиссей не хотел думать о самом худшем; но Туфан тут же разрушил все его надежды. Угрюмо оглядев мелькнувшую справа итальянскую малолитражку, он бросил негромко:

— Нет, не случайное. Он ведет наш "рено".

У Одиссея пересохло во рту. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

— Это полиция?

Курд отрицательно покачал головой.

— Нет. Зачем полиции плестись за какой-то фурой? Пыль глотать? Полиция уже давно бы его остановила и обыскала груз. Полиция не играет в сыщиков. Если у неё есть подозрения — сразу арестовывает. Это Курдистан, Алекс! Тут в игрушки никто не играет.

— Тогда кто эти… в зелёном "фиате"?

Туфан пожал плечами.

— Пока не знаю. Доедем до Джизре — разберемся. Это не друзья, точно. Я пока позвоню Гази, спрошу, видит ли он этот зеленый "фиат". И сколько времени он его видит.

Пока Туфан набирал водителя грузовика и что-то бухтел в трубку по-турецки — Одиссей откинулся на спинку сиденья и постарался оценить ситуацию.

Туфан прав. Это не полиция. Представителям закона, действительно, нет нужды долго и нудно пасти подозреваемую в чём-либо машину — здесь вокруг море полицейских блокпостов, вызвать поддержку и задержать сомнительный грузовик — дело получаса максимум. Значит, те, в зеленом "фиате" — в равном положении с ними. А пасут они грузовик по очень простой причине — они хотят знать, куда он направляется. Зачем им это знать? Затем, чтобы, исходя из предполагаемого пункта назначения, принять решение о дальнейших действиях. Предположим, что ребята в зеленом "фиате" работают… пусть они работают на американцев — это самый худший вариант, и именно худший вариант стоит рассмотреть. Чтобы жизнь мёдом не казалась, главным образом.

Значит, допустим, что "хвост" — от американцев. Оставим за скобками вопрос, откуда они узнали о содержимом полуприцепа "рено" — будем исходить опять же из худшего, то бишь — те, что играют за чёрных, ЗНАЮТ, что едет в грузовике с номерами 35UM8206. Знают — и, скорее всего, уже решили этот груз перехватить. Сделать это на турецкой территории они или не хотят, или не могут — по разным причинам; если бы хотели или могли — уже давно бы этот "рено" стоял бы в загородке во-о-он у того блокпоста, а его полуприцеп старательно бы потрошили турецкие сарбазы66. Следовательно, они будут брать его на своей территории — то бишь, на территории Ирака, ежели, конечно, эти, в зеленом "Фиате", убедятся, что наблюдаемая фура стала в очередь на пересечение границы. Значит, тот вариант, который сегодня предложил ему подполковник Левченко — становиться заведомо невыполнимым. Они не успеют передать грузовик под наблюдение человека с той стороны (который уже ждёт "рено" Туфана на той стороне) — потому что, немедленно после прохода КПП, этот грузовик будет задержан, а груз — арестован. Значит, надо немедленно переиграть план действий на ближайшие двенадцать часов!

Одиссей достал из бардачка "рено" бутылку воды, глотнул, и, повернувшись вполоборота к водителю, спросил:

— Туфан, ты можешь попросить Гази снизить скорость?

— Могу. Зачем?

— Затем, что мы за то время, что он едет к контрольно-пропускному пункту Хабур, должны будем успеть проскочить иракскую границу, доехать к Закхо, встретиться там с человеком и вернуться.

— Ты думаешь, эти, в зеленом "фиате"…

— Я думаю самое худшее — поверь, так думать лучше всего. Я предполагаю, что ребята в зеленом "Фиате" работают на американцев, и приклеились к нашему грузовику, имея в виду, в зависимости от того, куда он поедет, или сдать его турецкой полиции, или перехватить на первых метрах иракской территории. Если Гази просто остановится — они могут решить, что груз уже прибыл на место, что паркинг, на который стал этот "рено", и есть точка рандеву с получателями товара — и вызовут полицию. Если Гази станет в очередь на границу — из неё он уже никуда не сможет дёрнуться, и окажется на той стороне раньше, чем мы предупредим нужного человека. Тогда груз конфискуют американцы, со всеми вытекающими из этого печальными последствиями.

