Чтение онлайн

Головная БМП приняла на себя не менее десяти таких попаданий, и лобовая броня рассыпалась, как сахарная. Одно из копий прошило моторный отсек насквозь, двигатель захлебнулся, чихнул чёрным дымом и заглох. Однако всё только начиналось. Буквально через секунду ещё несколько ледяных игл вонзились в башню, пробили её, чем вызвали детонацию боекомплекта.

Башню сорвало с погона и подбросило метров на десять вверх, она кувыркнулась в воздухе и с глухим стуком упала на землю. Корпус машины раздуло, как консервную банку, и он лопнул по сварным швам, выбросив наружу фонтан из кусков искорёженного металла и того, что ещё секунду назад было экипажем.

БТР, идущий следом за БМП, попытался сдать назад, но его постигла та же участь. Копья ударили по колёсам, резина тут же превратилась в замёрзшую глыбу и разлетелась на тысячи мелких осколков. Бронемашина, оставшись без колёс, накренилась и замерла, став идеальной мишенью.

— Огонь по верхам! — голос Корнева прорезался сквозь творящийся вокруг хаос.

Разведчики и мотострелки отошли от шока и открыли огонь по кронам деревьев. Пули с треском врезались в кору, сбивали ветки и хвою, но обнаружить противника, который прятался в густых ветвях, было практически невозможно. Ушастые твари сидели высоко на деревьях, как обезьяны, и постоянно меняли позиции, прыгая с ветки на ветку, не забывая при этом выпускать в солдат свои смертоносные ледяные иглы.

Корнев перекатом ушёл за ствол толстенной сосны, едва не поймав спиной два ледяных «подарка». Стрелы со свистом вонзились в дерево рядом с его головой с такой силой, что ствол жалобно хрустнул. Кора вокруг них мгновенно покрылась толстым слоем инея.

— Ланцет! Раненые у второй машины!

— Уже бегу, командир! — донеслось в ответ. — У меня уже трое тяжёлых с обморожением!

Медик, пригибаясь, тащил за собой одного из мотострелков. Парень был без сознания, его лицо приобрело синий оттенок, а правая нога, в которую попала стрела, превратилась в ледяную колоду.

Толкинисты не давали передышки. Копья у них или закончились, или их стали попросту экономить, но ушастые начали активно работать по армейцам из луков. При этом стрелки сменили тип боеприпасов и стали использовать стрелы, наконечники которых пульсировали багровым светом. Такая стрела, попадая в цель, взрывалась и создавала приличное по размеру и очень горячее облако пламени. Несколько бойцов, которые не успели найти укрытие, истошно закричали, превращаясь в живые факелы. Их одежда и снаряжение вспыхивали, как будто были пропитаны бензином.

— Подавить огневые точки на флангах! — рявкнул капитан Сомов и дал очередь из автомата в зелёную гущу.

Два гранатомётчика из его роты, присели, припав на одно колено, вскинули свои РПГ, но сделать выстрел никто из них не успел. С деревьев, прямо на них, бесшумно спрыгнули две тени. Один из ушастых плавно и бесшумно приземлился на землю и тут же едва уловимым движением руки полоснул гранатомётчика по горлу. Голова бойца мотнулась набок, словно на сломанной шее. Второй толкинист в кувырке ушёл от автоматной очереди и, внезапно оказавшись за спиной второго гранатомётчика, вонзил ему под рёбра клинок. Всё произошло за две секунды.

— Контакт с фланга! — раздался чей-то громкий крик.

Леший, увидев атакующих, быстро сместился в сторону и вышел им наперерез. Длинной очередью он завалил одного из мечников, но второй лихо свалил в темноту леса, показав пару охренительных акробатических трюков. Корнев понял, что, если они останутся на месте, всех попросту перебьют в ближайшее время. Противник, стоит отдать ему должное уважение, действовал идеально слаженно, комбинируя дальний обстрел с быстрыми кинжальными атаками диверсионных групп.

— Отходим ближе к броне! — скомандовал старлей. — Ставим дымы!

Десятки дымовых шашек полетели в разные стороны, и густой дым начал быстро заволакивать просеку, скрывая бойцов от прицельного огня ушастых лучников. Под прикрытием спасительного дыма солдаты начали быстро отходить, оттаскивая раненых и ведя непрерывный огонь в сторону противника.

Барон, прикрывая отход группы мотострелков, всадил остатки магазина в ушастого, спрятавшегося между ветвями высокого дерева. В ответ оттуда прилетела огненная стрела и ударила в землю в полуметре от него, взорвавшись снопом искр. Старлея взрывной волной швырнуло на землю, обжигая руки и лицо.

Корнева оглушило взрывом, но он быстро вскочил на ноги и увидел, что один из толкинистов — тот самый, что убил гранатомётчика — бежит прямо на него, держа в руке клинок. Старлей перехватил пустой автомат, чтобы использовать его как дубину, но понимал, что не успеет этого сделать, так как ушастый слишком быстр.

И в этот момент между ним и бегущим на него противником возникла огромная фигура. Это был Кабан. Он набросился на мечника всем своим весом и сбил ушастого с ног. Повалил его на землю и начал молотить его кулаками по башке, не обращая внимания на клинки, которые вспарывали его бронежилет и плоть.

— Рязань! — заорал Корнев, лихорадочно меняя магазин.

Но Кабан его уже не слышал. Он рычал, как раненый зверь, методично вколачивая голову ушастого в мокрую землю. Корнев подскочил и всадил короткую очередь в бок ушастого, тот дёрнулся пару раз и затих. Кабан рухнул на него сверху, из раны на его теле густо вытекала кровь.

— Ланцет! — заорал Корнев, пытаясь зажать рану.

Вместе с медиком на зов подбежали еще двое бойцов, они помогали Ланцету тащить Кабана к отступающей колонне. Старлей отходил с остальными, злобно ловя в прицел огоньки горящих наконечников стрел. Вдали слышалась певучая трель толкинистов.

— Я скоро вернусь — со злостью сплюнув на землю горькую слюну, пообещал Корнев.

Корнев подменил одного из парней и поволок Кабана, тяжело, с надрывом дыша. Тело здоровенного десантника обмякло, превратившись в центнер безвольного мяса, к которому нужно ещё прибавить вес его снаряги. Подошвы берцев старлея скользили по раскисшей и перемешанной с землёй и кровью хвое.

— Давай, давай, тащи! — хрипел кто-то слева из тумана. Мотострелки отходили рваными перебежками, периодически огрызаясь короткими очередями в непроглядную зелёную стену леса.

Бойцы буквально ввалились за спасительные стальные туши уцелевших коробочек. Дизеля недовольно урчали, словно жаловались на вмятины. Корнев уложил Кабана возле гусеницы БМП и сам тяжело сел рядом, привалившись спиной к грязному катку. В ушах стоял монотонный звон от раздающихся поблизости разрывов.

Итог этой первой суматошной стычки оказался откровенно паршивым, если не сказать хуже — две уничтоженные в хлам машины и двадцать «двухсотых». Двадцать пацанов, которые ещё утром ели перловку в столовке, а теперь лежат в лесу кусками промёрзшего или обгоревшего мяса.