Чтение онлайн

Но вернемся к содержательной статье Л. Лопуховского. Автор приводит следующие цифры потерь противника: «.. .По данным военного архива ФРГ в период с 4 по 20 июля 4-я ТА потеряла 18 594 чел. ...Войска АГ «Кемпф» за этот же период потеряли 15 960 чел. ... Соотношение потерь Воронежского и Степного фронтов (по официальным данным) и ГА «Юг» составляют 4:1 не в нашу пользу... По немецким данным, обе группы армий — «Юг» (с 5 по 20 июля) и «Центр» (с 5 по 11 июля) потеряли 56 827 человек. В эти же сроки наши три фронта — Центральный, Воронежский и Степной, по официальным данным потеряли 177847 солдат и офицеров. Потери сторон в живой силе в Курской оборонительной операции соотносятся как 3:1 в пользу противника. С учетом наших данных оно составит 4:1 не в нашу пользу». Что касается 2 ТК СС и 3 ТК, то по оценке автора, оба этих корпуса с 10 по 16 июля в боях под Прохоровкой потеряли порядка 7 тыс. чел. «... Соотношение по потерям в людях порядка 6:1 в пользу противника... К сожалению, факты говорят о том, что к июлю 1943 г. наши войска еще не в полной мере овладели наукой побеждать малой кровью». В заключение автор еще раз отметил, что «основную роль в достижении победы в Прохоровском сражении и в Курской битве в целом сыграл советский солдат, от которого в конечном счете зависело осуществление всех замыслов и решений командования».

Итак, в этом кратком разборе наиболее интересных публикаций о Курской битве рассмотрен ряд новых официальных документов, которые, в отличие от прошлых лет, более полно и объективно раскрывают грандиозность боев на Курской дуге (в районе Прохоровки, Обояни, Понырей и др.) и героизм личного состава, участвовавшего в тех июльских баталиях.

Думаю, что это именно та «взвешенная и объективная информация», к которой призывал наш Президент 18 ноября 2003 г. в Генштабе на встрече с ветеранами Вооруженных Сил. Поэтому не будет чрезмерной смелостью предположить, что для постоянных и внимательных читателей «Воено-исторического архива» представляется отличная возможность на основе всех этих документированных материалов самим сформулировать собственный вывод о событиях тех дней. Сделать это не сложно, проанализировав краткое содержание приведенных публикаций, подробное изложение хода боевых действий 10-16.07 (ВИА, №33-39) и возникшие по этой теме дополнительные вопросы и замечания (ВИА, №43 и 46). Но чтобы читатели получили более полную и ясную картину всего происшедшего, а по спорным (недосогласованным) позициям смогли бы точнее выработать свое личное отношение, обоснованно предложить на их суд несколько дополнительных замечаний к последним возражениям Л. Лопуховского (ВИА, № 46).

1. Ему непонятно — «... почему Манштейн сразу не воспользовался «победой» и не завершил разгром Ротмистрова... и не продолжил своего «победного» марша к Курску». А далее совсем удивительное: «... Неужели потому, что ОКХ вывел танковый корпус СС из его подчинения? Но это произошло только 17 июля».

Начну с конца. К сожалению, поставив таким образом алогичный вопрос, автор далеко вышел за рамки «некорректности», ибо любой, даже школьник, в состоянии понять, что если у наступающего изымают его основные ударные силы (в данном случае 2 ТК СС и др.), то только больной на голову полководец будет пытаться продолжать атаковать противника. Манштейн («Уважение, испытываемое Гитлером к Манштейну, граничило со страхом» — Д. Ирвинг) принимает разумное решение: «... В связи с таким уменьшением сил командование Группы было вынуждено отказаться от запланированных (16.07 — B.C.) ударов, прекратить операции и вернуть армии на исходные позиции». Неужели непонятно? Далее. «... Почему Манштейн сразу не воспользовался «победой» и не завершил разгром армии Ротмистрова?». Ответ очевиден — Манштейн, согласно опубликованным данным, просто не успел это сделать, так как 13.07 Гитлер всю операцию «Цитадель» отменил (хотя 2 ТК СС продолжал наступательные действия до 16.07 — см. схему 2). Второй же план Манштейна (по прибытии 16.07) был перечеркнут решением ОКХ от 17.07. Поэтому завершить разгром армии Ротмистрова 2-й ТК СС (согласно данным автора) также не имел времени, ибо ее оставшуюся часть по приказу Ватутина уже 13-14.07 стали выводить в резерв для срочного доукомплектования. «НВО» (№20, 2003): «... а 5 гв. ТА, брошенную в огонь 12.07, уже надо выводить в резерв. Последнее фактически говорит о том, что соединения и части Ротмистрова к исходу 14 июля 1943 г. не представляли из себя полноценной боевой силы». Здесь и добавить нечего. Что касается продолжения «победного» марша к Курску, то тут автор лукавит, ибо наверняка лучше меня знает, что план этот (от 12.07) был отменен Гитлером 13.07 и после этого никто никаких «маршей к Курску» не планировал. Поэтому вытаскивать на свет и тем более обсуждать несостоявшийся бумажный вариант историку не следовало бы.

