Чтение онлайн

Ошалев от этого признания, он растеряно посмотрел на девушку. Но та не стала обращать на его слова внимания. Она смазала руку и готова была ввести катетер.

– Стойте, - умолял Кирилл.
– Я вспомнил все!

– Профессор Кроберг уже поняла кто вы и отдала четкий приказ...

– Я не террорист!
– крикнул он, пытаясь выдернуть руки из ремней.

Девушка отшатнулась от ретивого пациента и громко позвала санитаров. Парни через две секунды оказались у его кресла, готовые скрутить неугомонному руки.

– Нет, прошу вас, стойте, мне нужно увидеть профессора Кроберг.

Но санитары не слушали. Они схватили его за руки и плотно прижали к спинке кресла.

– Не надо, - Кирилл перестал дергаться. Он знал, что это будет ошибкой. Единственное, что могло остановить его мучителей, это как можно быстрее озвучить что ему вспомнилось, - я не террорист. Я ученый, работал в БиоНИЦ с профессором Данилевским.

Медсестра еще раз смазала на руке место укола. Ей было все равно. У нее была четко поставленная задача и она не хотела растягивать это сомнительное удовольствие.

– Сообщите Кроберг обо мне, - упорствовал Кир. Он старался говорить ровным голосом, насколько позволяло его состояние. Но дрожь и слабость организма лишь придавали ему неуверенности. Если их не остановила фамилия Данилевского, то что их остановит? Что может остановить тех, кто вознамерился убить его? Лишь то, что заставит их задуматься.
– У меня есть важная информация. Готовится побег, они скоро сбегут у вас из-под носа!

Рука девушки с инструментом замерла в сантиметре от руки Кирилла. Санитары переглянулись и посмотрели на свою жертву.

– Хорошая попытка, - произнес один из санитаров, - коли давай, - приказал он медсестре.

Но девушка медлила. Она посмотрела в глаза Кира и убрала руку в сторону.

– Если говорит правду, то об этом нужно сообщить Кроберг и Мамонтову.

– А если врет?
– настаивал тот же санитар.

– Побег готовит Таш - староста. С ним еще пять человек, - Кир был убедителен.

Санитары медленно отошли от кресла. Обменявшись кивками, один из них вышел из лаборатории, другой остался возле двери. Медсестра отложила катетер на стол и через панель управления приостановила запланированную операцию по забору крови. Кирилл удовлетворенно вздохнул. Его дрожащее тело выпрямилось в кресле. Он тяжело дышал, но на лице появилась улыбка облегчения. Он смотрел на дверь лаборатории жестким взглядом. Теперь он не террорист и он это точно знал. Бояться нечего. Теперь ему есть что сказать не только Мамонтову, но всемогущей Кроберг.

VI. ДВА ВИРУСА. Глава 21. Гений

Сегодня Кирилл проснулся очень рано. Зимнее солнце не поспевало за молодым и энергичным вирусологом. Он поставил будильник на пять тридцать, но проснулся гораздо раньше. Волнение с каждой минутой заливало его новой холодной волной, и он не мог больше просто лежать и ворочаться на кровати. На часах без минуты пять. «Хватит лежать», - и его нога ступила на холодный пол. Кирилл усмехнулся, глядя в пол. Ему вспомнилось, какие мысли убаюкивали его разум, когда он ложился спать.

– Сегодня я с тобой уж попрощаюсь, - сказал он, выдерживая тон победителя.

Кирилл поправил растрепанные волосы и направился в ванную.

В отражении зеркала на него глядели уставшие глаза, завязшие в темных кругах. В последнее время тревожные сны стали частыми гостями в его голове. Немного отросшие каштановые волосы, небрежно уложенные сном. Пора было идти к парикмахеру. В противном случае, скоро на укрощение растрепанной шевелюры будет уходить непозволительно много времени. Четырехдневная щетина скрывала плавный, немного женственный изгиб подбородка. Отсутствие выдающихся мужских скул, которыми обычно гордились парни, всегда расстраивало его. Одно время Кирилл грезил обратиться в клинику красоты, где ему подправили бы черты лица, сделав их более мужественными. Но вместе с тем, Кирилл всегда утешал себя тем, что его темно-карие глаза и идеальный нос вкупе с высоким лбом делали его очень привлекательным. Ему не хотелось лишаться этого и, вскоре, он смирился с отсутствием угловатых скул. Высокий, среднего плеча - он всегда был удостоен внимания женских сверкающих глаз. Только сейчас все портила излишне длинная щетина, которая больше походила на брезгливую недобороденку. Впрочем, несмотря на желание вырваться поскорей из холодной ванной, Кирилл решительно вынес щетине приговор - сбрить.

