Чтение онлайн

Курд кивнул.

— Сейчас остановлю. Вон тот дукан мой земляк держит. Кебаб — ты такого нигде не найдёшь!

Они остановились у ничем не примечательного заведения, и лишь войдя внутрь, Одиссей понял, что попали они по адресу — такой изумительный запах жареного мяса с луком и специями шёл от жаровни, что у него мгновенно потекли слюнки. Это мы удачно зашли, вспомнил он бессмертную фразу Жоржа Милославского (то есть Леонида Куравлёва, исполнявшего его роль) из "Ивана Васильевича". Всё же, что ни говори, а хорошо поесть — одна из немногих радостей солдата на войне!

Они подошли к раздаточному окну, Туфан уже начал заказывать всякие яства, весьма аппетитно выложенные на прилавке — как вдруг один из шоферов грузовиков, сидевших за столиками в глубине кафе, поднялся, и, широко улыбаясь, направился к Одиссею.

— Саня! Здорово, чёрт бессмертный!

Одиссей от неожиданности чуть не сел на чьи-то колени. Только этого ему сейчас и не хватало! Славомир Войкович, собственной персоной, его товарищ по камере сегедской тюрьмы "Чиллаг"!68 Всё же мир немыслимо тесен…

— Здорово, бродяга! Ты здесь что делаешь? Пошли на воздух, поговорим! — Главное сейчас — не дать бывшему сокамернику рассказать на всё кафе об обстоятельствах их знакомства. Чужие уши и глаза нам тут без надобности, а, учитывая место, где произошла эта встреча — то глаза и уши тут могут быть не только чужими, но и вражескими….

Славомир, всё так же улыбаясь во весь рот, вышел за Одиссеем на улицу, и настойчиво влекомый им за рукав, тут же оказался на заднем сиденье сарыгюлевского "рено".

— Саня, как же я рад тебя видеть! Как ты? Где сейчас? Как твоя немка, по которой ты сох? Как ты здесь оказался? В тюрьме говорили, что ты сбежал? — Славомир, казалось, весь светился от счастья, и буквально завалил Одиссея вопросами — не переставая тискать его руку.

Ох, уж эти мне южные славяне… Приятно, конечно, что Славомир так непосредственно и по-детски рад этой встрече, хорошо, что по-прежнему отлично говорит по-русски (не прошли, значит, даром восемь месяцев обучения!), да вот только стоило бы приглушить градус его восторгов — учитывая обстоятельства исчезновения Одиссея из камеры сегедской тюрьмы и того, где они сейчас находятся.

— Слава, давай чуток потише. И не ори на весь Курдистан о том, что я сбежал из тюрьмы — это никому здесь не интересно.

Славомир тут же закивал согласно.

— Конечно-конечно, Саня, о чём разговор? Но ты ж жив, чёрт! — И от переполнявшей его радости серб с размаху ударил Одиссея по плечу.

— Слава, ты прав, я жив и на свободе — вопреки, как ты понимаешь, воле венгерской юстиции. С Гердой у меня всё хорошо. Здесь по делу. Рад тебя видеть — но будет лучше, если ты никому о нашей встрече рассказывать не будешь.

Серб тут же сделал таинственное лицо.

— Понимаю, Саня. После твоего исчезновения и Ласло, и Петер69 в один голос твердили, что ты русский шпион и диверсант. Ты здесь для шпионажа и диверсий?

Одиссей тяжело вздохнул.

— Слава, я здесь сопровождаю груз с запасными частями для нефтедобывающего оборудования. — Одиссей решил, что сказал о себе достаточно, и предложил: — И вообще — давай обо мне закончим. Ты-то как? Что здесь делаешь?

Серб согласно кивнул.

— Саня, я всё понимаю. Просто чертовски рад тебя видеть! — А затем, вздохнув и чуть понурившись, добавил: — А что обо мне говорить? Кручу баранку, вожу солярку из Эльбистана в Диарбакыр. Один рейс в двое суток. Сотня евро.

