Чтение онлайн

— Рискованно, — возразил Ким-Чи. — Если мы подожжем все, то можем обрушить потолок. Или просто не оставим себе путей к отступлению.

— А что, если не все? — предложил Михаил. — Мы можем создать «огненный коридор». Выжечь одну тропинку, прямо к ней. И бить с дистанции.

— А что, если она не спит? — сказал я. — Что, если она ждет, пока мы подойдем ближе?

Мы спорили минут десять. Вариантов было много. От безумной идеи Бошки сжечь все, до хитрого плана Михаила попытаться очистить ее, закидав элексирами с безопасного расстояния.

— Давайте попробуем план Бошки, но в контролируемом варианте, — наконец решил я. — Мы не будем поджигать все. Мы попробуем выжечь одну из этих луж с кислотой и пару корней, чтобы создать небольшую безопасную зону.

— Но если она сагрится… — начал Ким-Чи.

— Если она сагрится, мы отступаем, — закончил я. — Обратно в этот коридор. Она прикована. Она не должна двинуться за нами. Мы сбросим агро и попробуем что-нибудь другое.

План был принят.

— Все остаются здесь, — скомандовал я. — Я пойду один. Если что-то пойдет не так, я дам сигнал, и вы меня прикроете.

Я глубоко вздохнул и шагнул на первую, скользкую от слизи тропинку.

Пришлось двигаться медленно, осторожно, балансируя на узких корнях. Под ногами, в нескольких метрах внизу, булькала и испарялась кислота. С потолка капала гниль. Тишину нарушало лишь это мерзкое чавканье и гулкое биение моего собственного сердца.

Я прошел треть пути. Дриада не двигалась.

Я прошел половину. Тишина.

Я уже видел перед собой большую, относительно ровную площадку, где сходились несколько корней. Идеальное место для нашей засады.

Оставалось всего несколько шагов и я уже начал мысленно плести заклинание [Огненной стены].

И тут раздался голос. Мерзкий, как скрежет металла по металлу.

— Я ждала тебя, Хранитель Семени.

Прозвучавший голос разнесся по всему залу.

Я оглянулся на своих спутников. Ким-Чи уже принял боевую стойку, его посох стал продолжением рук, а тело несокрушимой скалой. Бошка, пританцовывая на месте, жонглировал крошечными огненными шарами, его глаза горели нездоровым, лихорадочным восторгом. Даже Михаил сменил свою вечную мечтательную меланхолию на хищное предвкушение, его пальцы уже перебирали струны лютни, готовые сорваться в боевую балладу. Лишь Шнырь спокойно стоял позади них, скрестив руки на груди.

Я вернулся к созерцанию Дриады.

Ее глаза открылись. В них не было зрачков. Лишь два колодца, до краев наполненные той самой маслянистой гнилью, что пропитала землю вокруг.

— Так вот каков он, новый Хранитель, — прошелестел ее голос в моем сознании. — Дитя парадокса. Архитектор, ставший аномалией. Тебя учили видеть мир как систему, как уравнение, которое нужно решить. Но ты видишь лишь одну сторону уравнения.

Корни, пронзавшие ее тело, напряглись. По ним пробежала волна темной энергии, и вся пещера отозвалась тихим, протяжным стоном.

— Жрецы Света учат о Матери-Земле, о Церере-Кормилице, дарующей урожай и жизнь, — продолжала она, и ее ментальный голос был полон горечи. — Они поют о золотых колосьях и теплом дожде. Они говорят, что рост, это благо, а увядание проклятие. Это ложь. Успокоительная, удобная, но всего лишь половина истины.

Возможно, это был просто монолог босса перед боем. Но я надеялся на нечто большее.

— Они не рассказывают вам о другой ипостаси Госпожи. О Неутолимом Голоде. О той силе, что возвращает все в землю. О прекрасной, совершенной механике распада. Гниль, это не зло, Хранитель. Гниль, это инструмент вечного цикла. Без смерти нет жизни. Без распада нет новой почвы. Без голода нет насыщения. Дикие хищники, что прореживают стада, яды, что оттачивают иммунитет, болезни, что отбирают слабых. Все это ее инструменты. Ее мудрость. Кто-то называет это Тьмой, мы же называем это Циклом.

Она медленно, с нечеловеческой грацией, протянула ко мне руку. Искаженную, сотканную из черных, гниющих лоз. Гниль капала с нее крупными каплями, создавай разводы в луже вокруг ствола дерева.

— Моя сестра, что встретила тебя, дала тебе лишь половину ключа. Семя Жизни. Оно чисто, оно ярко, и оно нарушает равновесие. Она просила тебя исцелить шрамы. Но шрам, это не болезнь, а свидетельство того, что рана затянулась. Ты не можешь вечно лечить мир, Хранитель. Рано или поздно он захлебнется в собственном неумирающем росте, превратится в раковую опухоль.

На ее ладони вспыхнул и запульсировал сгусток той же фиолетовой энергии, что горела в ее глазах.

— У тебя есть выбор, дитя парадокса. Передо тобой два пути, и оба ведут к восстановлению равновесия. Первый, путь воина. Ты сразишься со мной. Убьешь меня. И оставишь Семя чистым, сохранив его как символ половинчатой правды, как знамя одной армии в вечной войне. И цикл продолжится.

Она сделала паузу, и фиолетовый свет в ее руке стал ярче.

— И есть второй путь. Путь мудреца. Отдай мне Семя. Я заберу из него избыток Света. Я наполню его своей сутью, мощью гнили, силой распада. Я завершу его. Оно перестанет быть оружием Света и станет инструментом Перерождения. Отдай его мне, и моя миссия здесь будет завершена. Гниль распространится дальше, и цель моя будет достигнута.

Я смотрел на протянутую руку, на пульсирующий в ней сгусток порчи. Это был не выбор. Это была системная ловушка, рассчитанная на игрока, а не на аналитика. Два заранее прописанных, предсказуемых варианта.

Либо «хороший» финал, либо «плохой». Убить босса или присоединиться к нему. Но Этерия была не настолько проста. Она всегда предлагала третий, четвертый и еще десятки иных путей.

— Что скажете? — Я обратился к своим спутникам, не сводя глаз с Дриады, передавая им суть ее предложения.

— Убиваем, — без колебаний произнес Ким-Чи. — Это монстр, который отравляет землю. Это простая задача.

— Не согласен! — тут же вмешался Бошка, его глаза горели любопытством. — Капитан, представь, какой артефакт получится! Семя, наполненное Гнилью! Это же уникальная переменная! Это нужно изучить! Давай отдадим!

— Мы не можем поддаться тьме, — тихо, но твердо сказал Михаил. — Ее слова сладки, как отравленный мед. Но суть их, разрушение. Мы здесь, чтобы исцелять, а не заключать сделки с болезнью.

Три игрока. Три разных мнения, но все они вращались вокруг стандартной игровой логики. Доблесть, выгода и мораль. Я посмотрел на Шныря. Он стоял чуть позади, в тени, его лицо было непроницаемым. Он медленно, почти незаметно, делал шаг в сторону, потом еще один, мягко подталкивая Кима и Бошку ближе ко мне. Он единственный, кто готовился к бою, а не обсуждал его.

— Не можешь решить, — вдруг тихо сказал он, его голос был почти шепотом, но в тишине пещеры прозвучал очень разборчиво. Он пожал плечами, словно предлагал самую очевидную вещь на свете. — Выкинь.