Чтение онлайн

Она рискует бросить на меня взгляд, а затем добавляет:

— Никому не разрешается охотиться на оленей. Если пристрелишь одного во время полевых учений — будет штраф.

— Сама когда-нибудь стреляла в них?

Она отводит взгляд и застенчиво полуулыбается.

— Пока не было возможности, сэр. Мы ждали перевода первого киборга, прежде чем нам выдадут назначения и оружие.

Я смотрю вперед, когда в поле зрения появляется небольшая база. Там бетонный плац-четырехугольник, пришпиленный к месту флагштоком. Дорога огибает его, отделяя от двухэтажного здания с одной стороны, которое мой оверлей определяет как казарму, и от еще более высокого здания с другой стороны, обозначенного как гимнастический комплекс. Ярлыки исчезают, как только я их прочитываю. На дальнем конце плаца раскинулся кибернетический центр: серое одноэтажное здание, в котором удивительно мало окон.

Всё выглядит свежим и только что построенным. Асфальт черный, бетон яркий, здания чистые. Ландшафтный дизайн — это сплошная мульча и тонкие молодые деревца, поддерживаемые оттяжками. Перед казармами припаркованы две машины, обе — служебные седаны. Я не вижу вообще никакого персонала.

— Вы доставляете первого киборга, Флинн.

Она нервно оглядывает меня с ног до головы, но на мне моя повседневная форма, и она не может видеть протезы.

— Это вы, сэр?

— Я.

— Вы выглядите как человек, сэр.

Я не могу удержаться и смеюсь.

Официально командиром C-FHEIT является полковник Кендрик, но на базе он не присутствует. Тут вообще почти никого нет. Когда Флинн паркует внедорожник, она кивает на шеренгу личного состава, выстроившуюся возле казарм, чтобы меня поприветствовать. Там один офицер и четверо рядовых.

— Это мы все, — говорит она. — Кроме рядового Джонсона. Он, должно быть, на вахте в ЦТУ.

Ответственный офицер — майор Кит Чен, сухощавый, седовласый доктор наук по кинезиологии, чья задача — выяснить, как тренировать такого киборга, как я. У всех остальных бритые головы и знаки отличия LCS.

Чен представляет меня сержанту Аарону Нолану, нашему старшему унтер-офицеру. Нолан — крупный мужчина, почти такой же здоровяк, как Рэнсом, с круглым лицом, плоским носом и загорелой дочерна кожей. Под патрульной кепкой он носит шапочку черепной сети. Как и двое специалистов. Все трое — ветераны боевых действий. Рядовые — новобранцы.

— Кендрик отбирал каждого здесь лично, — говорит мне Чен после того, как распускает строй. — Вы знаете девиз LCS: «Инновации, Координация, Вдохновение». Кендрик изучает личные дела и психологические профили, чтобы собирать элитные команды, воплощающие эти добродетели.

— Я думал, это тренировочный центр для киборгизированных солдат.

— Любой солдат LCS — киборг. Вы просто продвинулись чуть дальше большинства. Ваша задача — доказать, что вы можете быть готовы к полевым условиям к концу этого периода тренировок. Все остальные здесь для того, чтобы вас поддерживать. Это стоящая инвестиция, учитывая, что от вашего успеха зависит потенциальная многомиллиардная программа.

— Да уж, никакого давления.

Он бросает на меня насмешливый взгляд.

— Мне казалось, вы уже встречались с полковником Кендриком?

Внутри казармы всё сияет новизной. Офицерские помещения находятся на втором этаже. Там шесть номеров. Один занимает Чен, мне достается другой. Остальные пустуют.

— Мы прибыли сюда в середине прошлой недели, — говорит мне Чен. — Именно тогда подрядчики официально сдали объект.

Мы идем в Кибер-центр, где он показывает мне кабинеты, учебные классы и конференц-залы. Как минимум половина площади еще не освоена.

— Планируется создание электронных мастерских, оснащенных 3D-принтерами, — рассказывает Чен. — А также узкоспециализированных медицинских блоков, если поступит финансирование.

В Кибер-центре также есть кухня, хотя кухонного персонала нет. Система в точности как в форте Дассари: готовые блюда, которые каждый сам разогревает в микроволновке.

За обедом он говорит о моей роли.

— Вы наш первый солдат с интегрированными протезами. Я не знаю, на что вы способны, и вы не знаете, на что способны. Вы здесь для того, чтобы задать базовый уровень. Я здесь для того, чтобы вам помочь.

Мы начинаем в 14:00. Я одеваюсь в армейскую футболку и шорты, затем размышляю над кроссовками. Технически они являются частью формы, но я задаю базовый уровень для киборга и решаю, что они не обязательны.

Флинн заступила на дежурство за стойкой. На ее лице появляется испуганное выражение, когда она рассматривает мои ноги.

— Всё еще по большей части человек, — заверяю я ее.

Она кивает, хотя я не уверен, что она мне верит.

Я встречаюсь с Ченом в спортзале — огромном здании, в основном пустом. Вспомогательные помещения уставлены силовыми тренажерами, но главный зал — это чистый лист: он обит матами и застелен ковром, с одной стороны находится скалодром, но больше ничего нет.

Чен одет так же, как я, в футболку и шорты, но он обут. Он хмуро смотрит на мои ступни робота, а затем поднимает на меня взгляд, требуя объяснений. Я привожу ему свои доводы, показывая, как работает ступня, как она может вытягиваться вперед и назад или сдвигаться вбок. Мне приходится концентрироваться, чтобы заставить ее делать то, что я хочу.

— Вам сложно контролировать мелкую моторику? — спрашивает он.

— Я мало в этом тренировался. Людей это пугает. Из-за этого я выгляжу как гребаный инопланетянин.

— Эффект «зловещей долины», — задумчиво произносит он.

Я не знаю этого термина, но прежде чем я успеваю обратиться к своей энциклопедии, Чен сам дает мне определение.

— «Зловещая долина» — это термин, обозначающий отвращение, которое большинство людей испытывают при столкновении с объектами, особенно одушевленными, которые выглядят почти как люди, но не совсем. Он пришел из области робототехники, из наблюдений за типичными реакциями на человекоподобных роботов. Классические протезы сталкиваются с той же проблемой. — Он кивает на мои ноги. — С вами всё будет еще хуже, потому что ваши конечности подвижны и кажутся почти живыми.

— Знаете парня, который их спроектировал? Джоби Накагаву?

— Я видел его работы. Но лично с ним не знаком.

— И не захотели бы. Он тот еще мудак. Но могу заверить вас, что задача сделать эти ноги приятными для восприятия моих сослуживцев в его философию дизайна не входила. Он стремился к функциональности, причем превосходящей человеческую, если это было возможно.

— Давайте посмотрим, получилось ли у него. Начнем с простого. Вы заново научились ходить, причем почти естественной походкой. Но можете ли вы бегать?