Чтение онлайн

– При чем тут я? – не поняла Итка.

– Когда Ветта забеременела, мы со Свидой решили, что нужно переделать под нее братнин кабинет. Как только сдвинули кровать, стало ясно, почему я не мог ничего разобрать в записях Гельмута: самые важные из них он спрятал. Среди прочего я нашел перечень всего, что он отдал в награду человеку по имени Горун Жильма. Огромная сумма, можно было расходовать ее целый год. Я перерыл весь замок, но амулета нигде не нашел. Это было странно, потому что Гельмут не расстался бы с ним просто так. А потом я получил тревожное письмо из Тильбе, поехал туда, чтобы проведать Вернера. Нишка встретила меня вся бледная, отвела к нему. Паралич отступил, но Вернеру стало хуже. Он сошел с ума. Его приходилось держать в цепях, чтобы он никому не навредил, а его кожа… – Марко сделал неопределенный, дерганый жест пальцами. – Я видел подобное в длинном доме. Вернеру никто не смог бы помочь. Думаю, Гельмут передал амулет другу, когда заподозрил в себе начало болезни, и, к сожалению, в его характере было ничего при этом не объяснить. В тех записях остались следы поисков решения проблемы, но они, похоже, результата не дали. Посвящать Нишку в эту историю было слишком рискованно, так что я не стал ничего говорить.

– Почему это было рискованно?

– Потому что она женщина.

– И что с того?

Он не сразу нашел слова.

– У меня было время подумать об увиденном в Хаггеде. Иш’тарзы очень хороши в сражениях, но мы проигрывали не только им. Ты слышала о битве при Сосновом Утесе? – спросил он и, когда она отрицательно мотнула головой, с досадой продолжил: – Первое, самое жестокое из наших поражений. Черный день. Сколько людей пало от рук других людей, столько же погибло от когтей и клыков. Всякая живая тварь на этой земле, до последнего муравья, обратилась тогда против нас. В знак того, что они не отступят, хаггедцы встали спиной к скале, а на ее вершине, ручаюсь тебе, я видел их царицу. Я точно знаю, она наслала на нас какое-то особое колдовство. Бруно считал, что амулет, за которым охотился Гельмут, не единственный в своем роде. А я предполагаю, что только женщина может обладать этой силой без вреда для себя.

– Она обязательно должна быть колдуньей?

– Не знаю, это просто догадка, – пожал плечами Марко. – В любом случае, помни об осторожности и не подпускай к Корню своего мужа.

– Странно, что ты не доверяешь Нишке, но при этом волнуешься за Отто.

Марко сжал и разжал кулак.

– Если Освальд станет нашим владыкой, будет еще одна война, – без тени сомнений заявил он. – Мы снова проиграем, и страна этого не переживет. Сейм должен выбрать Отто Тильбе, Итка. Помоги ему победить.

– Так ты мне все это рассказываешь, чтобы…

– Чтобы ты знала, как действовать дальше. Бруно хочет лично возложить обруч на голову нового владыки, сделать его своим должником и заставить признать права ублюдка на Сааргет. Ты знакома с ним и должна понимать, что этого допустить нельзя. Ты – госпожа по праву рождения, ты владеешь землей и вместе с ней судьбами. Если все сложится как нужно, в твоих руках окажется Берстонь.

– Если все сложится как нужно, – повторила Итка, – я стану только женой владыки.

– Я повидал немало за свою жизнь, – произнес он, ужасно напомнив при этом Свиду. – С годами начинаешь разбираться, чего и от кого ожидать. Теперь я смотрю на тебя и думаю, что ты будешь владычицей.

– Но… – собиралась она сказать что-то в ответ и вместо этого неожиданно длинно зевнула.

Губы Марко дрогнули в подобии улыбки.

– Мне давно не выпадало возможности поговорить с кем-то… по своему желанию, – явно постарался он выстроить речь так, чтобы не пришлось упоминать пытки. – Наверное, это утомляет.

Итка, в самом деле измотанная последними событиями, смутилась.

– Нет, я просто провела в седле всю ночь. Мне бы надо напоить свою лошадь.

– Я все сделаю, – заверил он. – Отдохни. Еще успеем обсудить планы на будущее.

