Чтение онлайн

Браунштейн сидел, закинув ногу на ногу, и с видимым удовольствием жевал пирожок с капустой. Портфель стоял у его ног, охрана маячила поодаль, а Петрович подливал гостю чай с таким радушием, будто принимал как минимум губернатора.

– Антон Игоревич! – Браунштейн поднялся, промокнув губы платком. – Какая прелесть этот ваш район! Свежий воздух, птички поют, никакой городской суеты. Знаете, моя Альбиночка сейчас на седьмом месяце, и дома порой бывает… скажем так, весьма эмоционально. А тут такой покой! Я бы с удовольствием приезжал почаще.

– Ну так приезжайте, мы вас всегда рады, – усмехнулся я. – Виктор Валерьевич, позвольте представить. Моя кузина, Мирослава Сергеевна Северская.

Браунштейн учтиво поклонился. Мира ответила сдержанным кивком, а затем удивленно покосилась на меня:

– Ты обо мне рассказывал?

– Пришлось, – ответил я. – Виктор Валерьевич оформлял объявления войны Бестужевым. Чтобы не ждать положенные сутки с момента объявления войны, а ударить сразу, нужен веский повод. Похищение члена рода как раз таким поводом и является.

Мирослава перевела взгляд с меня на юриста. На её лице промелькнуло нечто похожее на уважение, но затем оно вновь стало привычно хмурым.

– Виктор Валерьевич, – я сел на скамейку рядом с юристом и взял пирожок. – Можем ли мы восстановить Мирославе фамилию Северских официально?

Пока мы шли сюда, Мира вкратце рассказала, что её воспитывали в семье прошлого главы рода. Несмотря на возраст она была одним из сильнейших бойцов Северских. Но когда стало понятно, что роду не победить в войне, «дядя Игорь» – отец Антона настояла на том, чтобы инсценировать смерть Мирославы.

«Они не дадут тебе жития после всего, что ты им сделала», – приводила слова бывшего главы рода девушка.

В общем, официально она мертва.

И после моего вопроса сейчас изумленно смотрит на меня во все глаза.

Ну а я что? Я уже готов подтвердить всему миру, что она моя кузина. Всё-таки мы из-за этого боевые действия начали сразу же после объявления войны…

Браунштейн ответил не сразу. Некоторое время он задумчиво барабанил пальцем по кружке.

– Хо-хо-хо, задачка не из лёгких, – честно признал он. – Но решаемая. Проще всего, конечно, будет, если вы поженитесь. Тогда она просто возьмёт вашу фамилию, и никаких доказательств не потребуется. А так, если по-серьёзному… Тест крови через канцелярию, демонстрация Дара, если он где-то зафиксирован в имперских реестрах, плюс ваша клятва как действующего главы рода, что Мирослава является урождённой Северской. В совокупности этого может хватить. Но повторюсь – задачка не из лёгких, могут вскрыться подводные камни.

Он цепко уставился на Мирославу.

Понимает, умный юрист, что не просто так она сейчас с другой фамилией ходит. Как минимум это незаконно.

Но опять же, закон нарушили не мы, а прошлый глава рода Северских… А взять с него теперь нечего, он и так умер.

– Дар зафиксирован… был, – проговорила Мира, покосившись на меня.

– Говори, – кивнул я.

Она резко повернулась к Браунштейну и произнесла:

– Виктор Валерьевич… Честно говоря не хотелось бы очень уж открыто ворошить прошлое.

– Понимаю, – кивнул Браунштейн. – В прошлогодней листве порой скрываются змеи. Вы хотели бы сделать это, не привлекая излишнего внимания…

Он задумчиво нахмурился и снова повернулся ко мне.

– Невозможно? – хмыкнул я.

Он нахмурился еще сильнее:

– Не люблю неразрешимые задачи. Я подумаю, что можно сделать, без огромного количества запросов и экспертиз. Но обещать ничего не могу.

– Этот ответ меня вполне устраивает, – заверил его я, и решил сменить тему: – Но все же, Виктор Валерьевич, утолите мое любопытство, вы ведь не ради свежего воздуха к нам в такую рань приехали? Документы привезли?

– Разумеется! – Браунштейн подхватил портфель и извлёк из него плотную папку. – Акт приёма-передачи земельного участка. Утверждён земельным комитетом, заверен канцелярией. Осталась только ваша подпись.

Я раскрыл папку и начал читать. Браунштейн терпеливо ждал, прихлёбывая чай. Мирослава хоть и делала вид, что ей это совершенно не интересно, как бы не взначай заглядывала мне через плечо.

Дочитав до третьей страницы, я остановился и еще раз перечитал один увлекательный абзац.

Затем еще раз.

И снова.

Повернувшись к Мире, я поймал ее взгляд и серьезно произнес:

– Я ведь уже говорил, что всегда держу слово?

– Ну… что-то такое было, – кивнула девушка. В глазах ее блеснуло любопытство.

– Помнишь, вчера ты спрашивала, где размещать гвардейцев? Мол места нет? А я обещал решить вопрос и расшириться?

Она медленно кивнула и покосилась на бумаги.

– Решил. Расширились, – я протянул ей документ и ткнул пальцем в нужную строчку.

Она уставилась в бумаги и следуя моему примеру несколько раз перечитала один и тот же абзац.

– Это… вся Чёртова Лапа? – ошарашено выпалила она и повернулась к юристу.

– Вся Чёртова Лапа, – невозмутимо ответил Браунштейн и допил чай.

Мира снова перевела взгляд на меня. Недоумение… шок… восторг? В ее взгляде смешались разные чувства.

– Пу-пу-пу… – выдохнул я, когда понял в чем дело. – Вот оно что. Понятно теперь, отчего пошлина за нашу халупу была такой огромной. Виктор Валерьевич, это ведь не ошибка?

– Что именно вас смущает? – юрист поправил очки и заглянул в документы.

– Я рассчитывал на один дом с прилегающим участком, – спокойно пояснил я. – А тут целый район.

– Да кто вам один дом в деревне предоставит? – искренне удивился Браунштейн. – Указ о развитии заброшенных территорий подразумевает передачу цельного объекта, а Чёртова Лапа в реестре числится единым кадастровым участком. Дробить его никто не станет, это противоречит самому духу указа. Вы… отказываетесь? Антон Игоревич, вы понимаете, что такое предложение…

– Нет-нет-нет, – я поднял руку. – Не отказываюсь.

Браунштейн с явным облегчением откинулся назад.

Да уж, фронт работы неожиданно расширился. Зато земля эта теперь полностью принадлежит мне.

– Стало быть, вы готовы подписать? – уточнил юрист и протянул мне золотую ручку и свой портфель в качестве подставки.

Хм… твердая сторона. Он там металлическую пластину, что ли, носит?

Беспокоить Структуру или напрягать Руну, чтобы проверить, что там такое лежит в портфеле Браунштейна, я не стал. Пусть у моего юриста остается хоть какая-то тайна.