Чтение онлайн

— Золотые Холмы? — переспросил я. — Мы только что были там. Это мирное, почти сонное место. Виноградники, фермы…

— Сейчас да, — кивнула Елена. — Но тогда тогда там шла «Винная Война». Два крупнейших торговых дома, ты их хорошо знаешь, Валетти и Борджиа, не поделили лучшие виноградники. Тракт был забит наемниками с обеих сторон. Пройти было невозможно. Мне пришлось три дня копаться в архивах Лирии-Порта, чтобы найти упоминание о старой тропе контрабандистов, которая вела через горы в обход основных дорог. Это был тяжелый путь. Мы потеряли лошадей на горном перевале, попали под обвал. Но мы прошли. Артем просто шел вперед и мне приходилось напрячься, чтобы поспевать за ним.

Она рассказывала, и я видел это все ее глазами. Я чувствовал холод горного ветра, видел блеск стали в руках наемников.

— Дальше были болота. Жабьи Топи. Тебе ведь знакомо это место, оно начинается прямо у нуболоки и идет вдоль всей границы Лирии?

Я кивнул, вспоминая нашу первую с Кирой вылазку. Запах гнили, ядовитый туман, странный, сломанный акведук.

— Мы чинили там акведук. Довольно мирная прогулка, если не считать болотных тварей.

— Нам повезло меньше, — ее губы тронула легкая усмешка. — Мы были в более высокоуровневой ее части и наткнулись на гидру. Не обычную, а какую-то древнюю, проклятую. Стандартные тактики не работали. Ее головы отрастали быстрее, чем Артем успевал их рубить. Она почти сожрала его, но он все же победил. Стоял по пояс в болотной жиже, весь в крови, и улыбался. Он сказал, что никогда не видел, чтобы жрецы так хилили.

Я слушал ее, и внутри поднималось странное, незнакомое чувство. Смесь восхищения и чего-то еще. Острого, колючего. Я анализировал его, пытался классифицировать. Зависть? Но к чему? К их слаженности? К их общей истории? К интересным приключениям? Нет. Я не завидовал их приключениям, у меня были свои, ни чуть не хуже.

— А потом был Нордмарк, — продолжала она, не замечая моего молчания. — Проход через Карак-Азгара. Величественное, но негостеприимное место. Дварфы не любят чужаков. Особенно тех, кто полагается на магию и дипломатию. Мои верительные грамоты из Академии на них не произвели никакого впечатления. Нас три дня продержали в гостевых покоях, кормя обещаниями об аудиенции у Короля под Горой. Я пыталась плести интриги, искать подходы через гильдии, использовать дипломатию…

Она покачала головой.

— А Артем не выдержал и просто пошел в Зал Тренировок. Нашел там чемпиона короля, огромного дварфа по имени Брок Железный, и вызвал его на поединок чести. Без оружия. Просто на кулаках. Это было безумие. Артем, он мастер меча и щита. А Брок, он словно был сложен из камня и стали. Артем проиграл. Его избили до полусмерти. Но он не сдавался. Он вставал и вызывал того на бой снова и снова, пока Бор сам не остановил его и не расхохотался. Он сказал, что в этом щуплом человечишке больше дварфийского духа, чем во многих его сородичах. В тот же вечер нас принял Король. Артем решил проблему своим способом. Совершенно не дипломатическим.

Она замолчала, и ее улыбка стала немного грустной.

— Мы доставили артефакт. Миссия была выполнена. Обратный путь был легче. Мы шутили. Рассказывали истории. Помню, как-то ночью мы сидели у костра где-то в предгорьях Нордмарка. Над нами было такое звездное небо, какого в городах никогда не увидишь. Чистое, холодное, бескрайнее. Мы молчали, наверное, с час. Просто смотрели на звезды. Этерия, она бывает фантастически сказочной.

Она посмотрела на меня, и ее улыбка погасла, словно она только сейчас поняла, что слишком увлеклась. Словно поделилась чем-то слишком личным.

