Чтение онлайн

Края зрения потемнели, пока я смотрел на него.

— Кастил, — предостерёг Киерен. — Нам нужна его помощь. — Он встал между нами. — Поппи нужна его помощь.

Сердце бухало тяжело и глухо. Часть меня жаждала выпустить эфир, но Киерен был прав. Нам нужна его помощь.

Нужна Поппи.

Сжав губы, я кивнул. Киерен выждал мгновение, потом отошёл и повернулся к Первозданному:

— Что ты собираешься делать?

Аттес провёл рукой по ремню, открыл клапан сумки и достал тёмно-серый флакон.

— Вот это.

Киерен прищурился.

— Что это? Тень-камень?

— Нет. Флакон из базальта. Самый шлаковый из всех шлаков, — с ухмылкой ответил Аттес. — Он создаётся там, где огонь дракона ударяет с наивысшей силой.

— Дракона? — переспросил Киерен.

— Да. Дракона, предка дракенов, — спокойно уточнил Аттес, словно Киерен и сам не догадался. — Только в таком сосуде можно удержать их кровь.

Я скрестил руки на груди.

— Скажи, что ты не собираешься использовать кровь дракона на Поппи.

— Я предупреждал, что будет больно.

— Ну вот теперь ясно, почему тот смертный умер, — проворчал Киерен. — И как это должно ей помочь?

— Обычному телу эта кровь прожгла бы плоть и кости. Даже тело Первозданного, — произнёс Аттес, и я вскинул голову. — Особенно его кровь.

— Некатаса, — догадался я.

Аттес кивнул, и желудок болезненно сжался.

— Но я знаю, как это предотвратить.

— Как? — выдавил я.

— Неважно, — отрезал он.

Я был в шаге от того, чтобы придушить ублюдка.

— Тогда что важно?

— Чтобы Колис смог установить с ней связь, — сказал Аттес медленно, словно подбирая каждое слово, — она должна нести его метку.

— Метку? — нахмурился Киерен. — Какую метку?

— Его.

Слово эхом отозвалось в голове, будто раскат грома. Его. Я вдохнул, но воздух пах пеплом.

— Символ смерти? — Киерен резко повернулся ко мне. — Ты что-нибудь видел?

Горло пересохло.

— Нет, никакой метки, — ответил я.

— Она должна быть, — настаивал Первозданный.

Мысли понеслись вскачь, перебирая каждое мгновение после пробуждения Поппи. Неужели я что-то упустил?

— Не понимаю, — быстро заговорил Киерен. — Как она могла получить его метку? Ты же сам не уверен, что дело в Ревенанте.

— Он коснулся её руки, и я видел её руки, — сказал я. — На них ничего нет.

— С ней, — тихо произнёс Аттес, глядя на дверь, — ему не нужно было прикасаться.

Я напрягся, прошипев:

— Что, чёрт возьми, это значит?

— Это не имеет значения.

Ноздри у меня раздулись.

— Позволь не согласиться.

— Не имеет, — резко бросил он.

— Чушь, — рявкнул Киерен. — Нам нужно знать, почему ему не нужно прикасаться.

И тут меня осенило.

— Тирман.

Киерен прищурился.

— С чего ты вспомнил этого мертвецки гнилого ублюдка?

— Когда я прикончил его, мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то. И он сказал, что она всегда была его. — Я провёл рукой по волосам. — Когда Колис прорвался раньше, он повторил то же самое. Он был в герцоге. Сказал, что может быть им, когда захочет.

Аттес напрягся.

— Что? — прорычал Киерен, глаза сверкнули ярко-синим.

— И когда Колис говорил через неё, он сказал то же самое, — добавил я. — Он был в герцоге.

— Не знаю, о ком вы, — сказал Аттес, пока Киерен отступал на шаг.

— Он был Вознесённым. Вампири, — пояснил я.

— Я знаю, кто они, — перебил Аттес, между бровей пролегла морщина. — Колис создал первых Вознесённых. Как и Ревенантов. Их существование обязано ему. Следовательно, они неразрывно с ним связаны.

Я отложил в сторону ошеломление этой новостью.

— Хочешь сказать, он мог переходить от Вознесённых к Ревенантам? И всё ещё может?

— Он связан со всеми своими творениями, если пожелает, — сказал Аттес, глянув на Киерена. — Точно так же, как Королева может связаться с вольвенами, если захочет.

Чёртовы боги.

— Но Поппи не Ревенант и не Вознесённая, — возразил Киерен.

Но её сестра… впрочем, кто вообще знает, кем на самом деле является Миллисэнт.

Аттес глубоко вдохнул. Я уже чувствовал: сейчас он скажет то, что мне решительно не понравится.

— Её кровь, — произнёс он. — Он Первозданный бог. Если у него была её кровь, даже капля… — взгляд его скользнул мимо меня. — А если у неё была его, связь между ними неизбежна.

— Даже если герцог был тем, кто взял её кровь? — спросил Киерен, и лицо его побледнело.

Сердце забилось гулко и тяжело, пока я смотрел на Первозданного.

Аттес встретил мой взгляд и кивнул.

Киерен зарычал низко и угрожающе, звук прокатился по коридору, вибрируя в каменных стенах. Он резко развернулся и отошёл на несколько шагов, уперев руки в бока.

Я остался стоять.

Часть сознания всё ещё пыталась переварить сказанное Аттесом, даже когда остальное уже стремилось уйти в полное отрицание. Та часть понимала: велика вероятность, что Поппи даже не помнит, как это произошло. Я знал, что после «уроков» в кабинете герцога она не всегда приходила в себя сразу. Она могла вообще не знать. Вознесённые умели брать то, что им не принадлежит, пока жертва спит, а у герцога был неограниченный доступ к ней, он знал все тайные ходы замка.

Да ведь это мог быть не только Тирман, кто создал эту гнусную связь. Поппи всю жизнь окружали Вознесённые и Ревенанты. А её мать, Исбет? Она же хотела вернуть Колиса. Была ли у неё возможность достать его кровь? Я вспомнил золотого Ревенанта Каллума. Это мог быть кто угодно.

А может, он всегда был в ней. Всегда был связан с ней.

Слова Ривера отозвались эхом, пока я стоял, чувствуя, как жжёт лёгкие. Всё складывалось: Ревенант, напавший на меня, напевал ту самую фразу, что Поппи слышала в детстве, в ночь нападения в Локсвуде и во сне. Что за прелестный мак. Тогда она решила, что это Тёмный, но позже поняла: это был не Малик и не я. А что если она вообще не слышала этого той ночью ребёнком?

Что если это был он — уже связанный с ней, шептавший ей во сне?