Чтение онлайн

Жизнерадостная пожилая женщина на стойке регистрации оформляет наш заезд. Поскольку у нас только две небольшие сумки, мы поднимаемся в номер одни. Я провожу ключ-картой по сенсорной панели, дверь отпирается, открывая вид на настоящий дворец. Дорогая мебель со вкусом расставлена на толстом ковре, повсюду дизайнерские штучки, живые цветы стоят в двух вазах, а стены украшают произведения искусства.

— Ого, персонал в Келли знал, о чем говорил, когда отправил меня сюда!

Лисса радостно вскрикивает, сбрасывает сандалии и танцует по гостиной, кружась, ее юбка взмывает, как лепестки цветка, вокруг ее красивых ног. Снаружи послеполуденное солнце сверкает бриллиантами на поверхности озера Трэвис. Это прекрасный вид, но она плотно задергивает жалюзи.

— Ничего, кроме нас, — говорит она. — Не существует ничего, кроме нас.

Я хочу ее так сильно, что боюсь причинить ей боль. В первый раз — это просто животная потребность. Я неуклюж, поначалу не знаю, как двигать ногами, и всё это выглядит до смешного нелепо. Но всё быстро заканчивается, и мы пробуем снова... и снова.

Спальня — это пещера вне времени. Мы лежим вместе на огромной кровати с кремово-белыми простынями. Я смотрю, как поднимается и опускается ее грудь, пока она тихо дышит в полудреме. Я чувствую, как ее красивый пальчик на ноге прижимается к плоской серой металлической кости моей голени, и задаюсь вопросом, как она может это выносить, но не спрашиваю. Остановите этот мир, думаю я. Здесь. Сейчас.

Зачем мне когда-либо могло понадобиться что-то большее?

Она делает глубокий вдох и открывает глаза. Они смотрят в мои.

— Я боюсь того, что будет дальше, — шепчет она. — Каково это будет, когда я потеряю тебя.

— Ты меня не потеряешь.

Но серые кости уже лежат в нашей постели, и мы оба знаем, что сдержать это обещание не в моих силах.

— Шесть недель, — шепчу я ей.

Понедельник, предрассветный час. Мы припаркованы под больничным портиком, соприкасаясь головами, собираясь с духом, чтобы попрощаться. Иконка черепной сети в моем оверлее светится — значит, она работает, чтобы поддержать мое настроение, — так что, полагаю, можно чувствовать себя еще хуже, чем сейчас.

— Если я смогу позвонить тебе раньше, я позвоню, но особо не рассчитывай.

— Они хотят играть с твоим разумом.

— Лисса...

— Они хотят превратить тебя в робо-солдата, — настаивает она сердитым шепотом, словно кто-то снаружи машины может ее услышать. — Это единственная причина изолировать тебя. Они попытаются сломать твою этику и твои ценности, чтобы заменить их новой системой. И ты уязвим. Ты даже не уверен, человек ли ты всё еще.

— В этом и заключается суть тренировок. Они хотят, чтобы я интегрировался с протезами, чтобы воспринимал ноги, черепную сеть и даже голос Дельфи как часть себя, а не как нечто, о чем мне нужно думать или из-за чего нужно комплексовать, — потому что такие сомнения могут замедлить меня.

Она смотрит на меня взглядом, который ясно говорит, что я жалкий глупец.

— Им плевать на то, что для тебя лучше, Шелли. Ты — эксперимент, и они захотят проверить пределы того, на что ты способен.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку сиденья, но моя рука всё еще крепко сжимает ее. Я не хочу ее отпускать.

— Ты, наверное, права. Но я прошел через Дассари, пройду и через это. — Затем я спрашиваю, потому что мне нужно это знать: — Ты останешься со мной, Лисса?

Ее рука сжимает мою крепче.

— Я не знаю, как мы сможем всё это наладить.

— Я тоже не знаю, но я хочу попытаться.

Я слышу ее тихий вздох.

— Звони мне, когда сможешь. Посмотрим, как всё пойдет.

