Чтение онлайн

Я начинаю медленно, легкой рысцой. Это сильно отличается от ходьбы. Мои колени сгибаются слишком сильно. И лодыжки тоже. Я теряю контроль над равновесием, пытаюсь это слишком резко компенсировать и падаю. Я не привык падать. Это неловко, это бесит, и это происходит снова и снова. Я становлюсь слишком хорошо знаком с грубым плетением утилитарного ковра в спортзале.

— Что будет, если я не справлюсь? — спрашиваю я Чена. Я лежу на спине после очередного кувырка, морщась от ушибов на руках и плечах, несмотря на мягкий пол. Потолок кажется в миле над головой.

Чен стоит надо мной, ничуть не впечатленный моим драматизмом.

— Еще слишком рано говорить о провале.

— Они заберут ноги? Пришьют их кому-нибудь другому? Или просто свернут программу?

— В интегрированные протезы вложено много корпоративных инвестиций. Вам придется сильно постараться, чтобы лишить их финансирования в одиночку.

— Значит, они просто отберут мои ноги. — От мысли о том, что меня разберут на части, становится тошно.

— Это я отберу ваши ноги, если вы не встанете и не начнете ими пользоваться.

Я внимательно смотрю на его лицо и не совсем уверен, что он шутит. Поэтому я встаю и пробую снова.

За ужином Чен призывает меня не падать духом.

— То, через что вы сейчас проходите, — это биологический процесс. Биоэлектрический интерфейс стимулирует ваше тело создавать более тонкие связи и избирательно укреплять те, которые работают лучше всего. Как и любой процесс роста, это займет время, но продолжайте в том же духе, и вы получите наилучший из возможных контроль над ногами.

— Что значит «из возможных»? — спрашиваю я, используя булочку, чтобы собрать остатки подливки от моей порционной говядины. — Какую часть своих естественных движений я верну?

— Это вам и предстоит выяснить.

— Потому что никто раньше этого не делал?

— Верно. Симуляции, которые я видел, предполагают широкий спектр возможных исходов.

Мне не нужны возможности. Мне нужны обещания.

— На какой диапазон движений рассчитаны эти ноги?

— Если их подключить к компьютеру и запустить с программой адаптивного движения, они способны имитировать всё, что может делать здоровый мужчина, и даже больше. Ограничивать вас будет не механика, Шелли. Ограничивать будет интерфейс с вашими нервами, ваша мелкая моторика. Это та часть, о которой мы знаем меньше всего, но потенциал есть. Это адаптивный элемент системы — и самый непредсказуемый. Симуляции были разработаны, но данные неполные. — Он прищуривается. — Так что от вас зависит, что вы сможете сделать.

Я шиплю, хватаю еще одну булочку и требую ответа:

— Если Масуд умеет выращивать мои нервы, почему, блядь, он просто не вырастил мне новые ноги? Или до этого фокуса он еще не додумался?

— Спросите об этом через пару лет. Гражданские лаборатории уже идут по следу, и армия вложится в это, если игра будет стоить свеч. — Он делает длинный глоток воды, а затем задумчиво смотрит на меня. — Но если вы хотите знать мое мнение? Если на выращивание конечности требуются месяцы или годы, армия на это не пойдет. Кроме того, Командование может предпочесть титановых солдат со сменными деталями.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на него.

— Ненавижу это говорить, но звучит абсолютно правдоподобно.

На следующий день я падаю уже не так часто, а еще через день вообще почти перестаю падать — но только если бегу по прямой.

— Сделайте круг по залу, — велит мне Чен.

Я выполняю приказ, сосредотачиваясь на первом повороте, но слишком жестко ставлю внутреннюю ногу и, пошатнувшись, влетаю в стену.

— Легче! — кричит Чен. — Хватит об этом думать, просто бегите.

Я не слушаю. На следующем повороте я концентрируюсь на том, чтобы каждый шаг был правильным. А это значит, что я замедляюсь. Я двигаюсь едва ли быстрее шага, точно ставя ступни. Внезапно передо мной вырастает Чен. Мне приходится резко броситься в сторону, чтобы не врезаться в него.

— По диагонали! — кричит он. — Через весь зал. Шевелитесь!

Я долго и упорно тренировался под такой голос и бросаюсь выполнять приказ, как он и ожидал. Я пробегаю половину зала, прежде чем понимаю, что ни разу не упал.

— Резко вправо! Сейчас! — разносится по потолку плац-капитанский голос Чена.

Я выполняю.

— А теперь быстрее!

Я высоко поднимаю колени, удлиняю шаг — и перестаю думать о каждом мелком движении. Я принимаю на веру тот факт, что могу это сделать, и через несколько размашистых прыжков оказываюсь на другом конце зала. Это приятно; это дается легко. Я хочу большего. Внутри нарастает предвкушение.

— Я выхожу на улицу.

Чен требователен, но он не солдафон. Он делает жест «делай-что-хочешь» и идет за мной, пока я направляюсь к двери.

Время близится к полудню. Техасское солнце палит над бетонным плацем, но уже начало октября, и воздух прохладный. Вокруг никого. Движется только флаг, хлопая на южном ветру.

Я начинаю бежать трусцой по дороге в сторону Кибер-центра. Темп медленный; я знаю, что будет очень больно, если я свалюсь на асфальт. Но через сотню ярдов мне становится скучно, поэтому я немного прибавляю скорость... а вскоре добавляю еще.

Ощущение такое, будто я бегу под гору. Я чувствую радостный импульс. Я всегда любил бегать, особенно на средние дистанции — десять, двенадцать миль. Эти новые ноги весят куда меньше старых, оставляя меня настолько легким, что мне кажется, я мог бы снова пробежать эти расстояния.

Я бегу широким шагом перед Кибер-центром, огибаю поворот к казармам и перехожу на спринт.

И тут я понимаю, что дело не только в легкости моих новых ног. Я чувствую, как они многократно усиливают мой импульс. Прямо как «мертвая сестра», они вкладывают больше отдачи в мои шаги по мере роста скорости — симуляция бега под гору, где крутизна виртуального склона увеличивается с моей скоростью. Я не супергерой-киборг — тренированный спринтер всё равно оставил бы меня глотать пыль, — но после того, как мне оторвало ноги, снова бежать быстро просто опьяняет, и несколько секунд я думаю только о своем шаге, а не о том, куда бегу. К тому времени, как я поднимаю глаза, передо мной вырастает низкая стена у въезда на базу. Тормозить слишком поздно. Единственный выход — прыгать через нее.

Моя правая нога отталкивается от верха стены, а затем я ныряю вниз, в высокую траву по ту сторону. Руки крутятся как мельницы в попытках удержать равновесие, но это не особо помогает. Я врезаюсь в шуршащую траву, и вокруг меня взмывает облако пыли и саранчи.

Я снова оказываюсь на спине, сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выскочит через уши. Грудь тяжело вздымается, а бедра и таз кажутся желе. Обжигающая боль поднимается по сросшимся костям, отдавая в позвоночник. Я бросаю взгляд на иконку, контролирующую обратную связь от ног, и она становится ярче, но я отвожу глаза, не меняя настроек. Боль кажется необходимой после того, что я только что сделал. Она делает этот опыт реальным.