Чтение онлайн

– Спасибо, Галина Сергеевна. Заплачу за муку и за работу. Скажите только сколько.

– Да что вы! – Старуха аж замахала миской. – Какие там деньги! Вы вон позавчера эту зверюгу положили, которая прямо на нас шла. Я бы со своим Мишкой против такой не выстояла. Пироги – это так, по-соседски.

– Тогда от рода Северских вам поклон, – серьёзно произнесла она.

Баба Галя зарделась и засуетилась с мисками.

– Я сейчас на стол поставлю, у крыльца. Работнички подойдут, перекусят. И господину вашему тоже отнесу, если он…

– Господин занят, – мягко перебила Мирослава. – До вечера его трогать нельзя. А пироги ему оставьте, обязательно передам.

Старуха кивнула и потопала к крыльцу. Мишка, как раз закончивший с очередной охапкой лопухов и аккуратно поправлявший верхний лист на стопке, неторопливо двинулся следом за хозяйкой. То ли инстинкт сторожа сработал, то ли просто привычка ходить за бабой Галей.

Мирослава залезла в кузов «Егеря», уселась на свой ящик и подтянула к себе папку. Святогор с утра помог разобраться с поставщиками боеприпасов: продиктовал имена и объяснил, кому можно доверять, кому нельзя, кто берёт переплату, а кто, наоборот, сделает скидку, если правильно представиться. Мирослава записывала всё подряд, потом вынесла в отдельный список. Получилось внушительно.

Снаружи раздался удар кувалды, кто-то из работяг забивал очередной колышек. Затем чей-то смех, а после – голос Михаила Петровича, объясняющего третьему плотнику, где взять воду.

Мирослава подумала: интересно, что скажет Анхарт, когда выйдет из своей медитации. Когда переступит порог дома и увидит, что Чёртова Лапа за двое суток перестала быть свалкой на отшибе?

Удивится ли он? Или просто кивнёт, как кивает всему, словно ничего другого и не ждал?

Девушка едва заметно улыбнулась, представив суровый лик нового главы рода Северских. Вспоминая некоторые его откровения, она ничуть не сомневалась, что за лицом сурового воина скрывается доброе сердце.

«Так! Работы ещё много! Не отлынивать», – твёрдо сказала она себе и подтянула ближе смету по электричеству.

Мирослава вновь с головой ушла в работу. Так и прошёл день, и все работники вернулись по домам.

А Мирослава работала и работала…

Ровно до тех пор, пока спустя какое-то время вдруг не почувствовала, что воздух над двором дрогнул жаром.

Рух материализовался прямо в воздухе над крышей. Огненные перья полыхнули в сумерках так, что один из гвардейцев у ворот шарахнулся в сторону и едва не выронил автомат. Птица тяжело опустилась на капот «Волка», сложила крылья и резко повернула голову в сторону южной дороги.

– Святогор! – крикнула Мирослава, выпрыгивая из кузова. – Рух вышел!

Командир гвардии уже бежал к броневику, на ходу застёгивая ветровку. Топор привычно болтался у бедра.

Рации одновременно затрещали в нескольких карманах.

– Святогор, это Вяз, – захрипел голос дальнего постового. – С юга колонна, восемь машин, идут быстро. Не наши.

– Это Цицерон с восточного, – врезался следом второй голос. – Вижу пять машин со стороны трассы.

Святогор остановился у капота «Волка» и посмотрел на огненную птицу.

– Враги? – прямо спросил он.

Рух медленно кивнул.

– Гвардия! – заревел Святогор так, что у Мирославы заложило уши. – Тревога! Всем по позициям! Лапа, Муха, к южному периметру! Клин, Цицерон, на восточный!

Он продолжал раздавать команды. Двор моментально пришёл в движение. Бойцы залетали в «Волка» и заводили двигатель. Лязгнули затворы, кто-то на ходу натягивал разгрузку.

Мирослава метнулась было в сторону дома, но осеклась на полушаге, повернулась в сторону главы гвардии. Святогор поймал её взгляд и коротко мотнул головой:

– Пока сами справляемся. Он просил не будить.

Мирослава кивнула, соглашаясь со словами командира гвардии.

А рука девушки непроизвольно легла на рукоять ножа, что подарил ей Анхарт вчера утром у ручья.

И именно в этот момент в доме, где сейчас никого не было, кроме его хозяина, скрипнули половицы. А затем через открытую дверь прозвучал хриплый голос:

– Молодцы, что не будили. Но я уже проснулся. Отбой, Святогор. Зови всех обратно. Сперва подарки выдам, а потом уже вечернюю разминку устроим.

Святогор стоял у крыльца, держа автомат за цевьё, и смотрел на меня так, будто я только что вернулся из другого измерения. В общем-то, это было недалеко от истины. Я просидел у Места Силы около полутора суток и сейчас, наконец, поднялся. Пусть тело физически подзатекло, но голова была ясна, а на душе разливался покой – проделано было поистине много.

– Всех сюда, – спокойно произнёс я и спустился во двор.

Мирослава уже стояла рядом. Петрович семенил от «Егеря», на ходу суя в руку Игоше какой-то ящик. Бойцы стягивались к крыльцу. Рух, тяжело хлопнув крыльями, поднялся с капота «Волка», и мягко приземлился на плечо Игоши. Парнишка от неожиданности чуть не упал, но на птицу посмотрел с теплотой и гнать не стал.

– Перчатки сняли, левую ладонь протянули, – велел я.

Ответом было недоумённое шевеление в строю, хоть и короткое. Лапа первым стащил с руки тактическую перчатку и протянул мне лопатообразную ладонь.

Я поднёс к ней палец, собрал на кончике тонкую нить Силы и начал рисовать. Знак ложился на кожу живым светом, закручиваясь в тугую воронку. В центре билась маленькая синяя искра, вокруг неё тянулись три витка, внешний из которых доходил до самого основания большого пальца. На секунду весь знак ярко вспыхнул, отдав в ладонь Лапы ровное тепло, и тут же погас, будто его и не было.

Лапа ошарашенно покрутил рукой. На коже не осталось ни следа.

– Э-э-э, командир, а?.. – начал было он, но вопрос так и не задал, лишь недоумевающе уставился на меня.

– Кто поймёт, в чём суть моего подарка, тот молодец, – невозмутимо ответил я. – Кто не поймёт, тот… скажи, Лапа, тот кто?

– М-м, – задумался он на секунду. – Лох?

– Пусть так, Лапа, – кивнул я. – Следующий.

Святогор хмыкнул и молча протянул ладонь. Я вывел на ней тот же знак. Свят даже бровью не повёл, лишь чуть прищурился, когда метка полыхнула и ушла под кожу.

– Любопытно, – только и сказал он.

Дальше дело пошло быстрее. У каждого воронка ложилась одинаково ровно, у каждого вспыхивала и гасла. Бойцы переглядывались и украдкой шевелили пальцами, прислушиваясь к новым ощущениям.