— В общем, таков был Артемидос в те времена. Сила, которая идет лишь по прямому пути. В большинстве случаев это глупо, но иногда единственное, что работает.

Я уже почти не слышал ее аналитических выводов, а застрял там, у костра, под звездным небом Этерии. Я видел их вдвоем. Уставших, но победивших. Двух людей на вершине мира, объединенных общим испытанием, общим триумфом. И то колючее чувство внутри меня наконец обрело имя. Это была ревность. Острая, иррациональная, совершенно не поддающаяся логике. Я ревновал ее не как коллегу, а как женщину. Ревновал к этому общему прошлому, к этому молчанию у костра, которого у нас с ней никогда не было.

Я всегда контролировал свои слова. Каждое мое предложение было частью стратегии. Каждый вопрос инструментом для сбора данных. Но не в этот раз. Вопрос сорвался с языка сам, прежде чем я успел его заблокировать. Он был импульсивным, глупым и абсолютно честным.

— Елена… — я посмотрел ей прямо в глаза, мой голос прозвучал неожиданно тихо. — У вас с ним что-то было?

Я задал вопрос и тут же пожалел об этом.

Это было неуместно, непрофессионально, глупо. Мой мозг, привыкший просчитывать варианты, вдруг выдал критическую ошибку, перегревшись от наплыва несистемной, эмоциональной переменной. Я ожидал чего угодно. Холодного взгляда, вежливого уклонения от ответа, даже легкого раздражения.

Елена несколько секунд смотрела на меня, ее глаза были широко раскрыты от удивления. А потом она рассмеялась. Не тихо, как раньше, а громко, от души, запрокинув голову. Это был такой живой, искренний смех, что несколько человек за соседними столиками обернулись.

— Что, прости? — она наконец отсмеялась, вытирая выступившие в уголках глаз слезы. — У нас с Артемом? Ох, Андрей… Я вижу, наш аналитический отдел упускает самую очевидную информацию.

Она подалась вперед, и ее голос снова стал тихим, почти заговорщическим.

— Артем, — сказала она, и в ее глазах плясали смешинки, — мой младший брат.

Я был обескуражен. Этого… этого не было ни в одном отчете. Ни в одной базе данных.

— Брат?

— Один отец, разные матери, — она пожала плечами. — Длинная, скучная история из прошлого наших родителей, которую они предпочитают не вспоминать. Мы познакомились, когда мне было пятнадцать, а ему двенадцать. Он был неуклюжим, вечно злым на весь мир подростком, который пытался доказать всем свою силу. А я была такой же, как сейчас, может чуть менее циничной. Мы никогда не были близки, как настоящие брат и сестра. Слишком разные миры, слишком разное воспитание. Но мы всегда знали, что мы есть друг у друга. Этакая… последняя линия обороны.

Она снова откинулась на спинку стула, ее смех стих, сменившись легкой, теплой улыбкой.

— Так что нет, Андрей, у нас с ним ничего такого не было. Даже в самых смелых фантазиях. Для меня он всегда останется тем нескладным подростком, который пытался подражать героям боевиков. А я для него занудной старшей сестрой, которая вечно все усложняет.

Облегчение, которое я испытал, было иррациональным и почти физически ощутимым, словно с плеч сняли тяжелый груз. Я чувствовал себя полным идиотом, но почему-то это было весело.

— Понятно, — я тоже усмехнулся. — Пожалуй, это действительно серьезное упущение нашего отдела.

Мы помолчали. В этот раз тишина больше не была напряженной. Она стала уютной.

— Прости, — сказал я, — это было… неуместно.

Елена махнула рукой.

— Брось. Это было… освежающе. Иногда полезно видеть, что даже самый расчетливый аналитик может задать совершенно нелогичный, человеческий вопрос. Это доказывает, что ты не просто программа.

— Это то, что я пытаюсь доказывать себе каждый день, — признался я, и сам удивился своей откровенности. — Иногда мне кажется, что я и сам превращаюсь в набор алгоритмов. Моя бывшая жена всегда говорила, что я пытаюсь «отдебажить» наши отношения.