Чтение онлайн

• Если бы мне показали до публикации измененную статью, я бы сразу увидел и исправил техническую описку в моей дискете — вместо «18-й гвардейский танковый» следует читать «18-й танковый».

И последнее. Из заключительной части статьи с перечислением опубликованных недостоверных сведений о прохоровских событиях Уткин додумался вычеркнуть фразу — самый главный пример дезинформации о якобы наличии в 5 гв. ТА танков Т-34 с 85-мм пушкой: «таких танков в армии П. Ротмистрова было большинство». Автор столь нелепого заключения — И. А. Родимцев («На святое поле с посевом лжи». «Советская Россия», 14.06.2001).

Андрей Райзфельд. «Огненная дуга» («Советская Россия», 05.07.2003).

На этот раз о Курской битве газета поместила статью на целый лист с подробным описанием боевых действий. В начале автор подверг критике предложение Ватутина об упреждающем ударе весной 1943 г.: «... не трудно представить себе, что произошло бы, если советские войска перешли бы в наступление и попали бы между Белгородом и Харьковом в чистом поле под контрудар полнокровных танковых дивизий Манштейна... Аргументы Жукова, Василевского... убедили Верховного Главнокомандующего принять решение о преднамеренной обороне». Однако эта аргументация далеко не бесспорна, ибо в своей оценке Ватутин был не одинок, так как при принятии его предложения самим начать наступление в апреле-мае (соотношение противоборствующих сил было практически таким же) группы армий «Центр» и «Юг» в то время на Курской дуге еще не имели новых «Тигров», «Пантер» и «Фердинандов» с более мощным вооружением. Поэтому тысячи танков Т-34 и KB с 76-мм пушкой получили бы подавляющее огневое преимущество над более слабыми танками Т-3 с 37-50-мм короткоствольными пушками (и недостаточным бронированием) и Т-4, переоснащение которых на 75-мм пушки к тому времени полностью еще не было завершено. В этом случае наши войска (и в первую очередь танкисты) не понесли бы столь оглушительные потери, как летом 1943 г., которые официальные историографы до сих пор пытаются преуменьшить. В статье приводятся таблицы соотношения противоборствующих сторон (без Степного фронта) по личному составу, танкам и САУ, артиллерии и самолетам. Описание боевых действий 12.07 автором заимствовано из мемуаров с мало достоверной трактовкой этих событий: «...Танки на максимальных скоростях сблизились с врагом и вклинились в его боевые порядки. Началась схватка на предельно малых дистанциях. И вот тут маневр, проход и быстрый набор скорости Т-34 давали ему преимущество... Поле боя осталось за советскими войсками, хотя победа далась высокой ценой». Потери автор назвал те, которые опубликованы в Военной Энциклопедии (т. 4, с. 361). К сожалению, абсолютное большинство приведенных фактов, как теперь стало известно (ВИА, №33-39), не соответствует действительности. Не ошибся автор только в оценке более высокой маневренности Т-34, удельная мощность которого (17,5 лс/т) действительно больше, чем у Т-3 и Т-4 на 15-20%. Далее Райзфельд, не приводя никаких реальных цифр, пытается доказать, что «почти половина» (?) из подбитым наших танков (как и всех за Курскую битву) «через день, два, три, неделю, опять вошли в строй, немецкие же танки были потеряны безвозвратно». Автор вводит читателей в заблуждение, «подбрасывая» для обсуждения совсем другую самостоятельную тему — о количестве танков, восстановленных войсковыми ремсредствами. Затея эта пустая, так как анализ достоверных данных о возврате в строй восстановленных машин до сего времени полностью не обобщен и еще ждет своих исследователей. Что касается потерь бронетехники, то во всех аналитических справочниках армий развитых стран их считают не «по Райзфельду», а по простой и всем понятной системе учета: безвозвратные и получившие повреждения (не могущие продолжать бой, но подлежащие, как правило, восстановлению). А кто, когда и сколько восстановил танков — это уже совсем «другая песня», и к оценке итогов непосредственного боевого столкновения прямого отношения не имеет. К тому же автор видимо забыл (если знал), что согласно данным «Полной энциклопедии танков мира» (с. 227) во время Второй мировой войны «советские танки ходили в атаку 3 раза, а немецкие – 11». Прокомментировал автор и статью М. Моргунова «Рухнувшая «Цитадель» («Вокруг света», № 7, 2003), назвав приведенные там данные «фальсификацией»: «...что, мол, под Прохоровкой только потому гитлеровцы не победили, что ... союзники высадились на Сицилии и все танковые дивизии пришлось отправить в Италию». Обвинение справедливо лишь частично, так как:

• Моргунов увязывал отмену операции «Цитадель» не с результатами боев под Прохоровкой, а решением Гитлера от 13.07.1943 г.;

• при определении главной причины остановки этой операции существуют две оценки. Первая — успешная высадка 10.07.1943 г. 7 А союзников на Сицилии, что заставило Гитлера принять решение (при решительном возражении Манштейна) о немедленном выводе из сражения по сути самого мощного танкового корпуса (2-го ТК СС) немецкой армии и отправке его в Италию с частью авиации и других войск. И только, во-вторых, начало наступления наших войск 12.07. Такую приоритетность поддерживает большинство немецких историков и многие другие. Вторая — начало наступления наших войск 12.07 и (не главное) высадка войск Паттона на Сицилии 10.07. Это позиция большинства наших историков;

• в связи с изменением общей оперативной обстановки в Италию были отправлены не все танковые дивизии 2 ТК СС, а только штаб корпуса и часть ТД «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер» во главе с Хауссе-ром. Остальные две дивизии были переведены на южное направление. Кроме этого, дивизия «Великая Германия» 48-го ТК была передана для усиления ГА «Центр».

Этот краткий обзор статьи в «Советской России» мною начат словами «на этот раз» в связи с тем, что газета однажды к июльским событиям 1943 г. уже публиковала столь же объемный материал о боях у Прохоровки, в котором все авторские обоснования «победы и удачных действий» 5 гв. ТА оказались недостоверными (И. А. Родимцев «На святое поле с посевом лжи», 14.07.2001).

Спекулируя на доверии редакции и не стесняясь похваляться тем, что «не смог поработать в архивах» и «вовсе не обязательно там сидеть» (?!), автор обрушил на головы доверчивых читателей газеты (тираж 300 тыс. экз.) поток лжи и дезинформации. Судите сами:

• «... За поражение в Курском сражении был снят со своего поста командующий немецкой 4 ТА генерал Хот». Это очередная выдумка автора, так как из всех частей Вермахта в районе Курска 4 ТА действовала наиболее успешно. Со своей должности Хот был снят Гитлером (не считаясь с возражениями Манштейна) только спустя 5 месяцев после начала Курской битвы — в декабре 1943 г. отнюдь не за «курские» дела (по Родимцеву), а после сдачи (6.11.43 г.) Киева.

• якобы «из-за разгрома 19 ТД ее командир застрелился». Автор, видимо, запомнил специально придуманный эпизод из крайне недостоверного киносериала «Освобождение». На самом деле генерал-лейтенант Рудольф Шмидт и не думал стреляться — он погиб в бою от осколка авиабомбы;

• и главное — апофеоз вранья, в корне меняющий суть огневого противостояния танковых частей 5 гв. ТА Ротмистрова и 2 ТК СС Хауссера на прохоровских полях: «... Вооружение советских танков «Т-34» — 85-мм пушки» (?!). А далее еще хлеще: «... (а таких танков в армии П. Ротмистрова было большинство)». Родимцеву, к сожалению, было неведомо, что Т-34 с 85-мм пушкой был принят на вооружение постановлением ГКО от 23.01.44 г., а первый серийный танк Т-34-85 сошел с конвейера завода №183, как я уже отмечал, только в марте 1944 г. Вот как выглядело первое «персональное» распределение этих танков Главковерхом: «29 марта 1944 г. Указание тов. Сталина, переданное Я. Н. Федоренко. Г. К. Жукову — танков Т-34: а) с 76-мм пушкой — 70 ед. б) с 85-мм пушкой — 100 ед. Танков ИС — 3 полка... Итого 317 ед. Срок отправки — немедленно». Поэтому грустно было смотреть в статье на большую (240х 148мм) фотографию танковой атаки с четкой надписью «Поле у Прохоровки», так как крупно сфотографированные танки Т-34-85 в июле 1943 г. на прохоровских полях появиться не могли. У этой достаточно популярной фотографии в других изданиях подпись была правильной: «Советская танковая атака в Одесской области. Апрель 1944 г.» (до Прохоровского поля не менее 700 км). Так что встречаются и такие «разъяснения» трагических событий прошедшей войны...

