Чтение онлайн

— Жуткое зрелище, — прошептал Михаил, отводя взгляд от молодого эльфа, чья рука была покрыта черной коркой, напоминающей древесный уголь. — Это не просто раны. Это осквернение.

Мы уже собирались пройти мимо, стараясь не мешать лекарям, как вдруг мое внимание привлекла фигура в центре лазарета.

Она выделялась на фоне остальных, как белая лилия на пепелище. Женщина в простом, но безупречно чистом белом платье, без украшений и знаков отличия. Ее волосы были скрыты под платком, а лицо… лицо было спокойным.

Абсолютно, неестественно спокойным.

Она двигалась между койками плавно, словно плыла над землей. Она не суетилась, не хмурилась, не вытирала пот со лба. Она просто подходила к раненому, клала руку ему на лоб или на больную конечность, и замирала на секунду.

Я остановился, наблюдая.

Она подошла к эльфу с почерневшей рукой. Целитель рядом с ним развел руками, показывая, что ничего не может сделать, и приготовился к ампутации. Но женщина в белом мягко отодвинула его. Она коснулась черной корки своими тонкими, бледными пальцами.

Не было ни вспышки света, ни звука заклинания, ни привычных визуальных эффектов исцеления. Ничего.

Просто через секунду чернота исчезла.

Не отпала, не растворилась. Она просто перестала быть. На месте жуткой язвы осталась чистая, розовая, идеально гладкая кожа. Словно там никогда и не было раны. Словно кто-то взял ластик в графическом редакторе и стер дефект, вернув текстуру к исходному состоянию.

Эльф открыл глаза и посмотрел на свою руку с недоверием. Он пошевелил пальцами. Ни шрама. Ни следа боли.

— Что за… — выдохнул Снайдер, который тоже остановился, глядя на это чудо. — Это не хил. Это откат системы. Рестор.

Женщина выпрямилась и пошла к следующему пациенту. Она не улыбнулась спасенному, не сказала ни слова. Она просто делала свою работу. Механически. Эффективно. Пугающе.

Я почувствовал, как кто-то дернул меня за плащ.

Шнырь стоял за моей спиной, стараясь быть как можно незаметнее. Он вжался в тень от навеса, и его лицо было серым.

— Босс, — его голос дрожал. — Уходим. Быстро.

— Ты чего? — удивился я. — Это же целительница. Сильная. Может, попробуем завербовать? Нам такой хил не помешает.

— Нет! — Шнырь замотал головой так, что капюшон едва не слетел. — Не подходи к ней. Она… она не здесь.

— В смысле? — не понял Михаил. — В трансе?

— В смысле, она не в этом мире, — прошептал плут, глядя на женщину расширенными от ужаса глазами. — Она смотрит сквозь нас. Как будто мы стекло. Или воздух. Она не видит эльфов, она видит… материал. Который надо починить. Она как тот шпиль в лесу. Пустая.

Я снова посмотрел на женщину. Она как раз закончила с очередным раненым — глубокая резаная рана на груди исчезла без следа, оставив кожу гладкой, как у младенца. Пациент, вместо того чтобы радоваться, смотрел на нее с каким-то суеверным страхом и не решался поблагодарить.

Я активировал [Взгляд Аналитика].

Лилиан

Ни уровня, ни класса, никаких опознавательных знаков, кроме имени.

Лилиан тут же остановилась. Она медленно повернула голову. Ее глаза, прозрачно-голубые, пустые, как небо в морозный день, скользнули по толпе и остановились на нас.

Шнырь пискнул и окончательно спрятался за мою спину.

Она смотрела прямо на меня. И в этом взгляде действительно не было ничего человеческого. Ни интереса, ни враждебности. Только холодная, стерильная оценка. Словно она сканировала меня на наличие повреждений, чтобы решить — чинить или утилизировать.

— Искатель, — ее голос прозвучал не в ушах, а сразу в голове, так же, как голос Матери Ночи. Но если голос Волчицы был теплым и живым, то этот был похож на звон медицинских инструментов. — Ты несешь Баланс. Но ты сам… сломан.

Она сделала шаг в нашу сторону.

— Нет, спасибо, мы здоровы! — громко сказал я, отступая на шаг и кладя руку на посох. — Нам пора. Дела, знаете ли. Спасение мира не ждет.

Она остановилась. Слегка наклонила голову набок, как птица.

— Боль, это ошибка, — произнесла она. — Я исправляю ошибки. Приходи, когда сломаешься окончательно. Я сделаю тебя совершенным.

С этими словами она отвернулась и продолжила свой обход, оставляя за собой шлейф из исцеленных, но напуганных эльфов.

— Идем, — я схватил Снайдера за плечо, выводя его из ступора. — Шнырь прав. Здесь ловить нечего. Эта «святая» пугает меня больше, чем демоны.

Мы быстро покинули площадь, стараясь не оглядываться. Спину жгло ощущение чужого, холодного взгляда, который видел нас насквозь.

Я думал, мы ушли.

Думал, что мы затерялись в толпе и покинули эту проклятую площадь. Но когда мы свернули в переулок, ведущий к выходу из города, путь нам преградила белая фигура.

Лилиан

Она снова стояла посреди улицы, неподвижная, как статуя. Вокруг нее образовалась пустота — прохожие инстинктивно обходили ее стороной, прижимаясь к стенам.

— Ты спешишь, Искатель, — сказала она. Ее губы не шевелились, голос звучал прямо в моем сознании, чистый, лишенный эмоций, с легким металлическим эхом. — Ты бежишь от ответов, которые сам же ищешь.

Я остановился. Бежать было глупо.

— Мы ищем лекарство, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Лес болен. Город умирает. Мы хотим это остановить.

Лилиан сделала шаг вперед. Ее движения были плавными, но в них чувствовалась неестественная геометрия, словно ее суставы гнулись не так, как у людей.

— Лекарство… — она склонила голову набок. — Глупое слово. Ты ищешь лекарство, но лечить нечего. Это не болезнь.

— А что же это? — спросил Михаил, который, в отличие от Шныря, смотрел на нее с интересом исследователя, хотя и держал руку на рукояти кинжала. — Деревья гниют, животные мутируют. Выглядит как болезнь.

— Форма меняется, — ответила Лилиан. — Суть остается. Гниль, это жизнь, забывшая форму. Это буйство материи, освобожденной от диктата духа.