 Кирилл работает в Биологическом научно-исследовательском центре имени Н. Ласара, старшим сотрудником лаборатории по исследованию особо опасных заболеваний. Еще в университете он продемонстрировал агрессивное рвение в исследовании вируса нулевого иммунитета, носителем которого была его мама - Екатерина Семиовская. ВиНИ, как его называли, всегда появлялся неожиданно и на последней стадии развития приводил к возникновению синдрома отмирания клеток организма - СОКО. Несмотря на множество исследований и изобретение купирующих лекарств, ВиНИ не удавалось остановить. Он обладал большой адаптивностью и быстро находил способ противостоять лекарствам, которые ограничивали его деятельность в организме и снова «выключал» клетки. Самым большим риском в борьбе с ВиНИ являлось то, что после перерождения, он становился более агрессивным. А рубеж, когда проявится СОКО мог быть пересечен неожиданно, что негативно сказывалось на лечении пациента. Всего же у ВиНИ было четыре основных вида. И три из них приводили к развитию синдрома отмирания, большинство от которого умирали на второй стадии. Примерно 15 процентов заболевших доживало до третьей и лишь пять процентов переходили в самую жуткую четвертую стадию, при которой пациенты сохраняли только лишь сознание и работоспособность мозга. Их цинично называли «говорящими овощами». Большинство просили об эвтаназии. Ведь речь о выздоровлении уже не шла. Тело вернуть к жизни было невозможно. Оно доживало последние месяцы. Министерство науки предписывало поддерживать жизнь таким пациентам до последнего, так как больных СОКО в четвертой стадии было не много, а данные о вирусе нужно было как-то получать. Конечно же, это предписание было негласным. Однако исследовательская наука была прежде всего. И когда кто-то из врачей из жалости отключал таких больных от аппаратов жизнеобеспечения, то тайным арбитром всегда выступало Министерство науки. Наказание было жестоким - прекращение медицинской практики до конца жизни. Министерство здравоохранения во многом подчинялось Министерству науки. Что делало открытую конфронтацию маловероятной. Провинившихся врачей всегда подводили к плахе, установленной с научной точностью.

Кирилл прекрасно знал, что ждет его маму. Сейчас она находилась в приграничном состоянии и вскоре может развиться синдром отмирания. В институте он поставил перед собой главную цель - найти союзника в исследовании вируса нулевого иммунитета. Ему стоило больших усилий заинтересовать своего научного руководителя Владимира Долматова в перспективности своей работы. И одаренность Кирилла сыграла в этом не последнюю роль. Долматов видел в новом студенте свое отражение: замкнутый, не умеющий завязывать нужные знакомства, но идущий на пролом любой стены. И что самое удивительное: ни одно препятствие не останавливало Кирилла. Ведь его главным мотиватором была больная мама. На втором курсе Долматов внял доводам упорного студента, и они принялись вместе изучать ВиНИ.

Кирилл знал вирус как положено истинному противнику знать своего врага. С двенадцати лет, он со старшей сестрой наблюдал за медленным угасанием матери. Он вел дневники, читал литературу. Окончив школу в шестнадцать лет, он пошел на подготовительные курсы в Екатеринодарский институт вирусологии. Он выбрал его. Осталось учебному заведению выбрать Кирилла. Как довольно часто происходит, таких как Кирилл, быстро заметили. И даже отсутствие денег на обучение не стало для него преградой. Его ум был нужен институту и его взяли на бюджетное место.

На третьем курсе Кириллом заинтересовался военный исследовательский институт. Коллекторы предложили одаренному третьекурснику перейти к ним и заняться военными разработками. Однако Кирилл отказался. Он не мог оставить исследования ВиНИ. Даже когда коллекторы из военного института пообещали не препятствовать его работе с вирусом нулевого иммунитета, Кирилл не согласился. С Долматовым они почти три года изучали ВиНИ и добились хороших результатов. Бросать исследования и лишать себя важного союзника в лице научного руководителя Кирилл не желал. К тому же он считал невозможным изучение особо опасных заболеваний под покровительством военных. Хотя потом он пожалеет, что отказался от щедрого предложения людей в погонах. Кирилл остался в своем Екатеринодарском институте и вместе со своим профессором Владимиром Долматовым продолжил исследования.

Близился шестой, завершающий год обучения. Реальность рисовала перед Кириллом необходимость перевода исследований на более высокий уровень. В какой-то момент его гению стало тесно в провинциальном институте. Все чаще Кирилл задумывался о Петрополисе - столице биологической инженерии. Но посылаемые запросы в крупные исследовательские центры не приносили ожидаемых результатов. Все до одного медицинские институты отвечали одинаково: «недостаточно практических данных», «бесперспективность исследований» и гранта никто не давал. Но Кирилл был непреклонен. Он верил в то, что лекарство от ВиНИ можно найти. Довлатов предложил Кириллу остаться в стенах родного института и работать с ним, преподавать. Обдумывая, по сути щедрое предложение научного руководителя, Кирилл пришел к выводу, что его исследования застрянут на теоретическом уровне, останься он в родном городе. Большая тень вопроса нависла над перспективами продолжения карьеры. Мать и сестра - Маргарита, немногочисленные знакомые, уговаривали поумерить пыл и заняться тем, что у него уже в руках. Но Кирилл желал большего. Он знал себе цену и цену своей работе. Для него было немыслимо прозябать где-то в захолустье: изучать тараканов, лягушек и преподавать студентам основы вирусологии, когда он шагнул на сотни шагов дальше. Он выбрал свой путь. За пару месяцев до окончания института он провел последний опыт над вирусом ВиНИ. Кирилл даже забыл о выпускном дне и вручении дипломов. Когда прозвучало его имя, никто не вышел к трибуне. Вместо него документ получил профессор Долматов.