Чтение онлайн

– Дамы и господа, мадам и месье, леди и джентльмены. Для начала представлюсь: я Грегуар де Мандевиль, житель французского города Шербург. Моим основным занятием, если не считать мелкую должность в муниципалитете, является фотография. Я делаю фотографические картины моего родного города и природы родной Нормандии. Мои друзья помогли мне издать мои работы, и на выходе каждый желающий получит альбом. Впрочем, речь идёт о том, ради чего мы тут собрались, о фотографиях морского боя, произошедшего на моих глазах.

– Почему вы решили предъявить свои фотографии в России, а не на своей родине, во Франции? – с места выкрикнул толстяк в клетчатом костюме.

– Об этом я расскажу чуть позже, а пока выслушайте хронологию событий. Не возражаете, месье?

Возражающих не нашлось

– Отлично, я продолжу. В тот знаменательный день у меня был выходной, и я отправился сделать несколько фотоснимков на пленэре. Когда раздалась пушечная стрельба, я, вместе со множеством горожан отправился на горку, которую мы между собой называем «смотровая вышка». Расстояние, конечно же, было очень велико, но у меня с собой была зрительная труба и ещё кое-какая аппаратура. Мы все видели, как русские линкоры и тяжёлые крейсера пропустили вперёд невооружённые суда и слабые корабли, среди которых били эскадренные миноносцы и лёгкие крейсера. Тяжёлые корабли прикрывали собой уязвимых собратьев, а англичане, превосходя численно в четыре раза, не могли прорвать их строя. Море кипело от падения огромных снарядов, иногда они с грохотом взрывались на русских кораблях, и уверяю, мадам и месье, каждое попадание мы, французы, воспринимали как выстрелы в собственное сердце! Не знаю почему, но батареи крепости Шербург огня не вела, этот факт я отмечу с особой гордостью. Значит, мои соотечественники-канониры осознавали кто в этом бою правая сторона и не желали соучаствовать в подлости. Когда корабли приблизились, мы видели, как ближе к корме русского линкора почти одновременно встали огромные дымы взрывов. Вскоре на его мачты взлетели какие-то флаги. Я понимаю, что это сигналы, но я не моряк и незнаком со сводом русской флажной азбуки. Остальные корабли, продолжая стрелять стали удаляться, а линейный корабль «Императрица Мария» встал поперёк пути шакальей стаи англичан. Этот этап боя продолжался недолго: с малого расстояния, практически в упор англичане расстреляли «Императрицу», но тут в их рядах стали происходить множественные взрывы – это стали срабатывать мины, которые героические русские набросали перед проклятыми лимонниками. К «Императрице Марии» подошел линкор, выглядящий намного больше неё, и стал высаживать своих людей. И тут русские моряки взорвали свой корабль! Герои предпочли смерть позору плена! На англичанине, насколько я понимаю, сдетонировали боеприпасы в пороховом погребе, и два морских гиганта ушли в морскую пучину одновременно. А потом мы стали свидетелями гнусного преступления: англичане стали собирать из воды своих моряков и при этом они стреляли из винтовок и револьверов в русских, пытающихся спастись.

– Это низкая ложь! – вскочил клетчатый толстяк.

– Именно для демонстрации своей правды я пригласил вас, господа. – парировал Мандевиль – Потерпите минутку! Как уже не раз говорилось, я вёл фотографическую съёмку. При мне было семнадцать стеклянных пластин для фотоаппарата «Ротонда». А кроме того, у меня был пленочный фотоаппарат «Зенит» с телескопическим объективом. К сожалению, у меня при себе было всего две кассеты по двадцать четыре кадра, и я со всем старанием использовал все фотоматериалы. Отлично понимая, что произойдёт дальше, я открыто снимал «Ротондой». «Зенитом» же я снимал тайно, скрываясь под накидкой «Ротонды». Вы уже догадались, мадам и месье, мои предосторожности оказались не лишними. Вскоре ко мне подошли три чина жандармерии, и, предъявив документы, изъяли мою «Ротонду» и все отснятые фотопластины. О «Зените» они не знали, поэтому я его сохранил. Здесь я должен отметить, что жандармы вели себя предельно корректно, и не будь у них прямого приказа, они не стали бы отнимать у меня приборы. А теперь, мадам и месье, внимание на экран.

На экране, сменяя друг друга стали возникать картины морского боя, снятого с береговой возвышенности. Из-за большого расстояния очертания кораблей были видны плохо, и это подтвердил сам Мандевиль:

– Прошу прощения, мадам и месье, но расстояние чрезмерно велико. Лучшие мои снимки были сделаны с расстояния не менее льё, что слишком много даже для телескопического объектива.

