Чтение онлайн

Мое тело опустело, все внутри было темной пещерой. Все почернело на миг от грязного воспоминания. Я не молила об этом, я умоляла остановиться, я отталкивала его, но он все равно входил в меня.

Я вспомнила, что почти опаздываю на французский, схватила сумку и побежала. Мартин ждал меня у общежития.

– Прости, из–за меня ты опоздаешь, – сказала я.

– Мы. Мы опоздаем. У нас один урок. Французский, – он напомнил, что этот урок был для нас общим. – Но не переживай. Мы не сильно опоздаем.

– Да, – я все еще была растеряна после звонка и воспоминания.

– Ты в порядке? – спросил он, пока мы шли к Морган–янг–холлу по обычному пути. Не было времени на долгий путь. – Ты в порядке? – повторил он.

О, я забыла ответить.

– Да, – выдавила я. – Черт!

– Что?

– Нужно бежать, – я сжала его руку. – Сослагательное наклонение, помнишь?

Если опаздываешь на французский, приходится говорить весь урок в сослагательном наклонении: «Avis aux retardataires de mon cours, je vous imposerai l’utilisation exclusif du subjonctif», – предупредила мисс Думас в первый день. Это наказание было жестоким, но эффективным, потому что все, кто учил французский, знали, что сослагательное наклонение было самым сложным. Никто НИКОГДА не опаздывал на урок мисс Думас.

– Проблем не будет, – сказал он, пока мы бежали.

– Ты предсказывать умеешь?

– Нет, я уже позаботился об этом.

– Позаботился?

– Когда я понял, что ты опоздаешь, я позаботился об этом.

Я не успела узнать, как, мы толкнули тяжелую дверь здания, зазвенел звонок. Мы опоздали. Но Эми у кабинета французского оживленно общалась с мисс Думас. Наша учительница стояла спиной к нам, ее каштановые кудрявые волосы были уложены на голове, она болтала en francais с Эми. Мартин коснулся моей руки, замедлил меня, чтобы мы беззвучно прошли по коридору. Я повторяла за ним, а Эми воскликнула:

– Certainement! Il me fera un grand plaisir de r'ediger un essai pour vous.

– Formidable, – сказала мисс Думас Эми, мы с Мартином прошли в класс незаметно для учителя. Я заняла свое место, он – в нескольких партах от меня. Мисс Думас вошла через две секунды в класс и бодро сказала. – Bonjour, mes amis!

Она прошла к своему месту за столом, начала урок, не заметив, что мы опоздали. Я тихо выдохнула с облегчением. Я ненавидела сослагательное наклонение. Но мне было не по себе. Где я была бы, если бы Эми, Мартин и Илана не бились за меня, спасая от учителей, плохих парней и самой меня? Я была Алекс, пианисткой, желающей быть в Джуллиарде. Теперь я была неприкасаемой.

Урок закончился, и ко мне повернулась девушка, сидящая передо мной. Я немного ее знала. Ее звали Мэл, сокращенно от Мелисса, как мне казалось. Она была хрупкой, меньше, чем полтора метра. У нее были светло–каштановые волосы, которые она всегда заплетала во французскую косу (я сидела за ней на этом уроке).

– Привет, – тихо сказала она мне.

– Привет, Мэл, – сказала я.

Она оглядела комнату, развернулась и больше ничего не говорила. Ладно. Я схватила сумку и пошла на выход. Мартин появился рядом со мной.

– Итак, – он склонился так, чтобы его слышала только я, – хочешь провести со мной время этим вечером?

– Да, – сказала я. – Но не знаю, будут ли там Майя и Т.С.

– Можно пойти в другое место, – хитро сказал он.

Мои глаза расширились.

– Ты – Пересмешник. Ты не можешь нарушать правила. Мы не можем выходить по вечерам, кроме пятниц.

– Какая послушная девочка, – поддразнил он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Слова и поступки

Эми нашла меня после математики.

– Мы решили провести суд через месяц. Где–то в середине марта. Скоро выберем точную дату, – сказала она мне и Майе и добавила с успокаивающей улыбкой. – Я хотела, чтобы вы знали, что времени на подготовку много, – это она добавила для Майи, которая кивнула, понимая указания.

– Конечно, мы будем готовы, – сообщила Майя.

– Картер знает, что это будет в марте? – спросила я.

– Знает вкратце, – сказала Эми и ушла, может, чтобы доставить послание лично. Я пыталась представить, как она выслеживает его после его последнего урока, говорит ему лично, но не удавалось. Может, у нее был другой – безопасный – способ доставить послание обвиняемому.

– Начнем с твоих показаний, – сказала Майя, когда мы вернулись в общежитие.

Я снова описала ту ночь для Майи, и она записала все в свою тетрадь. Я добавила, что вспомнила утром, как пыталась отбиться.

– Он отвратителен, – сказала она едко, а потом обняла меня. – Мне так жаль, что он сделал это с тобой, – она продолжала так, критикуя его и утешая меня. Я ощущала себя грязно только от разговора об этом, и когда она ушла на дебаты, я приняла душ, смывая слой воспоминаний.

Я высушила волосы, надела джинсы и свитер, который одобрила бы Кейси.

Мартин постучал в восемь. Я впустила его.

– Эй, – сказал он, когда дверь закрылась за ним.

– Эй.

Я опустилась на свой стул, он взял стул Т.С.

– Как прошло сегодня? Было сложно?

Я пожала плечами. Я не хотела об этом говорить, даже с ним. Или особенно с ним. Я не хотела, чтобы у нас все было о нем.

– Все было хорошо, – сказала я, не сообщив ему о звонке.

Он нахмурился, пронзая меня взглядом.

– Уверена?

– Да, – с нажимом сказала я.

– И Эми сказала тебе, что суд пройдет…

Я прервала его.

– Мы можем поговорить о науке или чем–то еще?

Его глаза вспыхнули, когда я сказала это, и он заговорил о своих последних открытиях насчет собак, дельфинов, свиней. Я не очень–то любила науку, но сейчас меня развлекали его истории, потому что они оживали, когда он рассказывал их. Он вытащил из заднего кармана телефон. Я напряглась на миг, думая, что его отправили Пересмешники, и ему пора идти. Я не хотела, чтобы Эми забирала его у меня.

– Я обещал, что покажу тебе фотографии эффекта Мейснера, – сказал он, открывая телефон.

– Да, я хотела их увидеть, – пошутила я.

– Эй! Сарказм на мне не работает. Я все равно их тебе покажу, – он подвинул стул, оказался рядом со мной. Он склонился, и я на миг отвлеклась его близостью, чистым запахом и тем, как мне нравился его запах. Он полистал картинки магнита, а я склонилась к его шее, мои губы задели его кожу, и он тихо застонал. Мне понравился этот звук. – Ты не хочешь смотреть на фотографии, да? – дразнил меня он.