Чтение онлайн

Полковник Кендрик произносит короткую приветственную речь, которую никто не слушает, а затем распускает новоприбывших, чтобы они могли зарегистрироваться в казарме. Джейни подходит ко мне с подозрительным блеском в глазах.

— Думала, вы уже на гражданке, сэр.

— Я получил предложение, от которого не смог отказаться. Рад тебя видеть, Джейни.

Ее лицо мрачнеет. Она бросает взгляд через плечо на Рэнсома.

— Я всё гадала, почему нас оставили вместе. — Ее взгляд возвращается ко мне. — Это будет второй эпизод? Снова «Темный патруль»?

У меня была та же мысль, когда я увидел ее имя и имя Мэтта Рэнсома в списках личного состава.

— Похоже на то, не так ли? — И поскольку я знаю, что она придумывает себе неправильную историю, добавляю: — Я ничего не знал о «Темном патруле», Джейни. Я бы сказал тебе, если бы знал.

— Да, сэр. — В ее глазах сомнение. — Сэр?

— Да?

— Вы не носите шапочку.

Она не спрашивает о моих ногах, потому что знает, что действительно имеет значение. Я стучу пальцем по голове и говорю ей:

— Я повысил уровень. Система встроена. Теперь она — часть меня.

Она обдумывает это, но если у нее и есть свое мнение, она держит его при себе. — Поздравляю, сэр. Должно быть, это успокаивает — быть надежно зафиксированным. — Она отдает честь, затем забирает сложенные «кости» своей «мертвой сестры» и уходит руководить солдатами.

Я могу догадаться, что творится в голове у Джейни. Дело не только в факте вторжения дурацкого реалити-шоу в наши жизни. Дело в понимании того, что в следующем эпизоде конфликт наверняка будет куда масштабнее. Я не знаю, где будет наше следующее задание, но, вероятно, оно будет более опасным, чем форт Дассари — и каковы шансы, что мы выживем все втроем?

Рэнсом не разделяет наших мрачных мыслей. Когда Джейни его отпускает, он набрасывается на меня.

— Господи, лейтенант, я думал, тебе конец, я думал, тебя отправят домой. Черт возьми, как же я рад тебя видеть, и блядь, какие же это крутые ступни!

— Да? Зацени-ка это.

Я показываю ему, как гнутся ступни. Он наблюдает с восхищением, без малейшей тени первоначальной брезгливости, которую проявляли другие рядовые.

— Это самая потрясающая штука, которую я когда-либо видел.

— Коленный сустав тоже ничего. Рэнсом, меня бы здесь не было, если бы не ты. Ты спас мне жизнь. Я хочу сказать тебе за это спасибо.

Он качает головой.

— Это был самый худший день на свете, но мне следовало знать, что Бог выведет тебя. Теперь ты у Него наполовину пуленепробиваемый.

Мы тренируемся вместе следующие три недели, переходя от упражнений по физподготовке к строевой и тактической подготовке в поле, разработанной для проверки слаженности нашего подразделения и моей способности управлять не одним СБО, а двумя. Кендрик называет объединенные силы «сдвоенным СБО». Шестнадцать солдат, работающих как единое целое. Иногда он выходит с нами в поле, облаченный в броню и «кости»; но так же часто он оставляет всё на меня. Это работает только потому, что Кендрик лично отбирал лучших специалистов. Джейни и Нолан — талантливые и опытные сержанты, которые страхуют меня и дают знать, когда я лажаю, а солдаты, которыми они руководят, полны энтузиазма и интереса, включая новичков, жаждущих учиться.

Это было весело.

Но это также были долгие шесть недель, сложные как физически, так и психологически, и омраченные вопросами, которые пока отказываются находить ответы.

Кендрик говорит, что мы здесь, чтобы доказать ценность моих кибернетических улучшений, и, несомненно, так оно и есть. Но простое доказательство моей полевой квалификации не требует предоставленной мне элитной команды, и я не могу отделаться от мысли, что мы тренируемся для чего-то конкретного и неизбежного — хотя приказов мы еще не получали.

Служба наведения (Гайденс) участвовала в большинстве наших полевых учений, а моим куратором был Пэйган. Каждый раз, когда он выходит на связь, я расспрашиваю его о вышедшей из-под контроля программе — что ему рассказывали, что он слышал. Я повторял ему зловещие слова Тельмы Шеридан — красное пятно, которое просачивается сквозь всё — и в наших кратких беседах эти слова трансформировались в «Красное» — наше название для неизвестного. «Слышал что-нибудь от Красного, Шелли?» — спрашивал он меня, и я отвечал «нет». Были введены новые режимы безопасности, новое шифрование, и в мое мозговое пространство не было никаких вторжений с тех пор, как установили черепную сеть. Мне хочется верить, что Служба наведения научилась блокировать Красному доступ в мою голову, но Гайденс таких заявлений не делала. Может быть, они просто сами не знают наверняка. В конце концов, доказать отсутствие чего-либо невозможно. Но неизвестность давит на меня.

А еще есть вопрос с Лиссой. Через три дня я смогу сбежать из C-FHEIT. Мне разрешили двухнедельный отпуск — но за всё время, что я был здесь, я не разговаривал с Лиссой, мы не обменивались письмами, и я понятия не имею, проведем ли мы следующие две недели вместе. Я понятия не имею, захочет ли она вообще меня видеть.

Я выкидываю это из головы. Сегодня мы играем в войнушку. Это выпускной экзамен, за которым будут наблюдать VIP-персоны, как из армейских, так и из гражданских кругов, и именно они решат, какой уровень финансирования выделить программе киборгов.

Время 01:30. Я стою по стойке смирно вместе со своим сдвоенным СБО на краю плаца. Мы облачены в броню, экзоскелеты и походные рюкзаки, на нас шлемы, визоры непроницаемы, мы полностью связаны друг с другом и со Службой наведения. Мы выглядим готовыми к бою, но в качестве боеприпасов у нас нелетальные заряды — много шума, но без серьезного урона, — а к каждому экзоскелету прикреплен блокиратор («коробка смерти»), который отключит питание и свалит нас на землю, если наш ИИ-наблюдатель решит, что мы убиты.

Мы смотрим, как на плац садится транспортный вертолет. Наши шлемы приглушают его рев, но нам приходится сопротивляться потоку воздуха от винтов, когда он опускается прямо перед нами. Боковая дверь открывается, раскладывается трап, и наружу выходят двенадцать мужчин и женщин, все в гражданской одежде: подрядчики, журналисты и армейские чиновники.

Полковник Кендрик и майор Чен стоят наготове, чтобы их поприветствовать. Оба одеты в боевую форму, но без полевого снаряжения и шлемов. Они представляют наше человеческое лицо: пожимают гостям руки, а затем направляют их в сторону. Дальновизоры мигают зелеными индикаторами записи, а планшеты снимают нас: семнадцать безликих бойцов элитного сдвоенного СБО C-FHEIT.

Я сосредоточен на своих солдатах, а не на посетителях, но мой оверлей замечает его и выдает всплывающую подсказку с идентификацией: Эллиот Вебер. Я скашиваю глаза, не поворачивая головы, и вижу, как он пожимает руку полковнику Кендрику. Эллиот собирался написать статью о моей реабилитации. Неужели ему выделили место в вертолете только для того, чтобы он мог продолжить свой материал? В это верится с трудом, и у меня возникает тревожное подозрение, что до него дошли слухи о Красном.

Нет времени об этом беспокоиться.