Некоторые фотографии оказались неудачны, на них виднелись лишь смутные силуэты посреди туманных пятен.

– Перед вами результат съёмок во время взрыва, дающего огромные облака плотного дыма. – пояснял фотограф.

Наконец дошли до снимков, на которых виднелись несколько гребных шлюпок. В одну из них смутно различимые матросы поднимали безвольное тело. Ещё две шлюпки гребли чуть в стороне. На стоящей несколько наискосок шлюпке, смутно различимый человек протянул руку, в которой угадывался револьвер. На другой лодке стояли два человека, целясь куда-то в воду из винтовок. Детали на снимках были почти неразличимы, но зрителям и предъявленного было довольно. Сначала возник лёгкий шум, быстро переросший в грозный рёв. Давешний клетчатый господин вскочил было, но соседи мгновенно вытащили его в проход между рядами и принялись пинать на полу. К месту происшествия пробежали полицейские и с трудом отбили его у разошедшейся публики.

Александр и Агата наблюдали за происходящим с балкона, задрапированного плотными занавесями.

– Всё невероятно реалистично. – сказала Агата – Как вам удалось проделать эту невероятную работу?

– В кораблестроительном институте имеется макетная мастерская. Значительная часть заслуги принадлежит им. Ну и месье Мандевиль сам по себе великолепный фотохудожник. Он по памяти выстроил мизансцены и сфотографировал их.

– А сцены расстрела?

– И эти сцены тоже. Его императорское величество открытым письмом, опубликованным в прессе, потребовал у президента Франции изъять у жандармерии Шербурга фотоматериалы, изъятые у Мандевиля и проявить их.

– Понимаю, лягушатника поставили в безвыходную ситуацию.

– Именно так.

***

Расширенное заседание руководителей военного и военно-морского ведомств, проходившее в высочайшем присутствии, шло своим чередом. Обсуждались вопросы подготовки к предстоящей войне, которая для России будет не на европейском театре военных действий, а в Центральной Азии и на Дальнем Востоке. На трибуне находился глава военного ведомства, Николай Николаевич Юденич.

– Фронт от Бельгии до Италии в надёжных руках. Германия и Австро-Венгрия имеют мощные армии. Правда, армия Австро-Венгрии, вследствие внутреннего государственного неустройства и национальных противоречий, демонстрирует весьма низкую боеготовность. Это обстоятельство, до некоторой степени, нивелируется тем, что ей будет противостоять Италия, чья армия находится в гораздо худшем состоянии. – Николай Николаевич говорил неторопливо, размеренно, будто читал лекцию в военной академии – Здесь мы сталкиваемся с удивительным противоречием: Италия весьма развита в индустриальном отношении, её армия и флот вооружены исключительно отечественными образцами, превосходными как в части их проектирования, так и производства. Но в то же время армия и флот этой державы слабы именно в моральном и профессиональном отношении. Генералы, адмиралы и офицеры, за редким исключением, не знают своего дела и при этом весьма подвержены малодушию. Я искренне считаю удачей для нас то, что Италия примкнула к Антанте, а не к нам. Сербия, Черногория и Албания, подпертые Австрией и Турцией, вполне способны организовать и поддерживать на должном уровне береговую оборону. Большего от них ждать не стоит. Румыния и Болгария, по предварительной договоренности, будут поставлять свои войска объединенному русско-германскому командованию. Болгары и румыны будут в составе подразделений не более роты, так как это единственный способ не использовать старших офицеров и генералов этих стран. Поверьте, нам таковые субъекты не нужны совершенно, из-за их необычайно низкого профессионализма. А в составе русских и германских полков, под командованием дельных командиров, их солдаты и младшие офицеры способны принести пользу. Черноморские проливы в зоне ответственности Турции, мы со своей стороны подкрепим оборону Черноморским флотом. Вопрос о десантной операции для захвата Суэцкого канала сейчас в стадии планирования, но в любом случае англичане не смогут им воспользоваться. Я имею в виду то обстоятельство, что даже в случае невозможности захвата канала, мы засыплем его минами. Теперь переходим на юг Евразии. Персию, которую некоторое время назад мы стали делить с англичанами, решено восстановить. Сейчас мы помогаем персам выдворить британцев со своей территории. По линии министерства иностранных дел, полиции, жандармов и военного ведомства России, второй год проводятся мероприятия по укреплению власти персидского шаха. Созданы собственные вооруженные силы Персии, пока в составе шести дивизий пехоты, двух кавалерийских дивизий, двух бронекавалерийских дивизий и смешанной авиационной дивизии. Кроме того создана бригада военной полиции по типу жандармов, для поддержания порядка в тылу войск.

Юденич прервался, выпил стакан воды и продолжил:

– От границы Ирана до Тянь-Шаня имеется обширное пространство, где расположен Афганистан. При всей кажущейся уязвимости этой страны, не могущей похвастаться ни многочисленным населением, ни развитым хозяйством, ни сколько-нибудь серьёзной армией, все попытки захватить её заканчивались провалом. Объясняется сие достаточно просто: обширные гористые пространства с редким населением трудно держать под надёжным контролем. Если угодно, приведу аналогию: мы десятки лет пытаемся усмирить горцев на Северном Кавказе, но до сих пор не достигли полного успеха. Крупные организованные силы, как к примеру, совсем недавно колониальные войска Британии, без особого труда захватывают власть в стране, но территорию в полном объёме контролировать не могут. Вспомним, что все сражения англичане выиграли, но в результате им всё равно пришлось уйти. Я много раз слышал выражение: «Кто владеет Афганистаном, тот владеет Азией». Спешу вас уведомить, что с военной точки зрения, по крайней мере, на современном уровне, взятие Афганистана под полный контроль невозможно. Исходя их этого понимания, мы будем вести линию на поддержку всех племенных вождей, в войне против англичан. Афганистан и примыкающий к нему Пуштунистан нам не нужны, пусть они в будущем занимаются сами собой. А на современном этапе они помогут нам в войне с Британией, которая планирует наступление в нашу Среднюю Азию силами полуторамиллионной армии, которую уже набрали, вооружили и в настоящее время усиленно тренируют. При этом англичане сформировали ещё две такие же армии, одна из которых будет действовать через Синьцзян и Уйгурию, в направлении Алтая с его крайне важной горнозаводской промышленностью, а вторая станет угрожать Монголии, нашему Забайкалью и Дальнему Востоку. Нам предстоит тяжелейшая война, в которой наш противник будет иметь значительное преимущество за счёт более короткого плеча подвоза военных материалов по суше. Морские перевозки для него весьма облегчены, так как у Англии, её колоний и союзников имеется многочисленный грузовой флот. Из трёх планируемых армий, трудности со снабжением будет иметь только синьцзянская группировка, поскольку пути через Тибет необычайно трудны, а дороги в обход очень длинны.

Юденич обвёл собрание тяжёлым, несколько исподлобья взглядом, и завершил свою речь:

– На наше счастье, промышленность Российской империи наконец-то вышла на приличный уровень производства, нам теперь не грозит снарядный и патронный голод. Но у армии имеется другой голод и он огромен. Я имею в виду кадровый голод. Нам недостаточно младших офицеров. Впрочем, это преодолимые трудности и в будущее я смотрю с осторожным оптимизмом.

Были и другие выступления, дополняющие картину новыми штрихами и красками, но, в сущности, Александру всё было понятно и так. Четыре с половиной миллиона вражеских солдат в начале войны – это очень много. Русская армия имеет преимущество в вооружении и в техническом отношении. Но главное преимущество – в качестве бойцов: всё-таки туземные солдаты не умеют и не хотят воевать как белые.

Уже после совещания он столкнулся в коридоре с Юденичем и императором, которые шли по коридору в окружении генералов и старших офицеров.

– Хорошо, что мы встретились! – улыбнулся Иван Седьмой – Следуйте за нами, Александр Вениаминович.

В кабинете расселись у стола совещаний, во главе стола, как положено, император, который приветливо кивнул Александру, скромно севшему в низу стола:

– Как хотите, князь Павич, вам спрятаться никак не удастся. Благоволите подойти к карте и изложить ваши соображения о предстоящей войне. Господа собрание, его сиятельство способен дать совет, который может быть и не станет волшебной палочкой, но откроет новые грани происходящего.

Александр вышел к стене, на которой как раз убрали карту Европы, а вместо неё повесили физическую карту Евразии.

– Ваше величество, господа, прошу отметить, что я не обладаю военным образованием, а потому мои рассуждения будут базироваться на других отраслях знания. Начну с того, что армии, которые готовятся противостоять нам, невероятно многочисленны. Но нам придётся добавить к ним не менее одного-двух миллионов солдат и офицеров, которые англичане привезут из своих колоний – Канады, Австралии, ЮАР, Новой Зеландии. Добавим к ним неизвестную пока по численности, но не менее чем двухмиллионную китайскую армию. То есть, в общей сложности неприятелей будет не менее восьми с половиной миллионов. Очевидно, вся наша армия, даже после полной мобилизации, не наберёт такой численности.