Чтение онлайн

Астра каждый вечер рассматривала многострадальный пузырек со снадобьем возле кровати. Крутила в руках, открывала пробку, вдыхала… и вновь закупоривала, все еще не решаясь крепко уснуть. А от того каждый звук с улицы – скрип повозки, окрик торговца – заставлял ее вздрагивать и бросаться к окну, ожидая увидеть знакомую серую фигуру.

В это утро Сильван казался еще более спокойным и умиротворенным, чем обычно. Он совершал свои утренние ритуалы, насвистывая какую-то мелодию. По лавке приятным облаком расползался запах каких-то новых трав, которые накануне хозяин лавки приобрел на рынке. В какой-то момент Астре даже стало казаться, что тот усталый, постаревший Сильван в мастерской ей просто привиделся, до того странными и противоречивыми казались два этих образа мастера.

– Не бойся ты так, пташка, – сказал он, не глядя на нее, насыпая в котелок с водой щепотку сушеных ягод можжевельника. – Натянутая струна рано или поздно лопнет. А нам еще жить да жить. И книги переплетать… К слову, сегодня нам предстоит работа, требующая тонкости, а не грубой силы.

– Какая работа? – переспросила Астра, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Риккард Гримболд, – ответил Сильван, разливая чай по кружкам, и аромат можжевельника, смолистый и дымный, смешался с запахом старой бумаги. – Он сегодня зайдет. После скандала в Академии и… прочих событий. Он будет искать информацию. И утешение. В своем роде.

– Утешение? – удивилась девушка.

Вечно взбудораженный сплетник всегда казался ей человеком, которого утешают только две вещи – громкие слухи и полная кружка вина.

– Да, – Сильван протянул ей чай. – Он слишком долго заливал свою пустоту чужими историями. А теперь его мир трескается. Особенно когда вокруг начинают происходить вещи, которые не вписываются в его простое и понятное понимание этого мира.

Он со знающей улыбкой сделал глоток, но объяснять ничего не стал. Астра вспомнила то ощущение пустоты, которое она почувствовала в Рике при его первом визите. Всепоглощающую, звонкую пустоту человека, который смотрит на мир со стороны. Но представить, что такому, как он, нужно утешение, было крайне сложно. Скорее бы он пришел за новой сплетней, или поделиться каким-то слухом, чем отыскать что-то в лавке, как все остальные.

После чая и свежего хлеба, Сильван поручил помощнице реставрацию старого гербария. Это была тонкая, кропотливая работа: нужно было аккуратно расправить хрупкие, пожелтевшие листья и цветы, подклеить их на новые листы плотной бумаги, сделать пояснительные надписи. Гербарий был тихим, спящим, от него пахло летними лугами и давно ушедшими в прошлое годами. Эта монотонная работа действовала на Астру успокаивающе. Ее пальцы, слегка дрожа, старались проявить нежную точность для обращения с хрупкими засушенными цветами.

Она погрузилась в дело с головой: пинцет, кисточка, капля прозрачного клея. Мир сузился до размера пожелтевшего листа и хрупкого стебелька. Мысли о Ригоре, о Верити, о Брендоне отступили, уступив место простой, ясной задаче – сохранить красоту, пролежавшую в книге уже много десятилетий.

Так их и застал Риккард Гримболд. Он вошел не с обычным грохотом, а как-то тихо, почти неслышно, что было для него необычно. Дверь открылась и закрылась, колокольчик звякнул сдавленно, будто и он был не в духе. Мужчина выглядел… помятым. Его жилет был расстегнут, волосы всклокочены, а глаза, обычно бегающие и любопытные, были мутными и уставшими. По лавке пронесся запах застоявшегося вина.

– Сильван, – хрипло произнес он, опускаясь на табурет у прилавка без всякого приглашения. – Старина… Есть чем опохмелить? Голова раскалывается.

– Приветствую, Рик, – Сильван кивнул ему, не отрываясь от разборки старого переплета. – Как дела в городе? Тебя почти неделю не было слышно. Хотя город гудел.

– Гудел, – мрачно буркнул тот, потирая виски. – Гудит и сегодня. Только гудит как-то… не так. Черт возьми, есть чем горло промочить?

– Ты, дружище, книжную лавку с таверной перепутал, – старик усмехнулся, но кивнул Астре. – Принесешь воды с мятой, пташка?

Девушка торопливо сорвалась с места и принесла кувшин с мятной водой, настаивавшийся со вчерашнего дня возле камина. Она наполнила кружку и протянула ее Рику, который сперва взглянул на нее мутноватыми усталыми глазами.

– Спасибо, красавица, спасаешь, – он почти залпом осушил кружку, поморщившись. – Мята… да еще и ядреная…

Хозяин лавки тихо рассмеялся, наблюдая за сплетником, пока Астра вернулась на свое место за рабочим столом. Мужчина некоторое время смаковал остатки, глядя куда-то в пустоту.

– Помнишь мальчишку этого? Который скандал устроил в Академии? Его не выгнали.

– Не выгнали? – поднял бровь Сильван. – Интересно. Ты же говорил, был большой скандал.

– Скандал был, ой, какой был, – Рик мотнул головой и скривился от боли. – Альтриум пылом пышет, требует крови. Но… нашлись защитники. Влиятельные. Оказывается, у тихони-то папаша сам лорд Чейн. Вбухал изрядную сумму в фонд Академии. И тему с крамолой… прикрыли. Объявили, что молодой Чейн просто «излишне эмоционально выразил свою академическую позицию». Выговор строгий, и все дела. Так и еще кто-то говорят из Совета вмешался, вступились за мальчишку. Деньги, Сильван, правят миром. Даже миром знаний.

– Ну, и хорошо, – кивнул старик. – Юношеский максимализм – не преступление. А деньги… да, они многое решают. Но не все.

– Это уж точно, – Рик тяжело вздохнул и потянулся к графину с водой, который Астра оставил рядом на столе. – Верити вот деньги не пошли на пользу.

Астра уронила пинцет, которым расправляла цветок. Он со звоном упал со стола, пока она переводила взгляд со старика на мужчину и обратно. Хозяин лавки не выглядел удивленным.

– Верити? – мягко переспросил он. – Что с ним? Слышал, лавку закрывает.

– Закрывает? – Рик фыркнул. – Он уже закрыл. Вчера вечером. Исчез. Испарился. Лавка заколочена, на двери висит замок, который и зубилом не возьмешь. И вот что интересно… ходят слухи, что не сам он это сделал. Что приходили люди. В сером. Не патруль. Другие. И после их визита он… стух. Как свечка.

Девушка почувствовала, как у нее похолодели руки. Она посмотрела на Сильвана. Тот сохранял полное спокойствие, но его пальцы замедлили работу.

– Куда он делся? С дочерью?

– Кто его знает, – мужчина развел руками. – Говорят, уехал к родне в провинцию. Говорят, его видели садящимся на корабль, отплывающий в Старые Земли. Но это уже сказки. Жаль его. Сухарь был, но честный. Не как те стервятники из Комитета.

Последние слова он произнес с неожиданной злобой, и Астра впервые увидела в его глазах не циничное любопытство, а настоящую, неподдельную ненависть. И вдруг над его головой что-то блеснуло. Едва заметный, скромный проблеск чего-то большего, чем жажда вина и горячих слухов. Что-то важное глубокое, но так далеко спрятанное, что само желание казалось запуганным зверьком, так неуверенно отзывающимся на ее проснувшийся дар.

И как будто в ответ на это ощущение, с одного из верхних стеллажей, где стояли старые, потрепанные тома баллад и сказаний, что-то упало. Не с грохотом, а с мягким, но отчетливым шлепком о пол. Все трое вздрогнули и повернулись к источнику звука. На полу, в луче солнца, лежала книга. Небольшая, в потертом кожаном переплете с тиснением, изображавшим меч и щит. Старинный сборник баллад о рыцарях и их подвигах. Рик хмыкнул.