Чтение онлайн

Через долгих пятнадцать минут, когда нервы уже начали сдавать, из-за угла с визгом жжёных покрышек вылетели пять гражданских микроавтобусов. Среди них были две старенькие, побитые жизнью «Тойоты» и два блестящих тонированных «Мерседеса». Ими управляли разведчики, а молодой водитель из гражданских рулил замыкающим небольшую колонну длинным «Фордом».

— Нашли, Барон! — крикнул Леший, на ходу вываливаясь из салона первой. — Ключи в каморке охраны висели на гвоздиках, сам охранник там же лежал, правда, без головы, бедолага. Повезло нам, короче, машины уже заряженные стояли, садись и езжай.

— Отлично, выстраиваем колонну, — скомандовал Корнев и выбросил недокуренную сигарету. — БТРы в голову, в центр колонны и в замыкание. Автобусы ставим между бронёй и двигаем обратно к мэрии. И не спим!

Когда пёстрая импровизированная колонна въехала на площадь перед администрацией, там уже всё было готово к экстренной эвакуации. Макаров не терял времени даром: остатки СОБРа и гвардейцы выстроили узкий коридор, чтобы людской поток не затоптал тех, кто плохо стоит на ногах. На площади царил управляемый хаос, бойцам каким-то чудом удавалось удерживать испуганных людей от впадения в истерику. Появление пузатых жёлтых «Икарусов» и разномастных микриков вызвало в толпе гражданских радостный гул. Казалось, спасение близко, но Корнев быстро охладил их пыл.

Старлей спрыгнул с брони БТРа, закинул автомат на плечо и выхватил у кого-то из ментов красно-белый мегафон. Где он хранил его всё это время, одним ушастым известно.

— Внимание! Слушать мою команду! Всем молчать! — голос Барона, усиленный дешёвой электроникой, ударил по площади, перекрывая нарастающий шум. — Погрузка строго по приоритетам! Сначала женщины, дети, тяжелораненые, затем старики. Мужики загружаются в транспорт в самую последнюю очередь, либо лезут на броню и едут на ней верхом. Тому, кто попытается влезть без очереди или растолкать детей, я лично прикладом сломаю челюсть пополам. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда грузимся потихоньку!

Полицейские начали запускать людей по узкому коридору. Давка образовалась страшная. Дети плакали, женщины причитали, срывая голоса, кто-то терял в толпе сумки, документы и обувь. Автобусы забивались с пугающей скоростью. Люди стояли в тесных проходах, сидели друг у друга на коленях, втискивались по пять человек на двойные сиденья. Дышать внутри прокуренных салонов было совершенно нечем, но это никого не волновало, главное — это как можно быстрее и дальше оказаться от того кошмара, что творился на улице.

Мужиков, как Корнев и обещал, сажали на БТРы и БМП. Взрослые, солидные дядьки в порванных брендовых куртках вцеплялись побелевшими пальцами в железные скобы и, стараясь не смотреть вниз, на изуродованные трупы толкинистов, валяющиеся прямо под массивными колёсами, лезли на бронемашины.

И тут к себе привлекло внимание «первое лицо города» — мэр Воробьёв собственной персоной, который всё это время тихо сидел в толпе, бдительно оценивал обстановку и прикидывал все возможные варианты, как избежать поездки на БТРе. На площади оставался один-единственный не заполненный автобус — тот самый чёрный удлинённый микроавтобус «Мерседес» бизнес-класса, который Леший пригнал с парковки. Глухая тонировка, кожаный салон, литые диски.

Воробьёв, увидев эту премиальную карету, тут же стартанул с места с резвостью олимпийского спринтера. Его четверо охранников, бесцеремонно расталкивая локтями стоящих в очереди плачущих женщин, бросились вслед за шефом, пробивая себе путь. Мэр подлетел к открытой сдвижной двери, проворно заскочил внутрь и с облегчением рухнул в мягкое кресло. Охранники прыгнули следом и с громким щелчком моментально захлопнули дверь изнутри. На улице остались стоять с десяток женщин с малолетними детьми — им банально не хватило места в забитых «Икарусах».

Леший, стоявший рядом с «Мерседесом», медленно повернулся к чёрному тонированному стеклу. Его челюсти сжались так сильно, что, казалось, можно было услышать, как скрипит зубная эмаль. Он сделал шаг к машине, положил руку в перчатке на блестящую ручку двери и дёрнул на себя. Заперто изнутри.

Взводный не стал вести долгих светских бесед и увещевательных переговоров. Он размахнулся и ударил тяжёлым пластиковым прикладом автомата по тонированному стеклу. Стекло, хоть и было усиленным, покрылось густой сеткой белых трещин. Леший без эмоций ударил ещё раз, и осколки брызнули внутрь салона.

— Вылезай, — совершенно спокойным и тихим голосом произнёс Леший в образовавшуюся от удара дыру в окне. Говорил он не громко, но его было слышно даже сквозь гул дизелей.

Внутри салона — картина маслом. Мэр Воробьёв уже успел открыть встроенный мини-бар и дрожащими потными руками отвинчивал крышку с маленькой пузатой бутылочки дорогого коньяка. Охранники сидели на заднем ряду, вжав головы в плечи, как будто старались слиться с кожаной обивкой.

— Я никуда не выйду! — срываясь на бабий визг, истерично заверещал мэр, прижимая бутылку с коньяком к груди, словно это был его ребёнок. — Это специализированный транспорт для руководящего состава! Вон, пусть бабы молодые на броне едут, воздухом дышат! Я вам не грузчик со склада, чтобы в конских условиях трястись! Я буду жаловаться президенту!

Леший, молча, плавным движением просунул дуло «Вала» в разбитое окно и наставил его прямо в потное, перекошенное от злобы и страха лицо градоначальника.

— Я сейчас тебе колено прострелю. А потом вытащу из автобуса и брошу на асфальт вон в ту кучу трупов. Считаю до трёх…

— Отставить, Леший! Тормози! — голос Барона, подошедшего сзади, заставил лейтенанта на секунду замереть.

Корнев заглянул в разбитое окно. Воробьёв увидел офицера и с победным видом откинулся на спинку сиденья, посчитав, что пресловутая армейская субординация восторжествовала над грубостью взводного.

— Командир, там места на двадцать человек, а эти ушлёпки впятером развалились, как на курорте, — сквозь зубы процедил Леший, не опуская ствол. — А там пацан мелкий плачет на морозе. Я эту пухлую крысу сейчас кончу, честное слово.

— Вижу, — Барон посмотрел на самодовольного мэра, затем перевёл взгляд на оставшихся стоять на площади женщин, кутающих детей в шарфы. — Загружайте женщин и детей в салон к этим уродам. Пусть садятся на колени к уже занявшим места, прямо на их дорогие костюмы. И парня этого тоже туда. А если наше «первое лицо города» посмеет возмущаться — выкинь его, на хрен, из машины прямо на ходу. Вместе с его амбалами.

Воробьёв хотел было выразить свой протест и даже уже открыл рот, чтобы произнести очередную истеричную тираду, однако охранники, оценив кровожадный настрой разведки, благоразумно втянули животы, отодвинулись к самым окнам и потеснились. Но тут уже стали возмущаться барышни, они наотрез отказывались ехать с мэром. Пришлось уплотнять остальные машины.

Корнев связался с базой, перекрывая гул площади.

— База, я Барон. Погрузка завершена. Выдвигаемся в квадрат шесть-девять-три.

— Добро, Барон. Ждём с нетерпением. Не геройствуйте там по дороге, главное довезите гражданских живыми, — устало ответил Дегтярёв.