Чтение онлайн

— Пожалуйста… — прошептала я, поворачивая голову в поисках Кастиэла и Кирана. Они оба мчались к нам, их силуэты расплывались, когда Кастиэл начал шаг в тень.

Но было поздно.

Даже если бы они успели — это уже ничего бы не изменило.

Слишком поздно.

КАСТИЭЛ

Внезапная вспышка серебряного света озарила весь пирс.

Дракен — Аурелия.

Она нырнула над внутренним Ризом Уэйфэра, её зеленовато-бурые крылья скользнули над крышами, и из пасти вырвался поток серебристого пламени, обрушиваясь на чудовище, которое мой разум отказывался признавать. Левиафан. Кракен. Земля содрогнулась от его рёва, и он швырнул щупальца, раскалывая очередное здание. Огненный этер почти не действовал на тварь.

— Чёрт, — выдохнул Киран. В его глазах мелькнуло ослепительное золото.

Я резко обернулся: по его шее и скулам закружился золотой этер. Проследил его взгляд — и у меня сжался живот.

— Бегите! — крикнул Киран, рванув к Сейдж, застывшей на пирсе. — Боги, да беги же!

Сейдж вздрогнула, жалобно взвыла и метнулась в переулок, увернувшись от летящих обломков.

Такую волну я уже видел мальчишкой: земля дрожала, и гигантский вал сметал целый прибрежный городок между Эгеей и Эваэмоном. От него не уйти. Ничего не сделать.

Оставался единственный шанс — шаг в тень. Но смогу ли я перенести всех троих? Успею ли вернуться за братом, за Эмилем и Наиллом?

Клянусь богами, я сделаю это. Любой ценой. Никого не потеряю.

Не думая, схватил Кирана за руку и шагнул в тень — мы возникли рядом с Поппи и Делано. Я удержал Кирана, чтобы тот не рухнул. Поппи прижималась к Делано, глаза широко раскрыты, свет сущности в них едва мерцал.

— Забери его, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Я справлюсь…

— Я не оставлю тебя, — прорычал я.

— Ты должен! — крикнула она, хотя это прозвучало почти шёпотом. — Уведи его!

Делано резко повернул голову, прижимаясь к Поппи, уши прижаты, зубы оскалены на меня.

— Забери его! — уже закричала она.

— Замолчи! — рявкнул я, хватая её за руку, и во мне поднялся этер — холодный, тёмный…

— Кас! — голос брата прорезал гул, заставив меня обернуться.

Малик мчался по пирсу прямо навстречу гигантской волне.

— Идиот, — выдохнул я, сердце бешено колотилось. — Чёртов идиот.

— Я вытащу его, — сказал Киран, вырывая руку. Он выпрямился, и тень вала легла на нас. — Я…

Наши взгляды встретились — и я почувствовал то же, что и он.

Тяжёлый толчок осознания, от которого энергия заискрилась на коже, а этер в груди запел. Инстинкт подсказывал, что это за сила: то же, что я ощущал, когда Поппи становилась… истинно Первородной.

— Кас… — хрипло произнёс Киран.

Рука Поппи напряглась под моей ладонью, когда Малик резко дёрнул поводья. Я повернулся к заливу.

Волна застыла в воздухе. Пенные гребни застыли, словно время остановилось.

Но нас поразило не это.

В толще воды вырисовывалась фигура — выше любого смертного. Именно её мы чувствовали.

Первородный Неба и Земли. Ветра и Воды.

— Саион, — выдохнул Киран.

Бог вышел из волны, на белых тканях его одежды не задержалась ни капля влаги. Кожа тёмно-бронзовая, глаза — чистое серебро. Он поднял руку, и мерцающий покров скользнул по гребню.

Волна обрушилась обратно, не долетев до берега, и этер во мне зазвенел, гулко откликнулся.

Я рывком прижал Поппи — и вместе с ней Делано — ближе.

Вспышка яркого света рассекла пространство. Когда сияние погасло, перед нами, спиной к нам, стоял ещё один бог с кожей того же тёплого оттенка, что у Саона.

Море снова накатывало на пирс, но ударилось о невидимую преграду… нет, не стену.

Оно подчинилось стоявшему божеству. Он чувствовался как Первородный, но… иной.

Взмах руки — и вода послушно вернулась в бухту.

— Ты знаешь, кто это? — спросил я.

— Рахар, — прошептала Поппи.

— Он не Бог Неба и Земли, — медленно проговорил Киран, опускаясь за Поппи и Делано. — Он Вечный Бог.

— И кузен Саона, — добавила она, и я понял, что осознание этой странной памяти придёт к ней позже.

Рахар повернулся, серебро его глаз остановилось на нас — на Поппи.

Делано поднялся, низко зарычав, и я шагнул вперёд, заслоняя её вместе с вольфеном.

Рахар приподнял бровь, уголок губ дрогнул, и он двинулся к нам.

Я выпрямился, загораживая путь.

— Не делай ни шага.

Улыбка мелькнула и тут же погасла, когда его этер коснулся моей кожи.

— Свят… — Рахар наклонил голову. — Чёрт.

— Он только что сказал «чёрт»? — прошептала Поппи.

— Да, — ответил он. В голосе прозвучал незнакомый мне акцент — мягкий ритм, в котором слова словно перекатывались. — Что-то не так?

— Нет, — она всё ещё дышала неровно, пытаясь подняться, и я почувствовал её усталость. — Просто неожиданно. Вы ведь Первородный бог и всё такое.

— И что? — спокойно спросил он. Я вслушался, но не уловил от него ровным счётом ничего.

— Ну… звучит как-то несолидно, — сказала она. — Вот и всё.

Бровь Рахара снова приподнялась.

— А ты сама говоришь «чёрт»?

— Да, — коротко ответила Поппи.

КИРИАН тихо пробормотал:

— Поппи, лучше, наверное, помолчать.

Взгляд Рахара скользнул к нему, голова снова чуть наклонилась.

— Аттес говорил правду.

Я напрягся при этом имени, но ответить не успел — бухта взорвалась всплеском.

— Только не снова… — выдохнула Поппи, и её тревога отозвалась во мне тяжестью.

Вода закрутилась в воронки, из которых посыпались искры сущности.

— Всё под контролем, — уверил нас Рахар.

Никто, кроме Делано, не выглядел успокоенным. Вольфен перестал рычать и смотрел на Первородного бога уже скорее с любопытством, чем с враждой.

Воронки потрескивали, превращаясь в чистый этер, земля дрожала. Где-то рядом рухнул ещё один склад — по звуку, который пробился сквозь грохот.

Этер вихрем пронёсся сквозь фигуру Саона, а над ним сгущались облака. Одним движением он направил силу через бухту; воздух зашипел, засверкал. Я не отрывал взгляда от божества перед нами, но чувствовал — это что-то изменило. Кракен взревел.