– А где я могу?.. – растерянно огляделась она.

– Скамья была подлиннее, пока мне не понадобилась хорошая доска, – словно извиняясь, объяснил Марко. – Можешь ящик поставить в ноги, думаю, этого должно хватить.

Едва она преклонила голову, весь сон куда-то испарился: опять бросало в жар, хотя без кафтана становилось зябко, никак не найти было удобную позу. Марко отсутствовал довольно долго и вернулся, когда она собиралась уже пойти за ним. Он сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене, отвернулся от света и устало прикрыл глаза.

– Ты всегда спишь сидя? – из любопытства поинтересовалась Итка.

– Привычка, – подтвердил он. – Часто приходилось спать в седле. Ветта тоже этому удивлялась, – по его голосу казалось, что он улыбнулся. – Она была добрая женщина и очень любила своего непутевого брата. А я – своего.

Итка подтянула ноги к животу: мысли о матери, о тех особенных чувствах, которых она никогда не знала, всегда вызывали в ней далекую, как эхо, грусть. Свида тоже так о ней отзывался: «Добрая женщина». Была ли она счастлива со своим мужем, была ли хоть ненадолго в него влюблена? «Буду ли я счастлива? – сомневалась Итка. – Может быть, я уже влюблена?» Она сунула руку под щеку, почувствовав прохладный укус золотой серьги. Материнский совет ей очень бы пригодился. Марко подобрал под себя полы старого плаща. Итка шмыгнула носом, поднялась и взяла в руки волчью шкуру.

– Я тоже умею спать в седле, – сказала она, постелив себе рядом с ним. Марко ничего не ответил или, может быть, не успел подобрать слова: положив голову ему на плечо, Итка провалилась в сон.

Ей привиделось, что пробивающиеся сквозь бойницы лучи закатного солнца расцветили скромную хижину алым и золотым. Птицы пели свои прощальные песни, улетая зимовать на юг, к светлым берегам Бездонного моря. Ей хотелось вдохнуть таинственный морской запах, обратиться рыбой и найти-таки глубокое дно. «Разве море может пахнуть гарью?» – подкралась откуда-то зыбкая неуверенность, и в тот же миг Итка открыла глаза.

Запах гари ей не приснился. «Нет, пожалуйста, – умоляла она кого-то безликого, – только не снова». Пожар потух уже давным-давно, она много раз ездила на пепелище, курганы поросли травой.

– Вставай, – велел ей кто-то смутно знакомый, – пора уходить.

Только теперь рассеялась перед глазами туманная пелена: Итка осознала, что находится не в Ольхе. Она вдохнула и зашлась ужасным надрывным кашлем. Скрипнула дверная петля, открылась огромная пасть в полу. Марко взял ее под руки и спустил в погреб, с тревогой оглянулся на бойницы. Света в них больше не было. «Сколько я спала?» – пыталась сообразить Итка, но страх не дал ей закончить мысль. Она увидела, очень явственно, во всех чертах, лицо в обрамлении седых волос и с замиранием сердца поняла, что изо всех сил старается его запомнить. Марко склонился к ней, заговорил отрывисто и четко:

– Здесь за мешками дверь, дерни на себя и беги по тоннелю. Упрешься в тупик, справа нащупай лестницу. Твоя лошадь у выхода. Скачи на запад до реки, потом против течения, за полдня выберешься к большому тракту. Никого не бойся, дочка. И прощай.

Дверь погреба захлопнулась, в замке повернулся ключ. Дым и слезы туго сдавили Итке горло.

И она побежала.

Глава 18. Семерка жезлов

В оговоренное время Фирюль не явился.

Она не знала, что думать. Их беседу в саду мог кто-то подслушать? Или, быть может, служанки все-таки видели поцелуй? Да и сам Фирюль не вызывал ни капли доверия – что это за человек, который открыто рассказывает о колдовстве? Темными вечерами батрацкие дети слушали пробирающие до мурашек истории о кровавых ужасах, насланных колдунами на честной народ. «А кто не станет слушаться, того во сне укусит плохой комар!» – грозила мельничиха, когда сельская ребятня собиралась под ее окнами. «Плохой» значило «колдовской», и наоборот – это было так же ясно, как солнце, приходящее по утрам с востока.