Лев Лопуховский. «Прохоровка — без грифа секретности. Горькая правда не умаляет подвига советских солдат, сорвавших планы гитлеровского наступления на Курской дуге» (НВО, №39, 2003).

В вводной части автор справедливо заметил, что «усиленно считая танки», СМИ совершенно забывают о людях, которые в боях под Прохоровкой «в конечном счете решили исход семидневных боев». В статье о событиях 10-16.07 отмечено: «... Фронтовой контрудар 12 июля не достиг поставленной цели и, вопреки установившемуся мнению, не привел к разгрому танкового корпуса СС... Ошибка с нанесением лобового удара... не позволила реализовать наше двойное количественное превосходство в танках над противником... 5 гв. ТА понесла огромные потери (около 500 подбитых и уничтоженных танков и САУ из 860 боеготовых)... Танковое сражение юго-западнее Прохоровки 12 июля закончилось неудачей... Противник также понес значительные потери, но сохранил боеспособность».

Во втором разделе статьи («Цена успеха») автор, досконально изучив архивные документы Воронежского и Степного фронтов, пришел к выводу, что показатели о потерях этих фронтов в личном составе согласно данным статистического исследования «Гриф секретности снят» («ГСС») как по количеству, так и по срокам действия существенно искажены, не учтены пополнения и др. Например, потери этих двух фронтов искусственно уравнены, хотя последний (Степной) фактически «подключился к операции только 19 июля... потери 7 гв. и 69 армий, переданных Степному фронту с 23.00 18 июля... полностью исключены из потерь ВФ... В результате из итоговых цифр обоих фронтов «выпали» потери этих армий за период с 1 по 20 июля... До передачи в состав Степного фронта 7-й гв. и 69-й армии потеряли свыше 56,7 тыс. человек, из них убитыми - около 11 тысяч, пропавшими без вести — 15,5 тысяч». Таким образом, «...общие потери войск Воронежского и Степного фронтов в ходе оборонительной операции, как и безвозвратные, оказались в 1,3 раза больше официальных». Подобное «распределение» авторами книги «ГСС» между двумя фронтами «... понадобилось для того, чтобы как-то сгладить тяжелые впечатления от огромных потерь Воронежского фронта, особенно при сопоставлении их с потерями противника». Однако следует отметить, что тонко подмеченный Л. Лопуховским «подгон» данных между фронтами в книге «ГСС» является для этого издания далеко не единственным. Уже неоднократно отмечалось (ВИА и др.), что в этой книге статистический учет, составленный по неполным и порой некачественным донесениям, зачастую с пропуском наиболее одиозных по количеству потерь операций, во многих случаях достоверным не является, в том числе и по итоговым данным о потерях личного состава за войну (у Лопуховского: «...официальные данные о величине потерь (8, 668 млн. чел.) доверия в обществе не вызывают»).

К приведенному автором примеру о специально сфальсифицированных («перераспределенных») цифрах потерь можно добавить еще несколько. Вот один из них. В упомянутой книге «ГСС» (с. 213) приведены данные о Висло-Одерской наступательной операции (12 января — 3 февраля 1945 г.). В таблице указано, что, как 1-й Украинский, так и 1-й Белорусский), фронты действовали «весь период», то есть 23 дня. При этом безвозвратные потери 1-го УФ показаны в 1,5 раза больше. Пытаясь доказать, что у командующего 1-го БФ всегда безвозвратные потери меньше, чем у командующего 1 УФ (статья «Атакуют маршала Победы», «Труд», 4.04.2002), ведущий историк Академии военных наук почему-то только по этой операции назвал их реальные цифры — 17032 (1 БФ) и 26219 (1 УФ). Суточные — соответственно 3363 и 5034. Что же касается остальных примеров по Московской, Ржевско-Вяземской и Берлинской операциям, то там специально приведен только практически нечего не говорящий процент безвозвратных потерь от общей численности войск фронта. Сделано это не без умысла, ибо у командующего 1 БФ во всех указанных операциях (да и других!) войск всегда было больше в 2-4 раза, поэтому, как ни дели количество безвозвратных потерь на общее количество войск, «%» априори будет меньше, чем у других его коллег, в то время как реальные значения безвозвратных потерь этого фронта, наоборот, в 1,4-3,7 раза больше. Так почему же автор статьи ухватился за данные именно этой операции? Ответ прост, как мычание — ему, профессионалу, было отлично известно, что в этих данных «ГСС», думаю, что специально (как бы невзначай), проскочила маленькая «неточность» (авось не заметят): якобы оба фронта действовали «весь период» операции, то есть по 23 дня. Однако, на самом деле («История военного искусства», с. 305) в течение всего этого периода боевые действия вел только 1 УФ (с 12.01. по 3.02.45), а 1 БФ в бой вступил на 2 суток позже (14 января) и закончил операцию через 21 сутки (3 февраля) одновременно с 1 УФ. Названные же автором (и в «ГСС») потери 1-го БФ были исчислены по несопоставимым показателям, как результат деления не на реальные «21 сутки», а на «23» (проверим по цифрам «ГСС»: 77342 (всего): 3363 (суточн.)— 23 (!) суток) и, по сути, являются сфальсифицированными [333] . Теперь же определить, какие дополнительные потери понес 1-й БФ (малые или большие), если бы его войска провели в боях еще двое суток, физически невозможно. Поэтому очевидно, что единственный пример с реальными цифрами безвозвратных потерь 1-го БФ (якобы меньших, чем у других фронтов) не подлежит серьезному рассмотрению.