2. И хотя я всегда избирательно рассматривал только действия 2 ТК СС против 5 гв. ТА, автор упорно втягивает меня в рассмотрение всех операций Воронежского фронта-оборонительных и наступательных. Он не согласен с моей формулировкой «мы имеем дело с наступательной операцией». Его формулировка: «... не было и контрнаступления. И уж тем более не было фронтовой наступательной операции...». Ну, а что же

тогда было? А был (напоминаю) доклад Ватутина Сталину о переходе войск центра Воронежского фронта (12.07 в 8.30 ) «в наступление». Кто проводил операцию, армия? Нет, ее проводил фронт! Замысел этой операции включал в себя практически все основные силы фронта, то есть до 6 армий (ВИА, №39, с.68). Но это «де-юре». На самом деле («де-факто») армий было даже на одну больше, так как 5 гв. ТА практически имела двуармейский состав («до 1100 машин»). Разъясняю: согласно данным Генштаба реальный состав танковых армий в период «лето-осень 1943 г. — 589 ед. (73,7% от штата)». Что касается 1-й и 2-й ТА, то в их составе к началу Курской битвы было соответственно 542 и 456 танков. И конечную, четко обозначенную, цель операции назвал не я, а автор: «... планировалось развивать наступление на Томаровку» (ВИА, №39, с.68). Сразу оговариваюсь, что опровергать (в отличие от автора) ватутинские формулировки я не собираюсь, равно как и разбирать в условном наклонении возможные действия Манштейна ввиду их надуманности и нереальности. Тем более, что Ватутин считается в первую очередь одним из грамотнейших штабистов, поэтому достоверность его формулировок сомнений не вызывает.

Теперь надо разобраться, какое было наступление (или контрнаступление, как «разновидность наступательных действий» — ВЭ, т.4, с. 157) - «фронтовое» или нет, и кто первый сказал «А» — «фронтовое». Согласно теории, контрнаступление «... может быть... или оперативного масштаба... в форме фронтовой или армейской контрнаступательной операции». Пока все соответствует «фронтовому» уровню. Основным же показателем фронтовой операции «... является количество участвовавших в операции войск» (ВЭ, т.6, с.64). Как мы убедились, в нашем случае в операции (фронтовой, наступательной) было задействовано абсолютное большинство войск ВФ. Из-за обилия интересного материала Л. Лопуховский, видимо, забыл, что не я, а именно он, на стр. 62 (ВИА, №39) первым определил фронтовой масштаб наступления (или его разновидности -контрнаступления). Цитирую: «Войска фронта перешли в решительное контрнаступление». Что касается результатов этой операции, качества ее проведения и последующей трансформации, то это уже совсем другой вопрос и к сути нашего спора не относится. Кстати, «фронтовой» масштаб этих действий автор отметил и в своей статье «Прохоровна — без грифа секретности» («НВО», №39, 2003).

3. Комментируя данные Института военной истории МО РФ о потере только 12.7 5 гв. ТА 500 танков, автор считает: «... у нас нет причин не соглашаться с мнением специалистов, которые имеют более широкий доступ к материалам ЦАМО» (ВИА, №39, с. 163). Убедительно. Однако когда я привел данные этого же института о реальном составе 5 гв. ТА — «... 1100 (данные Института военной истории)» (ВИА № 43, с. 106), то оказалось, что «... приведенное В. Сафиром число танков — 1100, не подтверждается документами». Железная логика. Сомневающихся адресую к первоисточнику, с которым автор, как я понял, не знаком: «Стратегические решения и Вооруженные Силы». М. 1995. т.1, с.307: «... и выдвигавшейся 5-й гв. танковой армии (5 корпусов, до 1100 машин)».

