Чтение онлайн

– Ну, я поплыл, – наконец прервал молчание Саттар, кивнув главарю, и принялся стаскивать с себя обувь; видимо, определенный план действий они продумать успели. Бруно по-дружески ударил его по плечу и обратился на чужом языке к Танаис. Хаггедка коротко уточнила какую-то деталь и, снова с таинственной полуулыбкой на губах, направилась вглубь двора.

– Приятно, когда тебя понимают, – усмехнулся чему-то своему главарь. – У нас с Танаис всегда хорошо получалось.

«Мне тоже казалось, что я понимаю Итку», – почесав бороду, подумал Гашек, а вслух спросил:

– Это на ней ты собираешься жениться?

Бруно ответил не сразу. Куница бесшумно спрыгнул с колодца и исчез где-то среди каменных стен. Наконец главарь со вздохом развел руки в стороны:

– Я бесконечно ценю и уважаю ее, но в этом мы не можем друг другу помочь. А вот и Немтырь, – обрадовался он и подозвал товарища. – Вдвоем тут управитесь?

Гашеку снова пришлось взглянуть на мертвых коней. «Ну как же так!» – только и хотелось воскликнуть ему. Немтырь жестами объяснил, куда нужно оттащить трупы, и вскоре о братцах-буланых напоминала лишь огромная лужа крови на угрюмой черной земле. Гашек с опаской покосился на толмача: тот, в отличие от остальных, совсем не выглядел расстроенным. Он вообще выглядел с каждым днем все страннее и подолгу пропадал в темных уголках замка. Чем больше нового Гашек узнавал об этих людях, тем меньше твердости было в его о них суждениях. «Интересно, что Немтырь думает обо мне?» – задался он совершенно праздным вопросом и даже расстроился, что вряд ли когда-нибудь получит на него ответ.

Через открытые ворота Гашек заметил, как с того берега машет рукой голый по пояс Саттар. Мимо бодро прошагала хаггедка с несколькими острыми кольями и огромным мотком каната на плече. Немтырь снова куда-то пропал, а рядом с Гашеком очутился сосредоточенный Бруно.

– Куда подевался Куница? – сощурился главарь. – Будь любезен, сообщи нашему другу, что здесь нуждаются в его участии.

Гашек кивнул: он точно знал, где надо искать. В последнее время, проходя мимо этой двери, он каждый раз замедлял шаг, осторожно прислушивался – и спешил уйти, если в самом деле что-то «такое» слышал. Итка сказала бы, что он мается дурью, и была бы, наверное, совершенно права. Гашек зашел в комнату и прислонился к стене напротив окна, ожидая, когда Куница перестанет мять в руках короткую жилетку и обратит на него внимание; они оба в этом никогда не признались бы, но им нужно было друг с другом поговорить. Гашек вдруг вспомнил, как хозяйка хутора чинила эту самую жилетку, приговаривая, что ночи теперь холодные. С тех пор ночи становились только холоднее, а шрам на бедре все не давал и не давал покоя. «Но хоть не чешется больше, как раньше, – содрогнулся он, ощутив знакомое покалывание в ране, – а у Куницы сейчас то самое время». Снаружи послышался чей-то победный возглас, а потом – стук забиваемого в землю кола.

– Ты ведь знаешь ее всю жизнь, – без своей привычной усмешки проговорил наконец Куница. – Почему она ушла вот так?

«Потому что у нее были на то причины, – мог бы ответить он кому-нибудь, кому доверял. – А у меня разве не было?»

– А что бы ты сделал, если бы она тебе рассказала?

Куница вскинул голову, хотел ответить сгоряча, но тут же передумал и отвел взгляд. «Вот и я не знаю», – вздохнул Гашек и, жестом позвав его за собой, отправился помогать во двор.

К их приходу через ров уже натянули канаты: опоры и перила будущего моста. Танаис переправилась на ту сторону и ждала, пока Саттар переоденется в сухое. Куница наскоро осмотрелся вокруг, сам себе покивал и в нетерпении потер руки, ткнув Бруно локтем в бок:

– Теперь что? Настилаем бревна?

– Да, сейчас займемся. Ты поезжай с ними, – обратился к Гашеку главарь. – Зоркий глаз опытного конюха в таком деле не помешает.

– Стой, мы же… – собирался возразить он, но умолк на полуслове, когда главарь невесть откуда достал перевязь с коротким мечом и протянул ему, мол, бери. Вооружившись, он сразу почувствовал себя смелее – хотя все еще недостаточно, чтобы совсем уж бесстрашно отправиться воровать коней. «Если бы Свида видел меня сейчас, у него выпали бы даже ресницы». Гашек оценил вес клинка на поясе и, засомневавшись, слегка потянул его из ножен: он в самом деле оказался заточенным.

– Но ты вчера сказал, что мне еще нельзя давать настоящий меч.