Туфан кивнул.

— Понял. Я сейчас Гази позвоню. Скажу, чтобы почаще пускал чёрный дым из трубы — как будто у него неисправен мотор. И чтобы он снизил скорость до сорока. Тогда у нас будет четыре часа времени.

— Успеем? — Одиссей не был уверен, что им удастся уложиться в эти временные рамки.

Туфан улыбнулся.

— Ещё и кофе в Закхо выпьем!

После этих своих слов он достал свой телефон (в котором Одиссей десять минут назад в очередной, уже шестой, наверное, раз, поменял СИМ-карту) и, набрав номер водителя, что-то очень долго и неторопливо тому объяснял. А, закончив объяснения — нажал на газ так, что Одиссея вжало в спинку сиденья; стрелка спидометра быстро поползла вправо и вверх, бодро миновала отметку "100", медленно и осторожно оставила позади "120" и, дойдя до цифры "140" — уверенно на ней остановилась. Одиссей решил не смотреть ни вперёд, ни по сторонам, а, закрыв глаза, постановил полностью положиться на водительское мастерство господина Туфана Сарыгюля — что будет, то будет. Бисмилля!

— Не фантазируй, Левченко. Остановить операцию невозможно. У них осталось шесть часов — два часа, которые фура будет идти к очереди у КПП Хабур, и четыре часа до пересечения ею границы. Если они ничего за эти шесть часов не придумают — хана! Операция будет провалена!

Генерал нервно ходил по кабинету, выкуривая за четыре затяжки одну сигарету только для того, чтобы от её тлеющего окурка зажечь следующую. Левченко сидел у края стола, вертел в руках карандаш — и впервые не знал, что сказать. Цугцванг, чёрт бы его побрал!

— А что Хаджеф?

Калюжный пожал плечами.

— А что Хаджеф? Сказал, что непременно что-нибудь придумают…

— Где сейчас Одиссей с этим, с курдом?

— Полчаса назад выехали по направлению к турецкой границе. Хаджеф дал Одиссею рацию — они теперь между собой на связи. Только ума не приложу, как эта рация поможет им из этой задницы выбраться…

— Я тоже, если честно. Может быть, дать команду Одиссею на уничтожение грузовика? Пусть водитель вывернет его в пропасть — там же есть, где угробиться?

— Есть. Но где гарантия, что среди обломков грузовика те, кому это положено, не разыщут наши с тобой сувениры? После чего не начнут вдумчиво проверять хозяев груза? Положим, Одиссей к этому времени из Турции слиняет, но мы с гарантией в восемьдесят процентов теряем Немезиду и её бандита — который, судя по всему, нам ещё очень и очень может пригодиться. Есть у тебя гарантия, что нашего агента по обломкам в этих горах не найдут?

Левченко вздохнул.

— Гарантий нет.

— Вот и я о том же. А, разыскав Немезиду — тамошняя дефензива сможет вычислить тех, кто затеял эту переброску, то бишь — нас с тобой. Я тут даю допуск в тридцать процентов, не меньше. Тут уж придётся рубить все концы наглухо — что, во-первых, не в интересах дела, а во-вторых — малость бесчеловечно, ты не находишь, Дмитрий Евгеньевич?

— Нахожу.

— Стало быть, признаем, что выбросить в пропасть — не выход. Во всяком случае, на турецкой территории.

— Тогда что же делать?

Генерал докурил очередную сигарету, яростно затушил окурок — и, вздохнув, ответил:

— Включаем в дело курдов генерала Третьякова.

Левченко пожал плечами.

— Так ведь решили обойтись без них?

— Решили — теперь перерешим. — А затем, видя, что подполковник продолжает недоуменно смотреть на него, Калюжный добавил помягче: — Дмитрий Евгеньевич, ты ведь понимаешь, что с момента пересечения границы груз подпадает под юрисдикцию курдской администрации — уж какая у них она там есть?