Автор к тому же упрекает меня в том, что я не согласен с выводами «К. Г. Фризера уже с позиций сегодняшнего дня» о ничейном исходе танкового сражения 12 июля. Да, не согласен, так как:

• приведенные В. Замулиным и Л. Лопуховским документальные данные о потерях сторон более чем достаточны, чтобы не принять предложенную Фризером (как в шахматах) «ничью»;

• Фризер выступал отнюдь не с «позиций сегодняшнего дня», как почему-то утверждает автор, а согласно сноске «6» — 10 (!) лет назад, 12.07.93 г. на Московской юбилейно-парадной конференции, практически не имея доступа к нашим архивам и основываясь главным образом на крайне недостоверных мемуарных сведениях. И что говорить о Фризере, когда наш уважаемый автор честно заявляет («с позиции сегодняшнего дня»), что «... не удалось найти в архиве полные сведения о потерях танковой армии».

• Да и Фризер с коллегами разобрались в своих разночтимых подсчетах танковых потерь Вермахта только 3 года спустя, на Ингольштадтской научной конференции (1996 г.), перевод которой (возможно, ошибаюсь) у нас до «сегодняшнего дня» не без умысла отсутствует, и материалы ее никто не комментирует. Так что более достоверный анализ реальных танковых потерь сторон на прохоровских полях откладывается на неопределенное время.

И последнее — о 160 танках 5 гв. ТА по состоянию на 9 августа 1943 г. при передаче армии Степному фронту. Объясню свою «некорректность»:

• автор утверждает, что к 3.08 армия была укомплектована до штата. Тогда возникает вопрос: а куда же испарились за 6 дней порядка 700 (!) танков, если о столь «кровопролитных» боях нет никаких следов в официальных изданиях и не опубликованы соответствующие боевые документы — выписки из дневника боевых действий 5 гв. ТА? Да и Лев Николаевич ни одного подобного документа, как говорят, на стол не положил. Вот если он документально докажет столь масштабную потерю танков, то я тут же признаюсь в «некорректности»;

• к тому же автор, видимо, забыл (напоминаю!), что Ротмистров в своей книге («Стальная гвардия». М. 1984) кроме безвозвратных потерь назвал и количество поврежденных — более четырехсот танков! Я же считал (так принято) общие потери, причем только ориентировочный порядок этих цифр, не занимаясь бесперспективным подсчетом, сколько безвозвратно потеряно «Тигров» — 5 или больше. Поэтому, проведя несложный арифметический подсчет, легко убедиться, что в диапазон «до 80%» (то есть от 70 до 80) практически вписываются все потери 5 гв. ТА, как безвозвратные (участвовавшие только в первом боевом дне -500:670=75%), так и приведенные выше общие за два боевых дня.

Мое утверждение о том, что «приведенные данные потерь сторон в процентном соотношении ни о чем не говорят», относится к конкретному факту непосредственного столкновения двух сторон 12.07. В этом случае победитель тот, у кого реальный остаток (а не %) больше в сочетании с суммарным превосходством по Комплексу боевых свойств (КБС). Простой пример. Встречный бой танков 10 против 10. Одни теряют 9 танков (90%), другие — 8 (80%). Проценты запредельные, но два

оставшихся (при 80% потерь) уверенно добивают в неравном бою одного. По проценту потерь во всех армия развитых стран общее состояние части или соединения оценивают после боя. Системы расчетов при этом практически одинаковы, и процентные отклонения минимальны. Такая методика оценок (например, японских специалистов) приведена в «НВО» (№ 26, 2003): «при потерях в 30% войсковая часть теряет боеспособность, а при 50% потерь — это разгром» (у 5 гв. ТА практически все «%» за 50). А теперь попробуйте определить, какой формулировке в схоластическом сопоставлении (по Лопуховскому) следует отдать предпочтение (о 5 гв. ТА) — «потерпела поражение» или «проиграла»?. Я, например, учитывая опубликованные автором проценты потерь 5 гв. ТА и 2 ТК СС, принципиальной (глубинной) разницы не улавливаю. Будем считать, что не разобрался.