Чтение онлайн

Петрович подогнал «Егерь» прямо к проклятому дому, оставив его на привычном месте у входа. Следом подкатили трофейные машины и помятый «Волк». Клин за рулём «Волка» умудрился припарковаться с первого раза, будто ездил на нем всю жизнь.

Глядя на трофейный броневик, я усмехнулся – его разбитая фара и помятый борт смотрелись в окружении покосившихся заборов и зарослей как нечто родное этому месту.

Гвардейцы начали выгружаться из машин. Увы, не так быстро и ловко, как хотелось бы, но то ли еще будет.

Я спрыгнул с кузова и подал руку Мирославе. Она посмотрела на мою ладонь, фыркнула и спрыгнула сама. Ноги подогнулись, но она тут же выпрямилась и сделала вид, что так и было задумано.

Взгляд её обежал окрестности и задержался на проклятом доме. Просевшая крыша, чёрные провалы окон, покосившееся крыльцо… И тишина, нарушаемая только рычанием остывающих двигателей.

– Это и есть дом рода Северских? – осторожно уточнила она.

– Маленький, зато свой, – пожал я плечами.

Мирослава обернулась, оглядев машины и бойцов, которые растекались по двору, и покачала головой:

– Тут даже гвардейцев негде разместить.

– Верное наблюдение, – согласился я. – Расширимся. Нормально всё будет. И прежде чем нос воротить, лучше сперва загляни внутрь.

Святогор вовсю командовал разгрузкой. Раненых из «Волка» вытащили первыми. Боец с простреленным плечом держался молодцом, а вот контуженного пришлось вести под руки.

Бородач с позывным Лапа, который ещё днём шутил насчёт меча, стоял, привалившись к борту минивэна, и тяжело дышал. Лицо побелело, а руки ощутимо тряслись.

– Эй, – окликнул его товарищ. – Ты чего?

Лапа не ответил. Согнулся пополам и закашлялся так, что звук разлетелся по всей округе. Другой гвардеец тут же схватился за живот, третий со стоном опустился прямо на землю, вытянув ноги.

Откат от эликсира пошёл… Вовремя мы вернулись.

Мирослава наблюдала за всем этим с нескрываемым беспокойством. Когда ещё один гвардеец глухо застонал и его повело в сторону, она повернулась ко мне:

– Что с ними?

– Откат, – пожал я плечами. – Перед штурмом я дал им боевой эликсир для временного прироста скорости, реакции, болевого порога. Зелье мощное, но за всё нужно платить. Первый приём бьёт сильнее всего. Через несколько часов полегчает, к утру будут в удобоваримом состоянии.

– Ты их намеренно отравил перед боем? – нахмурилась она.

– Усилил, – поправил я. – Без эликсира мы бы штурмовали усадьбу теми же десятью бойцами, но в их обычном состоянии. У половины незалеченные раны и расшатанные каналы. А у Бестужева больше сорока пяти гвардейцев.

Я замолчал, уставившись на неё тяжелым взглядом. Мира поджала губы, и напряженно кивнула.

Лапа, будто подслушав наш разговор, выпрямился, утёр рот рукавом и прохрипел:

– Нормально всё, командир. Бывало хуже.

Рядом его товарищ согласно кивнул. Правда, сразу после этого скрючился и опираясь на забор, побрёл куда подальше.

Да, вовремя мы отступили. На большее нас бы там попросту не хватило. Ещё полчаса затяжного боя, и откат ударил бы прямо в разгар схватки. А если бы подоспели Пёс с Залесским…

– Святогор, – позвал я главу гвардии, когда он шёл мимо, костеря кого-то по рации.

– Отбой, – сказал он и на мой немой вопрос ответил просто: – Рабочие моменты.

Свят уставился на меня, ожидая распоряжений.

– Размести людей, – спокойно произнес я. – Мирославе выдели отдельные покои, лучшие из возможных.

– Первый, – произнёс он совершенно серьёзным тоном. – У нас тут все худшие.

– Тогда из худших найди наименее худшие, – спокойно велел я. – Пусть ребята выделят ей угол подальше от лаборатории, отгородят и не лезут туда.

– Разберусь, – кивнул Свят и ушёл командовать, ну а я пригласил Мирославу, внимательно слушавшую наш разговор, зайти внутрь.

Проклятый дом встретил нас ярким светом походных фонарей и запахом трав от перегонного стола. После недавнего ремонта тут стало чуточку приличнее, чем во время моего первого появления в этих стенах. Хотя «приличнее» по меркам Чёртовой Лапы означало лишь то, что дыры в стенах были кое-как заделаны, а пол перестал проваливаться. Но это, конечно же, ненадолго – по факту переделывать и облагораживать здесь нужно всё от начало и до конца.

Мирослава шла за мной молча, настороженно оглядываясь.Мы прошли мимо ширмы, которую Петрович со Святогором поставили ещё во время нашей первой ночёвки здесь, и вошли в закуток с лабораторией. Мира остановилась, удивленно переводя взгляд на перегонный стол с посудой, склянок, сушёных трав, связок костей… Внимательно осмотрела оборудование.

– Алхимическая лаборатория? – спросила она. И тут же добавила: – И практически новая?

– Она самая, – кивнул я гордо. – Здесь и я сварил тот эликсир, который приняли гвардейцы перед боем. Здесь же будем делать и зелье для тебя.

– Для меня? – изумленно выпалила она. – Зелье?

Девушка аж дернулась от неприязни. Грёбаный ректор запугал бедняжку своей отравой.

– Если понадобится, – спокойно ответил я. – После твоего плена у тебя проблемы с энергетической системой. Понаблюдай сама за собой. Я настаивать не буду. Но если за пару дней былые силы не вернуться – смогу помочь.

Она внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на лабораторию, снова на меня.

Только после этого напряженно кивнула и проговорила:

– Посмотрим.

Я подвёл её к центру комнаты. Ковер, прикрывавший Место Силы, был сдвинут в сторону, и с этой точки открывался прекрасный вид на то, как синеватые нити энергии, ровно и мощно пульсируя, плавно поднимались из-под пола.

Мирослава остановилась и уставилась вниз. Несколько секунд она молчала, а потом медленно повернулась ко мне. Выражение лица у неё изменилось. Не то чтобы она впечатлилась. Но, кажется, начала пересматривать свои выводы о покосившемся доме на окраине.

– Место Силы, – выдохнула она. – Настоящее?

– Настоящее, – подтвердил я. – Природный Источник.

Её взгляд снова поменялся. Я увидел в нем непонимание, грусть, страх…

Она открыла было рот, вероятно собираясь вновь спросить про своего брата, но осеклась, когда из-за ширмы выглянул Игоша.

– Чего хотел? – спросил я.

– Михаил Петрович на поздний ужин зовёт! – выпалил малец. – Говорит, баба Галя передала тормозок. Ну и сам он тоже разогревает что-то из запасов. Говорит, голодные часовые – это слепые и глухие часовые.