Чтение онлайн

– Я бы остался, - решительно рубанул он рукой воздух.
– Остался бы и боролся.

– За любовь бороться нельзя, - возразил Жан.
– Не можно.

– Еще как можно!

Сашка снова забегал по комнате, засыпая Жана примерами из мировой классической литературы. Опуская финалы - почти все они были почему-то печальны, - он рассказывал исключительно о борьбе героев и героинь за то, что им казалось счастьем, судьбой. Жан слушал и не слушал. Он видел перед собой Лизу.

– Знаешь, - перебил он Сашу на самом интересном, как тому казалось, месте, - а если я полечу в Сочи? Смогу я ее найти? Ведь у вас есть - как там ее?
– прописка, и я знаю фамилию.

– Прописка-то есть, но в частном секторе...

Сашка принялся объяснять Жану наши удивительные порядки и то, как все или почти все их обходят, хитрят и обманывают родное государство, потому что иначе фиг-два проживешь! Жан опять-таки не очень слушал, уловив главное: Лизу найти почти невозможно.

– Никто еще не смог определить, что такое любовь, - разглагольствовал между тем Сашка.

– По-моему, любовь - это то, что всегда плохо кончается, - неожиданно выдал свое, не очень-то справедливое определение любви Жан.

История с Лизой сделала его взрослым. И пессимистом. Правда, на время.

Сашка, разумеется, возмутился и ринулся в бой, отстаивая чисто советское понимание любви как единение душ и сердец. "А близость? Когда два тела сливаются в одно, и такая нежность и страсть, и ты весь принадлежишь своей женщине? Ты забыл про тоску нашего тела, друг", - подумал Жан, но спорить не стал.

– Прости, я хочу спать, - неожиданно сказал он и вышел.

В своей комнате повалился в чем был на кушетку и мгновенно заснул. Проснулся среди ночи от холода. Принудил себя встать, вытащил белье из стоявшего у стены ящика, разделся, лег, укрылся зеленым пушистым одеялом и так пролежал до утра, глядя невидящим взглядом в окно - черное, затем серое, розовое и наконец алое: встало солнце. Он смотрел и на стенку и сначала не различал ее, потом она проявилась, как фотопленка, окрасилась розовым цветом, яркое солнце осветило ее и всю комнату. "Да, она не приедет". Жан понял это так ясно, словно кто-то шепнул ему в самое ухо.

Он встал, оделся и, не позавтракав, не выпив даже чаю, поехал в свое посольство. Не позволяя себе задуматься, подавив колебания, чуть ли не страх, поговорил с клерком.

– Вам повезло!
– сверкнул жемчужными зубами клерк.
– Заболел наш атташе, и мы еще не успели сдать его билет на Париж. Соберетесь за день? Зато полетите в первом классе. И без доплаты. Давайте сюда ваши бумаги! Давайте, давайте, ну что же вы?

– Спасибо, - выдавил из себя Жан, ужасаясь всему, что наделал.

Он вышел в тихий переулок, полный листвы, тени, покоя - дипкорпус умел выбирать здания!
– и поехал назад - прощаться с Сашкой, со всем, что было его родным домом, к чему прикипело сердце, как он понял это сейчас! И еще он написал письмо Лизе, полное горечи, любви и упреков.

"Но если ты решишься, то сообщи мне!
– взмолился в конце письма.
– Наш поэт Превер..." Волшебные строки Превера Жан написал по-французски, как помнил, не совсем точно. Он был словно в бреду. Не очень-то понимал, что делает. Сашка только шумно вздохнул, когда Жан вручил ему письмо для Лизы.

– Может, останешься?
– без всякой надежды спросил он.
– Ты ведь делаешь глупость.

– Не смей!
– тонко вскричал Жан и стукнул кулаком по столу так, что задребезжали стаканы, из которых они пили на посошок.
– Не смей называть меня идиотом!

– Да я и не называю, - оторопел Сашка.

Но Жан не дал ему ничего объяснить. Как на экране в кино, увидел он гневное лицо Лизы, когда сказал ей, что она - дурочка... Этот русский язык! Теперь он и его ненавидел - за все, что пережил здесь, в России.

5

Никто тебя не любит так, как я,

Никто не поцелует так, как я...

Томный баритон мягко, по-южному выговаривал банальнейшие слова, но музыка была прелестной и со стертыми словами смиряла, их затушевывала, прикрывала. Времена, когда песни стали вообще состоять из двух строк, повторяемых бесконечно, с идиотским упорством, были еще впереди. В сравнении с ними автор этой, с каким-никаким, а сюжетом, был прямо-таки Лев Толстой.

А тут еще искусный полумрак ресторана, под потолком медленно вращается блестящий, в клеточку, шар, посылая танцующим разноцветные блики... Ах как прекрасна жизнь! Артем нежно прижимает Лизу к себе. На ней узкое, цвета морской волны платье, немецкие - кофе с молоком - ажурные туфельки. Где-то там, в другом конце зала, Ира с Борисом. В углу - их столик: вино, закуски, цветы в узенькой вазе, лампа под шелковым абажуром отбрасывает на столик розовый цвет.

"Никто не поцелует так, как я..." Лиза почти влюблена в этого славного парня. Как он на нее смотрит, как пожимает ей руку! А вчера вечером они даже поцеловались, правда, всего один раз: Лиза вырвалась и убежала - так закружилась у нее голова. Это Жан виноват: разбудил в ней женщину, со страхом и восторгом она почувствовала это вчера. Нет, больше никаких поцелуев: она за себя боится. И потом, здесь, на юге, это было бы просто пошло.

– Ты, конечно, права, - согласилась с ней Ира, - а главное, у тебя есть Жан.

– Да, главное - Жан, - мечтательно подтвердила Лиза.

Она лежала на диване - хозяйка снова отчалила на два дня, - Ира смазывала кремом ее обгоревшую спину.

– Надо зайти на почту, - вслух подумала Лиза.

– Ты все время так говоришь, - проворчала Ира и зачерпнула из баночки еще одну порцию жирного белого крема.

– Так ведь все время рядом Артем, - простодушно объяснила Лиза.

– Да уж, - не без ехидства подтвердила Ира.
– Артем от тебя ни на шаг.

– И как-то при нем неудобно, - задумчиво продолжала Лиза.
– Но завтра зайду обязательно.

А назавтра их как раз и пригласили в ресторан. Тогда это было совсем недорого. Проблема заключалась в другом: в "Морской", самый модный ресторан в Сочи, как и в любой другой, надо было попасть. Приходилось выстаивать час-другой до открытия - мужчинам, конечно, - и занимать для себя и своих дам столики. Уже в семь пятнадцать швейцар вывешивал табличку, обрамленную золотом - "Свободных мест нет", - и с сознанием собственной значимости, в галунах и ливрее, насмерть стоял у дверей.

"Никто не приголубит так, как я..."

Так Лиза пропустила еще один, последний для Жана день.

Натеревшись с помощью Иры кремом, она бухнулась, счастливая, в постель, сразу заснула, но проснулась среди ночи в страшной, непонятной тревоге. Ей приснился Жан. Лиза села на кровати, опустила ноги на плетеный домотканый половичок. Огромная луна светила в окно - ситцевые занавески лишь чуть-чуть приглушали ее лучи, - взлаивала какая-то шавка, наверное, во сне. Молчал на станции строгий металлический голос, и вообще ничто в эту ночь там не двигалось и не грохотало.