Чтение онлайн

Я почувствовал лёгкое покалывание в пальцах, когти начали удлиняться.

— О ком ты говоришь?

— Он тоже был дураком.

— Кто?

Её взгляд скользнул по мне, затем сузился.

— Неважно.

На редкость соглашаясь с этим ублюдком, я хмыкнул:

— Это ты убил тех Вознесённых, верно? Питался ими.

Она продолжала улыбаться её губами. Чёрт, какая же это была гротескная насмешка.

— Почему я не удивлён, что такой кусок дерьма, как ты, может черпать силу из крови, бесполезной для всех остальных?

Алые полосы в её глазах пульсировали.

Я приподнял уголок губ.

— Чего ты хочешь?

— То, что заслужил.

— И что это значит? Господство над всеми мирами или какая-нибудь такая скучная чушь?

— Скоро узнаешь, — снова раздался сухой, мёртвый смешок.

— А почему бы не узнать прямо сейчас? — я выдержал паузу, нарочно затянув момент. — Давай поговорим по-настоящему, лицом к… ну, к чему бы ты там ни был. Обещаю, я буду паинькой. — Я слегка наклонил голову. — Или ты слишком боишься?

— Бояться? — шипение, сорвавшееся с её губ, заставило воздух треснуть, как под разрядом молнии. — Ты бессилен передо мной. Ты конечен, а я бесконечен. Ты — ничто.

— Помнишь, что я сделал с Тирманом? — верхняя губа приподнялась, обнажая клык. — Я сделаю то же самое и с тобой.

Ухмылка исчезла. Тело Поппи стало пугающе неподвижным. Она вздрогнула, тихий стон сорвался с её губ, и глаза плотно закрылись. Дрожь прошла по всему её телу.

Инстинкт взял верх, и я потянулся к ней.

— Не надо, — хрипло выдохнула она, вжимаясь спиной в стену. — Если ты… подойдёшь слишком близко, он… он может вернуться.

Сердце колотилось, но я заставил себя остановиться, хотя всё внутри рвалось к ней. Это было адски больно, но сейчас дело было не во мне и не в моих желаниях.

Я снова опустился на место.

— Прости.

Поппи долго, напряжённо смотрела на меня, затем опустила щёку на колено. Губы её чуть приоткрылись, некогда мягкая, нежная кожа стала сухой и шершавой.

Проводя ладонью по груди, я обдумывал случившееся, сдерживая гнев.

— Ты… чувствуешь его?

Она коротко кивнула.

Я сжал челюсти.

— Ты знаешь, как он это делает?

Глаза её приоткрылись и снова закрылись.

— Он хотел войти, а я… я не могла ничего поделать.

Грудь сдавило, сердце заныло от боли.

— Как Колис проник внутрь?

Её лицо исказилось, она втянула воздух, и я ясно увидел, как её пронзила боль. Она снова повернулась боком и вжалась в стену.

Боль пришла, как только я произнёс имя Колиса. Я отметил это про себя, облизнув нижнюю губу.

— Ты знаешь, кто вошёл?

— Смерть, — выдохнула она.

Я медленно выдохнул, мысли вихрем носились в голове. Она не назвала Колиса. Да, он и есть Смерть, но если одно его имя причиняет ей боль, в этом должна быть причина.

Должна быть причина и в том безумном бреде, который этот ублюдок произнёс: она всегда была его. Я вспомнил Ривера и его нежелание говорить, чего Колис может хотеть от неё. Но как он мог верить, что она принадлежит ему? Этот выродок был запечатан сотни лет. Возможно, даже тысячу, если не больше. Но он ведь был в Тирмане — это могло объяснить его больное, извращённое внимание к Поппи. Но кто тот другой, о котором он упомянул?

Ни на один из этих вопросов ответов не было, но кое-что я понял.

Помимо того, что раньше имя Колиса не причиняло ей боли, она сказала: он хотел войти, а у неё не было выбора. Как же тогда…

Рев.

Грудь сжала острая догадка. Ревенант коснулся её. Может ли это быть причиной? Дало ли это Колису путь внутрь — через какую-то украденную первозданную магию?

Немногие живые атлантийцы знали, как использовать сущность богов и превращать эфир в заклинания. Незримые могли бы входить в это число, но они отвернулись от богов, когда-то правивших Атлантией. Не похоже, чтобы они имели отношение к Ревенанту или Колису.

Оставался сам Рев. Должно быть, дело в том, что сделал он, или в том, на что способны Ревенанты.

Миллисент.

Мне нужно поговорить с ней. И ещё узнать, что Эмиль сделал с останками Рева.

Я уже собирался подняться и позвать элементаля-атлантийку, как вдруг услышал тихий рык её желудка. Мысли о Миллисент на миг отступили.

— Ты голодна? — Чёрт, что за глупый вопрос. Прошли дни — нет, больше — с тех пор, как она ела. Конечно, она голодна.

— Еды? — уточнил я.

Поппи смотрела на меня вечность.

— Здесь есть немного, — сказал я, кивнув на стол за кроватью. — Кажется, там есть сыр.

В её глазах мелькнуло любопытство.

Низкий хриплый смешок вырвался у меня.

— Конечно, именно сыр привлёк твоё внимание. — На губах появилась первая настоящая улыбка с тех пор, как она очнулась. — Я встану и принесу тебе тарелку, — предупредил я, чтобы не напугать. Когда она не отреагировала, я медленно поднялся и начал поворачиваться, но остановился. — Или ты хочешь подойти к столу сама?

Взгляд Поппи опустился.

— Я… приму это за «нет», — пробормотал я, сглотнув, и повернулся к столу.

Не сводя с неё взгляда, я старался не издавать лишнего шума, снимая крышку с тушёного мяса и выкладывая несколько кусочков, быстро нарезая их — давать ей нож сейчас было бы глупо. Увидев горку разных сортов сыра, я замер.

Фрустрация перемешалась с невольной усмешкой: сыра было неприлично много. Без Киерена тут явно не обошлось. Это же её любимые.

В груди снова сжалась пустота, когда я добавил на тарелку несколько кубиков и налил фруктовой воды. Взгляд задержался на вилке. Ею можно многое… Но, впрочем, Поппи и без острых предметов могла навредить — себе и мне.

Мысль заставить её есть руками вызывала отвращение. Я скорее сам воткнул бы вилку себе в глаз. Но выбора не было.

Схватив льняную салфетку, я понёс тарелку и стакан к ней. Она подняла голову, глядя на мою ношу.

— Я поставлю это прямо перед тобой, ладно? — сказал я, шаг за шагом приближаясь. Присев в футе от неё, я уловил знакомый аромат жасмина.

Рука дрогнула, когда я поставил тарелку и стакан на пол. Хотелось остаться ближе, но я заставил себя отступить и опустился не на пол, а в жёсткое, неудобное кресло.