Я должен бы почувствовать облегчение от того, что она меня не бросает, но ее нерешительность ощущается как отказ. Я пытаюсь скрыть свой гнев, но она всё понимает.

— Шелли, дело не в тебе. Ты же знаешь, я тебя люблю.

— Ты просто хотела бы, чтобы это было не так.

Она смотрит прямо мне в глаза; ее взгляд не дрогнул, когда она спрашивает:

— С какой стати мне хотеть любить солдата? Зная, что тебя отправят на задание на шесть месяцев, на год или больше? Зная, что ты всегда в опасности? Кому, черт возьми, этого бы захотелось, Шелли?

— Дело не в этом. Ты должна хотеть меня.

— Я и хочу. В этом-то и проблема.

Она доказывает наличие проблемы еще одним долгим поцелуем, прежде чем мы шепотом прощаемся. Я выхожу из машины и смотрю, как она уезжает. Лиссе нужно нечто большее, чем просто любовь. Ее логичный ум требует, чтобы в наших отношениях был смысл — а его нет. По крайней мере, для нее.

В моем оверлее вспыхивает и гаснет сигнал соединения, давая понять, что я снова в системе. В 06:00 я должен быть на физиотерапии для оценки силы и ловкости, а затем по расписанию отправляюсь в Центр человеческой инженерии, интеграции и тренировок — C-FHEIT. Мне пока никто не произносил эту аббревиатуру вслух, но я ставлю на «си-файт» (от англ. "see fight" — "увидь бой"). Армии такое бы понравилось.

Десятифутовая сетка-рабица, увенчанная колючей проволокой и охраняемая датчиками периметра, отгораживает гражданский мир, но пейзаж по обе стороны границы выглядит одинаково: ровная местность, поддерживающая рощицы низких, раскидистых деревьев, между которыми шуршит бурая трава по колено.

C-FHEIT находится у черта на куличках. В моем оверлее иконка сети — это красный круг с крестиком внутри, заявляющий об отсутствии сотовой связи. Всё, что я могу делать, это пассивно принимать сигнал GPS, что позволяет мне следить за нашим продвижением по карте, ютящейся в углу моего поля зрения. Когда я фиксирую на ней взгляд, карта перемещается ближе к центру. Она наложена на устаревший спутниковый снимок, который показывает дорогу, по которой мы едем, как грунтовку, идущую прямиком через пустые земли. На самом же деле дорога заасфальтирована. Это широкая однополоска с белыми ограничительными линиями по обеим сторонам, а асфальт такой темный и гладкий, будто его положили только вчера.

Красный перечеркнутый круг становится зеленым, когда мой оверлей ловит новую сеть. Потоки данных устремляются в Гайденс, включая мое местоположение, что запускает автоматический процесс, который фиксирует мое прибытие в C-FHEIT и отключает меня. Зеленый круг гаснет. То же самое происходит с картой — начинается обещанная изоляция.

Я вздыхаю и возвращаю внимание к реальному миру вокруг.

Я еду на пассажирском сиденье армейского внедорожника, которым управляет рядовая первого класса Мэнди Флинн, двигающаяся ровно с установленным ограничением скорости в тридцать пять миль. До базы восемь миль. Мы почти у цели, когда рядовая Флинн воровато оглядывается своими широкими зелеными глазами и говорит мне:

— Здесь водятся олени. — Это ее первые слова по собственной инициативе с тех пор, как она забрала меня из медцентра Келли почти два часа назад.

Флинн носит знаки отличия солдата LCS. Я спросил ее об этом, как только увидел ее выбритую голову, лишь наполовину скрытую под кепкой. Меня поражает, что она одна из нас, потому что она крошечная: стройная, рост всего пять футов и один дюйм. Даже при ношении экзоскелета размер и сила имеют значение, но Флинн, должно быть, сдала квалификационные нормативы, и за это ею нельзя не восхищаться. Ей всего восемнадцать лет, и она еще не была в бою.