Чтение онлайн

— Если закончила дразнить Лириана, — продолжил Холланд, — я отвечу на твой вопрос.

Я проглотила лишние вопросы и кивнула.

— Они — Первозданные, — сказал он.

Я метнула на Лириана самодовольный взгляд.

— Я не закончил, — добавил Холланд и посмотрел в бокал так, будто желал там видеть что-то покрепче. — Первые Первозданные были сотворены из самой сущности миров. Они не рождались. Они Вознеслись — в некотором роде словно вампры или демисы.

Я резко вдохнула, метнув взгляд между ним и Торном.

— Хочешь сказать, они — ложные Первозданные?

Холланд покачал головой.

— К счастью для них и для мира, эфиры в них было достаточно, чтобы этого не случилось.

Облегчение накрыло так сильно, что я всерьёз опасалась — сейчас возьму да и шлёпнусь на пол.

— Они, как и ты, — сказал Холланд, — полностью Вознесшиеся Первозданные, не принадлежащие ни одному Двору.

Я уже хотела сказать, что до сих пор не понимаю, что это значит, но сдержалась: стоит спросить — и, будьте уверены, Лириан выдаст что-нибудь… мерзопакостное.

Так что, как ни глупо это звучит, я спросила себя — и знание нашло меня само, в тенистых закоулках сознания. Двор — это не то же самое, что в мире смертных. Он образуется, когда Древние делят свои силы между созданными ими Первозданными. И это больше, чем просто место в Илисэуме.

Двор — это сфера влияния, тип сущности, которой владеет бог, и то, как она воздействует на мир смертных. Как у Пенеллафы: она — олицетворение Мудрости, Верности и Долга. Она черпает силу из Двора.

Но кое-чего я всё же не понимала.

— Он сказал, что я истинная Первозданная, — я дёрнула подбородком в сторону Лириана. — Как это возможно, если у меня нет Двора?

— Потому что ты и те, кого ты Вознесла, — Деминьены, — процедил Лириан, скривив губы, будто попробовал что-то кислое.

— Деминьены, — повторила я, хмурясь. — Это разве не просто «Древнейшие»?

— Деминьен — это класс первородных существ без якорей — даже не привязанных к сущности миров, — пояснил Холланд и пригубил. — Сюда входят и те Древние, которых ты видела.

— То есть других истинных Первозданных, полностью Вознесшихся, нет? — уточнила я.

— Есть только один, — ответил Торн. — И он не Деминьен. Он… сложный.

Лириан фыркнул:

— Скорее, сложная заноза нам всем в задницу.

Улыбка, которой Торн одарил другого Древнего, пробежала у меня по спине холодком: в том, как остыл его взгляд и как изогнулись губы, сквозило обещание кровавого насилия.

— Осторожнее, — мягко предупредил он.

Стиснув челюсть, Лириан шумно вдохнул через нос:

— Как бы то ни было, вы трое — несвязанные Первозданные.

— Несвязанные истинные Первозданные? — уточнила я.

— Да, — сказал Торн, и черты его немного потеплели, когда он посмотрел на меня. — Хотя и между вами есть различия.

— Например?

Торн снова улыбнулся — и это ничуть не обнадёжило.

— Кастил, — он пригубил из кубка. — Он… особенный, — и, подмигнув, добавил: — ты ведь согласна.

Я моргнула.

Холланд кашлянул — звучало так натянуто, что натянутое и не придумаешь.

— Вот кто ты такая, — сказал он. — Деминьен.

Отвев взгляд от Торна, я посмотрела на Лириана, вспоминая, с какой брезгливостью он выплюнул это слово.

Он, похоже, прочёл мои мысли:

— Быть Деминьеном имеет свои… плюсы. В случае вашей смерти не потребуется, чтобы кто-то Вознёсся и занял место ради стабильности Двора.

— Эту часть ты прямо горелся объяснить, — сухо заметила я.

Торн хмыкнул. На этом его вклад и закончился.

— Он пытается сказать, что это минус одна головная боль, — вступил Холланд. — Не каждый бог способен выдержать первородную сущность, необходимую, чтобы Вознестись до Первозданного. Дети Первозданного — да, но если оба родителя не Первозданные, всегда есть шанс, что они не переживут Вознесение.

— А как насчёт Айреса и… — Я запнулась. Стоило назвать его имя, как всплыли туманные воспоминания.

— Ты о чём? — подтолкнул Холланд.

Я оторвалась от мыслей. Я собиралась спросить, могут ли Айрес и Малек Вознестись. Нектас дал понять, что нет, но…

— Они могут Вознестись до Первозданных.

Холланд кивнул с выражением одобрения:

— Но раз Серафена — женщина, следующий должен быть того же пола.

— Если только… если я не отрекусь? — Я метнула взгляд на Торна.

— Верно, — подтвердил Холланд. — Тогда для них станет возможным Вознесение. Эферы в них достаточно, но, в отличие от твоих потомков, — при этих словах у меня всё внутри ухнуло, — гарантий нет. Они могут погибнуть в процессе.

— И тогда твоё отречение станет ничтожным, — вставил Торн.

Желудок провалился сквозь пол. Значит, это ляжет на меня.

— Есть и другой, — заметил Холланд.

— Киерен, — прошептала я. Но он этого хотел бы ещё меньше, чем я.

Торн посмотрел на меня так, будто точно знал, куда ускакали мои мысли, и следующий его комментарий лишь подтвердил это:

— Большинство ухватилось бы за шанс получить такую власть — не только над миром смертных, но и над миром богов.

— Да, ну, это звучит как гора… ответственности, — сказала я. — И ещё это значило бы, что моего отца, дядю и бабушки больше нет.

— Ты их даже не знаешь, — возразил Торн.

Я уставилась на него:

— И?

— Их утрата не так уж повлияет на тебя.

— Ты серьёзно?

— Отчасти, — пожал он плечом. — Но власти, правда, много. — В его глазах вспыхнула сущность. — Некоторые сказали бы, что отказаться — значит проявить… слабость.

— А некоторые сказали бы, что лучше, когда ты говоришь меньше, — парировала я.

Торн откинул голову и раскатисто рассмеялся:

— Пожалуй, ты права.

— Что насчёт этого Двора? — выпалила я, пока они не принялись допытываться, почему я не рвусь за властью. — Есть кто-то, кто сможет Вознестись?

Уголки губ Холланда дёрнулись:

— Не то чтобы мне приятно об этом думать, — сказал он, — но есть ещё один, кто может занять её место.

— Значит, у вас с Пенеллафой есть ребёнок?