А вот данные событий, изложенных в «НВО», №9, 2003 — «Эпопея Невского пятачка». Наверняка они не нашли своего отражения ни в номенклатурном, ни в статистическом разделе книги «ГСС». Краткое содержание этой позорной «военной операции» таково: с сентября 1941 по январь 1943 (16 месяцев!) на клочке земли у Московской Дубровки размером 2,5 км по фронту и 700 м в глубину (всего 1,8 км2) погибли 200 тыс. бойцов 115, 1, 86, 168, 10 и 45– й стрелковых дивизий, а также 4– й отдельной бригады морской пехоты. Полнейшая бессмысленность и трагедия подобного преступления заключались в том, что из этой придуманной мясорубки не могли эвакуировать даже раненых. Исходя из данных Генштаба о средней численности стрелковой дивизии за 1941-1943 гг. (5,7-6 тыс, чел.), мудрые военачальники «просто так» вывели в расход состав 34-х дивизий! Дорога к смерти была только в одну сторону... Прав был писатель-фронтовик В. Астафьев: «Генералы сорили солдатами, как песком».

И последний пример неточных (мягко говоря) подсчетов в книге «ГСС» (с. 357) потерь танков, например, в 1942 году. Вот редкий документ — справка ГБТУ от 1 марта 1943 г. (Н. Бирюков. «Эпистолярные тайны. Девяносто разговоров со Сталиным» М. 1994, с. 293): «11.02.43. Расчет безвозвратных потерь наших танков в 1942 году и в начале 1943. Имелось танков во фронтах на 1.01.1942 г. — 2 810. Отправлено фронтам за 1942 г. — 24014. Отправлено танков фронтам в январе 1943 г. — 1 924. Итого должно состоять на 1.02.1943г. — 28 748. Состоит во фронтах на 1.02.1943 — 10 850. Разница (потери) — 17 898 (62%)». Если сравнить эти цифры (без январских поставок) с данными «ГСС», то показатели у «ГСС» выше по «наличию на 1.01.42» — в 2,7 раза (?!), по «поступлению» — в 1,2 раза и по «ресурсу» (всего) — в 1,3 раза. Однако «потери» — в 2,1 раза меньше. Можно только предположить, что вся эта чехарда с цифрами в «ГСС» свое начало берет с умышленно заниженных данных о потерях танков в 1941 (20,5 тыс.). Отсюда получается завышенный остаток (наличие) на 1.01.42: 28,2 («ресурс 1941») — 20,5 =7,7 (возможно и завышение «ресурса» 1941г. — 28,2). Здесь смело можно ставить два вопросительных знака, так как известно, что в декабре 1941 г. Жуков просил у Сталина еще 2 армии и 200 танков. Армии он получил, но танков не дали. Вместе с тем «на бумаге» их числится аж более 7 тысяч. Так сколько же танков было в наличии на самом деле? В справке ГБТУ (к концу декабря) — 2 810, а по данным «Полной энциклопедии танков мира» — почти столько же — 2 661. А где же еще более четырех тысяч, из числа которых Вождь не мог набрать даже 200 штук? На эти вопросы авторы указанного статистического сборника ответа не дают, ибо, сняв с опубликованных данных гриф секретности, таинственность методики подсчетов они решили сохранить.