Чтение онлайн

— Ты… человек… говоришь на Языке Первых?

— Я говорю на языке памяти, милорд, — ответил Михаил, переходя на безупречный современный эльфийский, но с таким акцентом, словно он прожил при дворе сотню лет. — И память моя подсказывает мне, что Дом «Чистой Крови» всегда славился своим гостеприимством. Разве не ваш предок, великий Лорд Эландил, начертал на Коре Первого Древа слова: «Дверь, закрытая перед путником, открывается для врага»?

Толпа ахнула. Это был удар ниже пояса. Михаил не просто процитировал историю, он использовал священный текст против того, кто кичился традициями.

— Ты смеешь учить меня нашим законам? — прошипел Аэрин, его лицо пошло красными пятнами. — Ты, короткоживущий?

— Я лишь удивляюсь, — продолжил Легенда, повышая голос так, чтобы его слышала вся площадь. — Как может глава столь древнего и уважаемого Дома забыть основы Кодекса? Неужели страх перед болезнью леса сделал вас слепыми к чести? Или, может быть, вы считаете, что ваша власть выше заветов Предков?

Это была провокация. Блестящая, наглая провокация. Михаил ставил Лорда перед выбором, либо признать нас гостями и пропустить, сохранив лицо, либо выгнать нас силой и публично нарушить древний закон, на котором строилась его идеология «чистоты».

Аэрин огляделся. Он видел лица горожан. Он видел сомнение в глазах собственной стражи. Он понял, что проиграл этот раунд. Выгнать нас сейчас значило бы показать слабость и неуважение к традициям, которые он так яростно защищал.

— У тебя острый язык, бард, — процедил он, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки. — Слишком острый для человека. Проходите. Но помните, я слежу за вами. Если вы дадите мне хоть малейший повод… если хоть одна ветка в этом городе пострадает по вашей вине… Кодекс вас не защитит.

Он резко развернулся, взмахнув полой мантии, и его свита двинулась прочь, освобождая нам дорогу. Толпа расступилась, пропуская нас с уважением и любопытством.

— Браво, — шепнула Елена Михаилу, когда мы прошли мимо ошеломленных стражников. — Ты его просто размазал.

— Дипломатия, это тоже искусство войны, — подмигнул ей бард, хотя я видел, что у него дрожат руки. Адреналин от словесной дуэли был не меньше, чем от настоящей. — Главное, знать, на какие кнопки давить. Аристократы, они везде одинаковые. Гордыня, их щит и их уязвимость.

В этот момент, когда напряжение начало спадать, я заметил странное движение сбоку.

Пока мы проходили мимо арьергарда свиты Лорда, Шнырь, который до этого старался слиться со стеной, вдруг «случайно» споткнулся. Его плечо задело одного из телохранителей Аэрина, массивного эльфа в полном доспехе.

— Простите, — пробормотал Шнырь, виновато опуская голову.

Телохранитель лишь фыркнул и оттолкнул его локтем, продолжая движение.

Но я видел. Мой [Взгляд Аналитика] зафиксировал микроскопическое движение руки плута. Она скользнула к поясу эльфа, пальцы, словно пинцеты, подцепили тяжелый, расшитый золотом кошель, лезвие крошечного ножа, спрятанного в рукаве, беззвучно перерезало шнурок, и кошель исчез в недрах бездонных карманов Шныря.

Я похолодел. Этот идиот только что обокрал личную гвардию Лорда, который обещал нас уничтожить при малейшем поводе. Если это заметят…

Я резко остановился и схватил Шныря за плечо, сжимая его до боли.

— Верни, — прошипел я ему в ухо.

Шнырь поднял на меня невинные глаза.

— Босс, ты чего? Я ничего…

— Верни сейчас же! — в моем голосе была сталь. — Мы здесь не ради золота. Мы здесь ради квеста. Если они обнаружат пропажу, нас казнят на месте. Репутация дороже денег, понял?

Шнырь на секунду заколебался. В его глазах боролись жадность и страх перед моим гневом. Но он был умным NPC. Он понимал расклады.

— Ладно, ладно, — буркнул он. — Рефлексы, начальник. Руки сами тянутся. Такой сладкий фраер был…

Он сделал шаг вперед, догоняя уходящего гвардейца.

— Эй, уважаемый! — громко окликнул он его.

Охранник обернулся, рука легла на меч.

— Чего тебе, оборванец?

— У вас тут упало, — Шнырь с поклоном протянул ему кошель. — Видимо, шнурок перетерся. Я поднял. Негоже благородным господам золото по полу разбрасывать.

Гвардеец хлопнул себя по поясу, обнаружил пропажу и удивленно уставился на вора. Затем он принял кошель, взвесил его в руке и посмотрел на Шныря уже совсем другим взглядом.

— Хм. Спасибо, — буркнул он, пряча деньги. — Я думал, вы, люди, только воровать умеете. Ошибся. Держи, за честность.

Он бросил Шнырю золотую монету.

— Благодарствую! — Шнырь поймал монету на лету и зубасто улыбнулся.

[Системное сообщение]

[Репутация с фракцией «Зеленоград» повышена: +100]

[Репутация с «Домом Чистой Крови»: Снижена с «Ненависть» до «Неприязнь»]

Я выдохнул. Пронесло.

Мы продолжили спуск к водопаду.

[Группа] [Снайдер]: Ну ты даешь, Шнырь. Робин Гуд наоборот. Сначала украл, потом вернул.

[Группа] [Снайдер]: Хотя, стоп. Он же NPC. Чат не читает. Маркус, передай ему, что он псих.

[Группа] [Маркус]: Он не псих. Он просто… увлекающийся. Но зато мы подняли репу. Мелочь, а приятно.

[Группа] [Снайдер]: Ага. Еще девять таких «честных возвратов» — и у нас «Почтение» с городом. Гениальная схема прокачки! Можно поставить на поток. Шнырь крадет, мы возвращаем. Бесконечный фарм репутации!

[Группа] [Урса]: Не вздумайте. Это была разовая акция. Еще раз такое повторится — я сама ему руки оторву. В форме медведя.

Мы подошли к шумящей стене воды. За ней, скрытый от глаз, находился вход во дворец.

— Ну что, — сказал я, оглядываясь на площадь, где Лорд Аэрин все еще что-то вещал толпе. — Первый раунд за нами. Теперь, к Герцогине.

— Надеюсь, она окажется более… сговорчивой, — заметил Михаил, вытирая пот со лба. — Мой запас эльфийских цитат на сегодня исчерпан.

Мы прошли сквозь пелену воды и оказались в прохладном, влажном коридоре, высеченном прямо в живой древесине.

Стены здесь слабо светились, пронизанные прожилками магического сока. Звук водопада остался позади, сменившись гулкой, давящей тишиной.

Коридор вывел нас в огромный зал, который мог бы вместить собор. Но здесь не было ни колонн, ни сводов в привычном понимании. Потолок терялся где-то в вышине, переплетаясь с корнями гигантского дерева, на котором, собственно, и стоял весь этот дворец. Свет проникал сюда сквозь тонкие, полупрозрачные мембраны в стенах, окрашивая все в приглушенные янтарные тона.