— Давно возишь?

— Четыре месяца. Как из тюрьмы вышел — поехал в Москву, работал на стройке, там фирма одного моего дальнего родственника подряд на отделку торгового центра получила. Полтора года был в Москве, потом контракт закончился — вернулся в Субботицу. Денег много не заработал, но хоть русский хорошо выучил…. Дома работы нет, а долг за "Мерседес" выплачивать надо. Вот и нанялся. Уже четыре месяца гоняю свой бензовоз туда-сюда.

— А как твоя мама?

Серб ещё раз тяжело вздохнул.

— Мама дома. Болеет, ждёт меня. Я ей каждый месяц высылаю деньги, она их отдаёт Цуркану — хозяину "Мерседеса". Немножко оставляет себе — пенсия у неё совсем никудышняя.

— Будешь писать — передавай ей привет. — Всё, пора заканчивать вечер встречи старых друзей. Приятная, конечно, встреча, ничего не скажешь, приятная и неожиданная — но всему своё время. До подхода фуры с товаром для иракского Резистанса70 остались считанные часы, а проблема остаётся нерешённой — и тут уж не до телячьих нежностей. Пусть Славомир не обижается — но у Одиссея сейчас нет времени ни на что, кроме Дела. Которое он обязан завершить благополучно, что бы ему не пели из Москвы. Взялся — ходи! Взорвать уже почти доставленный груз — большого ума не надо; большой ум нужен как раз для того, чтобы этот груз оказался в руках у тех, кому изначально предназначался. И для этого надо поторопиться — у них осталось чертовски мало времени…

— Саня, ты что, меня не слышишь?

— А? Что? — Одиссей непонимающе глянул на серба.

— Я тебя спрашиваю — тебе нужна моя помощь? — Славомир смотрел в его глаза — и в выражении его лица не было и следа от недавней дурашливой радости; вместо неё — тревожная настороженность и до боли знакомая Одиссею решительная собранность стрелка перед выстрелом. Ого! Однако…

Одиссей отрицательно покачал головой.

— Нет, Слава, ты мне ничем помочь не можешь. Но за предложение — спасибо!

Серб отмахнулся от его слов.

— Саня, я знаю, за что ты сидел в Сегеде. Ты пролил кровь за мой народ и мою страну. Ничего не говори! — Славомир протестующе взмахнул рукой на попытку Одиссея что-то сказать в ответ. — Ничего не говори — просто послушай меня. Я вижу по твоим глазам, что тебе нужна помощь. Я не знаю, чем я могу тебе помочь — но ты можешь целиком рассчитывать на меня. У меня есть две руки, голова, пустой бензовоз и полторы тысячи евро — ты можешь располагать всем этим. Если надо — моей жизнью. И не отказывайся, не рассказывай мне красивые сказки о том, что ты возишь какие-то запчасти — я всё равно тебе не поверю! Ты в беде — и мой долг тебе помочь. Просто потому, что тогда, в девяносто девятом — в беде была моя страна, и ты нашёл способ нам помочь. Решай, что я смогу для тебя сделать!

Вот чёрт настырный! Хотя…. Хотя в его словах проскользнула какая-то дельная мысль. Что-то он сказал, за что тут же зацепился мозг…. Что-то очень важное…. СТОП! ПУСТОЙ БЕНЗОВОЗ!

У Одиссея от напряжения мгновенно вспотела спина и бешено заколотилось сердце. У Славомира в руках ПУСТОЙ бензовоз. В котором…. Риск? Ещё какой! Но зато — какой шанс! Вот дьявол! Сказать ему? Предложить положить голову на плаху? А если….. Ладно, хватит рефлексий и неуверенности! Ничего случайного в этом мире не происходит; раз Господь решил свести его в этом глухоманистом пыльном приграничье с этим сербом — значит, он знает, что делает. Ему видней. Стало быть — решено! Если Бог посчитал нужным организовать их встречу — значит, имел в виду именно это!