– Я правда так сказал? Ну, что ж, считай, я опустил несколько мелких оговорок, – невозмутимо ответил Бруно. – Можно, если ты, во-первых, не собираешься его применять, и, во-вторых, находишься где-нибудь подальше от меня. Так что прошу, – указал он на распахнутые ворота.

Не успел Гашек, сосредоточенный на попытках не упасть с каната, добраться до противоположного берега, как его отвлек посторонний звук. Он с трудом оторвал взгляд от «перил», поднял голову и забыл, куда шел: два человека стояли у темной воды – два зверя, опустив рога, огромные и мощные, как корни старого дерева, приближались к ним, тяжело ступая по неподатливой земле. Танаис сделала шаг навстречу черному лосю, положила ладонь на горбатый нос, погладила короткую шею. Гашека качнуло, и он, не теряя времени, в три движения оказался на той стороне.

– Мы поедем… верхом на них?

– Все быстрее, чем пешком, – сплюнув, ответил Саттар. Когда Гашек немного переварил происходящее и подошел ближе, чтобы сесть на его лося, замахал рукой в сторону Танаис: – Э, нет! Нехер мне своим носом натирать лопатки, залезай к ней назад, и без всяких там.

Гашек пожал плечами и развернулся к хаггедке, от приветливого взгляда которой во рту появился металлический привкус. Ее зверь сосредоточенно что-то жевал, лениво шевеля мясистой верхней губой. Танаис ловко забралась на горбатую спину и протянула Гашеку руку. Он никогда не любил ездить верхом без седла, считая это издевательством и над всадником, и над животным – но поскольку иметь дело с лосями ему прежде не доводилось, его мнение вряд ли было кому-то интересно, так что об этом он решил промолчать. Когда Гашек наконец устроился поудобнее, насколько это было вообще возможно, они тронулись, и первый десяток шагов он привыкал к новой манере езды, надеясь, во всех смыслах, не ударить в грязь лицом.

Они помчались прямиком через лес, к северо-востоку от замка – Гашек совсем не ожидал от сохатых такой прыти. В пути он поймал себя на том, что не может сдержать дрожь в негнущихся пальцах: конокрадство – это петля. Он понимал, что при любом раскладе вряд ли кто-то решится их за это преследовать, но жизнь научила его ожидать худшего. Тем более, с того самого дня, как они с Иткой бежали из Кирты, он потерял уже трех коней – что это, если не плохая примета, когда собираешься украсть четвертого? Его хаггедские товарищи, напротив, казались даже слишком уверенными в себе, и в конце концов Гашек не выдержал:

– Что мы будем делать? – спросил он, поерзав на месте. – Затаимся до темноты и уведем лошадей?

– Нет времени, – отрезал Саттар. – Так пойдем.

– Мы покажемся батракам? На лосях?

– Да, – коротко ответил хаггедец. Гашек только рот открыл, сам не понимая, удивлен он или возмущен.

– Они нас боятся, – вежливо объяснила Танаис. – Колдовство – это страшно. Наше колдовство, – она обвела рукой себя и Саттара, – еще страшнее.

– Ясно. – Гашек сглотнул. – А мы не развяжем новую войну?

Хаггедец пожал плечами.

– С чего бы? Мы ж не собираемся никого убивать.

Гашек с сомнением оценил их угрожающий внешний вид: «Надеюсь, что так».

Утренний туман уже давно растворился в холодном воздухе: было уже за полдень. Когда впереди показались очертания деревни, Гашеку зачем-то велели натянуть капюшон. Танаис расправила плечи, и дикий лось внезапно ускорил шаг – пришлось даже покрепче вцепиться пальцами в густую шерсть.

– Достань меч, – велела хаггедка в наименее подходящий для этого момент, когда Гашек делал все возможное, чтобы просто не упасть на землю. Наплевав на гордость, он обхватил ее за талию и сохранил равновесие, а потом смог, наконец, дотянуться и до оружия. Короткая усмешка Саттара где-то за спиной его раздразнила, и от миролюбивого настроения не осталось и следа: «Ну, только попадись мне сейчас кто-нибудь».

Деревня выглядела на удивление пустой, будто окрестным господам именно теперь потребовались разом все батраки. Вальяжно рассевшаяся на скамейке кошка, завидев чужаков, бросила вылизываться и благоразумно скрылась за забором. Из скромной хаты у дороги вышла, прихрамывая на одну ногу, закутанная по самые ноздри бабка с маленькой корзиной. Размахивать мечом снова расхотелось: Гашеку отчего-то казалось, что если старушка вдруг заговорит, то обязательно голосом покойной кормилицы Гавры. Одновременно, как по команде, глубоко и страшно замычали лоси. Бабка медленно подняла круглую голову, и глаза ее тоже округлились. Она чуть-чуть качнулась на месте, а потом вытянула руки вперед и заверещала: