Чтение онлайн

Его улыбка стала насмешливой.

— Проверял, правда ли ты — наша недавно Вознесённая Первозданная.

— Как будто я была бы здесь, если б нет, — отрезала я, распрямляя пальцы и отворачиваясь.

Торн опустился в кресло, где сидел Виктер, вытянул неприлично длинные ноги.

— Ты спрашивала, знаем ли мы, сколько умерло. Слишком много, — повторил он, и вся мягкость исчезла из черт и голоса. — Континенты за Завесой не просто во много раз больше известных тебе земель — они густо заселены. Даже тот город, что ты видела гибнущим — полагаю, некогда часть континента Лавразия, — вмещал больше душ, чем всё твоё королевство. И он был не единственным павшим. И он был не первым, кто Пробудился.

Мои плечи сами собой сжались, когда я вспомнила то, что услышала, лишь оказавшись в месте, которое он назвал Континентами.

— Извержение?

Торн кивнул.

— Один Пробудился возле вулкана, который уже извергался в прошлом, — тяжёлый вздох сорвался с его губ. — Число жертв покажется столь невероятным, что утратит смысл. — В каждом слове звучала скорбь. — Это действительно больше, чем ты можешь постичь.

Я поверила. И, боги, как же хотелось не верить.

— Кто-нибудь выжил? — хрипло спросила я.

— Да, — Холланд сел в кресло рядом с Торном. — Жизнь всегда берёт верх, Поппи. Никогда об этом не забывай.

Я кивнула, моргая, прогоняя жгучие слёзы. Мне казалось, расплакаться при них — как прихромать перед пещерной кошкой.

— Прежде чем нас перебили, — Холланд выдержал паузу и выразительно посмотрел на Торна, — ты спросила, думал ли я, как прочие Древние. Согласен ли с «очищением». Я сказал — да, но моё мнение изменилось.

Я кивнула.

Холланд откинулся на спинку.

— Но я всё равно оборвал множество жизней, пытаясь понять, что же я тогда чувствовал. Переживать эмоции — для нас это непривычно. — Он опустил взгляд в бокал. — Я встал рядом с Первозданными и сражался против своих, но это не отменяет ужаса содеянного. Я до сих пор вижу боль тех, кого забрал, ошибочно веря, будто это «во имя большего блага». — Он сделал ещё глоток. — Ты, должно быть, считаешь меня чудовищем.

— Немного, — с трудом сглотнула я, сама не зная, что думать. Я не знала этого мужчину, и, хотя он Судьба — Древний, — я не была уверена, могу ли доверять. Но… — Если смертные способны меняться, значит, и боги — тоже.

— Ты правда в это веришь? — спросил Лириан.

— Верю, — без колебаний ответила я. Люди меняются. Я в это верила — я это видела. — И вы тоже, должно быть, верите, раз он здесь.

Лириан не подтвердил и не опроверг — что было, ох, как ободряюще.

Я скользнула взглядом к Торну, поймала себя на мысли, не был ли он как Холланд или входил ли в ту десятку. Спросить передумала. Какой теперь в этом толк?

Холланд несколько секунд изучал меня, затем перевёл взгляд вперёд.

— Мы стоим здесь сегодня потому, что сделали так, чтобы с нами не повторилась судьба наших братьев.

Я подняла брови.

— Надеюсь, ты это пояснишь.

— Мы все отпустили искры своей сущности, чтобы стать теми, кто мы есть теперь, — теми, кого прочие называют Арай, — поднял подбородок Лириан. — Достаточно взглянуть нам в глаза: в них нет ни золота жизни, ни алого с тенями смерти.

— Наша задача — сохранять равновесие, — отставил бокал Холланд. — И следить, чтобы те, кто ушёл вглубь, никогда не проснулись.

Но они — проснулись.

Лириан вздохнул и скрестил руки на широкой груди.

— Ты была права, сказав, что Древний способен уничтожить мир. Он может сделать это одной рукой и другой сотворить новый. Мы, ставшие Арай, больше не владеем такой мощью. Но ты ошибалась в другом. Ты — владеешь.

У меня отвисла челюсть.

— Со временем, — добавил Холланд. — Ты похожа на нас. На тех, кого ты видела сегодня Пробудившимися. Потому тебя туда и тянуло.

— Это… — я покачала головой, сердце стучало где-то в горле. — Ты хочешь сказать, я… — почти не смогла выговорить, — Судьба?

— Я сказал: ты — как мы, — подчеркнул он. — Ты — кровь и кость, способная властвовать над жизнью и смертью. И по мере того как ты будешь взрослеть и крепнуть, когда твои силы созреют, полагаю, у тебя проявятся новые способности.

— Новые способности? — во мне поднялось любопытство. — Какие?

— Сейчас это неважно, — сказал Холланд, поднимая кувшин и доливая себе странной на цвет жидкости.

— Но…

— Для начала тебе нужно достаточно долго прожить, чтобы это случилось, — рявкнул Лириан.

Я захлопнула рот.

Холланд перевёл на него взгляд и произнёс:

— Поппи, ты — как Древняя по рождению. Что было невозможно… пока не появилась ты.

— В этом нет смысла, — сказала я, проводя пальцами по пуговицам халата; перехватила незавязанный пояс и начала нервно скручивать. Я вспомнила слова Нектаса — и поняла, сколько он недоговорил. — Я знаю, что случилась некая космическая перезагрузка, когда Серафена Вознеслась в истинную Первозданную Жизни, но лишь после рождения и Вознесения её потомка по женской линии.

— Это правда, — рассеянно провёл Холланд пальцем по краю бокала, а Торн молча сидел рядом.

— Но это не объясняет, как я — как Древняя по рождению.

— Нектас сказал тебе лишь часть правды, — произнёс Холланд, и у меня по спине пробежал холодок при мысли, как много они видят и знают. — Ты — результат идеального шторма из нескольких переменных, каждая сама по себе — одно, но вместе — нечто совсем иное.

— Это вообще ничего не объясняет.

— Ты — потомок Серафены, рождённой из рода первого смертного, — сказал Холланд.

— Серьёзно? — прошептала я.

— Он бы не сказал, если б это было не так, — отозвался Лириан тонко и нетерпеливо. — Но ты ещё и дочь демиса — ложного бога, да, но трагически могущественного. Это одна переменная. Другая — что ты рождена прямой потомкой двух Первозданных, одна из которых — истинная Первозданная Жизни, а другой — Первозданный Смерти, уступающий по силе лишь своей Королеве и Колису.

— Третья переменная — ты вторая дочь, — добавил Лириан.

Холланд фыркнул и отпил; я посмотрела на него.