Чтение онлайн

— Подпадает.

— Следовательно, у нас есть шанс — небольшой, конечно, но есть — что те курды, которых нам подсуетил генерал Третьяков, будут обладать достаточной реальной вооруженной силой для того, чтобы отстоять наш грузовик по ту сторону границы. Есть?

Подполковник почесал затылок.

— Не знаю, если откровенно. Но даже если и есть — то крайне незначительный.

— Крайне незначительный — но есть. А в данной ситуации его вообще НЕТ. Улавливаешь разницу?

— Улавливаю. Мы успеваем известить об этом всех фигурантов операции? И как… как будем страховаться?

Генерал достал из пачки очередную сигарету, прикурил — и ответил уверенно:

— Успеваем. А страховаться…. Страховаться будем так, как придумал этот, как его, с фамилией из гербария. Сарыгюль. Только взрывать фуру с грузом будем не тогда, когда перегрузим ящики, а в момент реальной опасности её захвата… известно кем. Пусть Одиссей со своим курдом на той стороне подготовят всё для ликвидации, и если, паче чаяния, курды генерала Третьякова не смогут ничем нам помочь — будем рвать.

Левченко вздохнул.

— Потеряем груз.

Генерал согласно кивнул.

— Потеряем. Но лучше груз потерять, чем людей.

Подполковник спросил неуверенно:

— Но ведь по обломкам, рано или поздно, но установят, что везла машина?

Калюжный едва заметно улыбнулся и пожал плечами.

— Установят. Но когда? Не раньше, чем дней через пять-десять. И кто установит? Американцы? И их карманные курды? И что они предъявят туркам? Что в машине, пришедшей из Стамбула, ехало двести ракетных комплексов? Так турки только посмеются в ответ…. У них взаимоотношения и так неважные, а в ближайшие дни станут ещё хуже67. Так что уничтожение груза по ту сторону границы нам, практически, ничем не грозит — в отличие от варианта его ликвидации на турецкой территории. А посему, если Одиссей там, на месте, не найдет вариант выхода из этого крайне хренового положения — значит, остаётся надежда только на милость курдов Третьякова, а в случае их неспособности спасти груз — его уничтожение на иракской территории. Задача тебе понятная, подполковник? Взрывчатку с детонаторами этот курд хоть не забыл с собой взять?

Левченко кивнул.

— Всё ясно. Два килограмма тротила и взрыватели у них с собой, в легковой машине, Одиссей сообщил, что специально проконтролировал этот момент. Но всё же думаю, что рвать грузовик сразу же за КПП Хабур Одиссею не придётся…

Калюжный, хитро прищурившись, глянул на своего заместителя:

— А ты что ж, всё ещё надеешься на то, что он сможет что-то придумать? В этой ситуации?

Левченко развёл руками.

— Надеюсь…. Что ж мне ещё остаётся делать? Ведь это ж моя инициатива была — повесить ему на плечи всю операцию.

Генерал кивнул.

— Твоя. Но в данной ситуации я на него никакой ответственности за возможный провал возлагать не собираюсь — так ему и сообщи. Если даже придётся груз, под угрозой попадания в руки врага, рвать к чёртовой матери — Одиссея вины здесь нет, пусть не расстраивается.

Подполковник чуть заметно улыбнулся.

— А он и не будет расстраиваться. Он просто сделает всё так, как надо.

— Этот, араб, он давно на твоих работает?

Одиссей положил рацию, по которой только что разговаривал с Хаджефом, в бардачок, и пожал плечами.

— Не знаю. А зачем тебе это?

Туфан указал рукой на группу курдских ополченцев Барзани, лениво развалившихся у дороги, мимо которой как раз проезжал его "рено":

— С этими ему будет трудно договориться. Только если он настоящий друг твоего командира.

Ну, положим, Одиссей это и без многомудрого господина Сарыгюля знает. Только ему от этого не легче.

— А ты?

Туфан тяжело глянул на своего собеседника.

— С этими? Они джафы.

Час от часу не легче. Джафы? Очень хорошо. Вот только бы знать, что это значит…

— Но ведь они тоже курды?

Туфан вздохнул.

— Я — мукри. Ни у кого из курдов, никогда не было своего государства — у нас было.

— Когда? — Одиссей удивился не на шутку.

— Сразу после войны — Мехабадская республика. У джафов — никогда не было.

— А… — разочарованно протянул Одиссей: — Так она всего одиннадцать месяцев существовала.

— Но ведь была?

— Была. — Вот дьявол самолюбивый, в такой ситуации — и то находит время для демонстрации своего племенного гонора. Тут бы о душе уже стоило бы подумать… Одиссей продолжил: — Ладно, историю отложим на потом. Что будем делать сейчас? Через два часа наша машина должна стать в очередь — и тогда всё.

Курд кивнул.

— Знаю. Думаю. На твоего араба не надеюсь. Тем более — на этих. — И Туфан пренебрежительно кивнул на ещё одну группу вооружённых курдов, неспешно бредущих по обочине шоссе.

Одиссей кивнул.

— Я тоже. Как только наша машина подойдет к границе и станет на досмотр — у наших противников будет самое малое пять часов, чтобы на этой стороне организовать её захват. То, что у Хаджефа среди здешних курдов есть друзья — ни о чём не говорит. Этот их самопальный Курдистан, насколько я понимаю, целиком зависит от американцев. Если те потребуют нашу машину — вряд ли найдутся герои, которые будут её отстаивать. А взрывать, как советует Хаджеф, пусть даже и в крайнем случае, я её не хочу — не для того мы её тащили через всю Турцию.

Туфан молча кивнул, соглашаясь. Одиссей продолжил:

— Значит, мы должны найти другой вариант. Может быть, разгрузим её где-нибудь на турецкой территории?

Туфан подумал секунд сорок — и согласно кивнул..

— Да. Если нельзя другое. Потом отвезти через границу второй раз попробуем. Через месяц. Взрывать жалко.

Они подъехали к КПП Хабур, Туфан небрежно просунул в окно свой паспорт и паспорт Одиссея — в который он, для надёжности, вложил две бумажки по пять миллионов лир каждая. Курдский страж границы (пузатый шетинистый дядька лет сорока, в старой иракской военной форме и с видавшим виды, побелевшим от старости "калашниковым" в руках) бегло просмотрел документы, молниеносным жестом (практически незаметно для окружающих) извлёк из одиссеева паспорта неформальные вкладыши — и кивнул своему коллеге у шлагбаума.

Так, теперь они опять в Турции. Справа вдоль шоссе — длиннющая очередь грузовиков и пустых цистерн, слева — такая же бесконечная череда заведений общепита, чей ассортимент Одиссей уже хорошо знал. Кебаб, выпечка, чай, айран — всё замечательно вкусное и свежее, не сравнить с общепитом где-нибудь на трассе Тверь-Москва или у КПП "Варшавский мост", тут сравнение будет вообще настолько не в пользу земляков, что и затевать его не стоит….

— Туфан, давай тормознём минут на десять, поедим. — Одиссей вспомнил, что от Диарбакыра у них макового зёрнышка во рту не было. А прошло уже часов шесть, если не семь! Время заправиться, как говориться, война войной, а обед по распорядку.