Чтение онлайн

Но мне везет. Я на один пролет выше Флинн и на один ниже верха, когда мой шлем связывается с «ангелом» и начинается загрузка данных. Я переправляю их Кендрику. Сигнал проходит через шлемы солдат, стоящих на лестнице, и секунду спустя голос Кендрика звучит в моих ушах:

— Принято.

Я смотрю на загруженные данные.

Это просто фото складской зоны в задней части ЦТУ. Должно быть, одна из робокрыс сняла его и передала прямо перед тем, как газ просочился через вентиляцию. На фото мужчина в противогазе забирается в потайной люк под ящиками. Рядом стоят двое гражданских, готовых, как я полагаю, запереть его там. Я знаю, что это Блу Паркер, потому что вижу флешку на цепочке у него на шее. В руках у него планшет.

Холодный пот прошибает меня, потому что теперь я понял их план. Если всё потеряно, Блу втыкает флешку в планшет и отправляет коды дистанционно.

Я хочу спуститься обратно на Уровень 3, но у меня нет кислорода, да и всё закончится так или иначе к тому времени, как я туда доберусь.

Я не хочу оставаться здесь, потому что на площадке два обгоревших тела, а на лестнице воняет порохом, рвотой, дерьмом и кровью.

Так что я поднимаюсь — по одной ступеньке за раз.

Теперь, когда я снова на связи с «ангелом», Дельфи вернулась в мою голову.

— Оставайся на лестнице. Ты нужен для ретрансляции. — Она пытается звучать строго, но в ее голосе дрожь — совсем как в тот день, когда мне оторвало ноги.

Я прислоняюсь к раме, где раньше была дверь, и смотрю на выход из зоны сосредоточения Уровня 1. В искореженной и разбитой раме застыла пасторальная картина техасской ночи — выжженное поле и корявые деревья в режиме ночного видения. Прошло всего несколько минут с тех пор, как мы с боем прорвались в «Чёрный Крест».

Интересно, что хуже: знать или не знать?

— К черту всё, — шепчу я и подключаюсь через нашу цепочку ретрансляции к камере на шлеме Кендрика. Я ловлю картинку как раз в тот момент, когда Рэнсом открывает люк. Таттл светит фонариком в дыру.

Если бы у нас было что-то, чем можно заглушить беспроводной сигнал от планшета, мы были бы в порядке.

Но у нас ничего нет.

Всё наше снаряжение — это то, что было доступно в C-FHEIT.

— Доставайте его, — говорит Кендрик.

Джейни и Таттл хватают Блу Паркера под мышки и вытаскивают из норы. В правой руке он сжимает планшет. Флешки на шее больше нет. Она вставлена в один из портов планшета.

Ушлепок начинает визжать угрозами:

— Я взорву! Я взорву! Я взорву!

Я содрогаюсь и закрываю глаза, ненавидя его, ненавидя каждый безумный слог, который он выкрикивает голосом, сорванным от паники и страха.

— Я взорву! Я взорву! Не трогайте меня! Я взорву!

Так какого же хрена он этого не делает?

Всё стихает.

Я снова открываю глаза и вижу Блу Паркера с пистолетом, прижатым к его челюсти.

— А теперь, — говорит Кендрик голосом настолько низким, что у меня, кажется, перепонки начинают вибрировать, — мы оба знаем, что на самом деле ты не хотел убивать десятки тысяч людей вчера. Уверен, это была даже не твоя идея. И я знаю, что ты не хочешь прибавлять к счету еще тысячи трупов, потому что за это ты попадешь в ад на веки вечные, и после того, как Дьявол сдерет с тебя кожу, он будет иметь тебя, пока ты будешь лежать на раскаленных углях.

Кендрик говорит даже не со мной, но я начинаю потеть. Когда полковник угрожает, в это нетрудно поверить. Блу Паркер верит. Он начинает плакать.

— Дай мне код отключения, — говорит Кендрик.

— Он на флешке, — отвечает Паркер сорванным голосом. — Там подписано.

Джейни забирает планшет у Паркера. Экран черный, заблокирован паролем.

— Четыре, три, два, один, — дрожащим голосом говорит ей Паркер.

— И потом «бум»? — спрашивает она его.

— Нет! Клянусь.

Кендрик смотрит через ее плечо, пока она вводит цифры. На экране расцветает список файлов. Всё здесь, в алфавитном порядке:

Чикаго_запуск

Чикаго_отключение

Нью-Йорк_запуск

Нью-Йорк_отключение

— Сначала Нью-Йорк, — говорю я.

— Давай, Васкес, — говорит полковник. — Нью-Йорк. Порадуй лейтенанта.

А вдруг не сработает? А вдруг Нью-Йорк взорвется первым? Я зажмуриваюсь, пока Джейни запускает программу отключения.

— Дельфи, отвечай.

— Пока нет данных.

Тикают секунды. Затем Дельфи обращается ко всем по общему каналу:

— Устройство в Нью-Йорке обезврежено.

Крики радости эхом разносятся по лестнице, а затем доносятся слабые возгласы ликования снизу.

Следом грациозные пальцы Джейни освобождают Чикаго, и когда приходит подтверждение оттуда, она уничтожает заразу в Фениксе, Атланте и Денвере.

Всё кончено, да? Мы раздавили ТИА.

Я хочу в это верить, но что-то слышу. Слышу реактивные двигатели снаружи.

Звук в точности как в Африке: яростный рев моторов на грани слышимости. Но они меня не пугают, потому что я знаю — это наши. И я хочу их увидеть. Я хочу выйти наружу, постоять под звездами и знать, что мир не погиб. Это потребность. Руки начинают дрожать, так сильно я этого хочу. Отключившись от канала, я кричу вниз по лестнице Флинн:

— Всем подняться на один пролет. Передай по цепочке, не по связи.

— Сэр? — недоверчиво откликается Флинн.

— Без связи, — повторяю я. — Не засоряй эфир. Я просто выйду наружу.

Она передает приказ вниз. Слышу, как его повторяет Накаока. Пока Флинн топает вверх по лестнице, я оставляю свой пост и иду к выходу.

Самолеты уже совсем близко. Я их не вижу, но их рев нарастает с невероятной скоростью, когда они заходят с запада: низко, быстро и темно. Шлем фильтрует шум двигателей, но он всё равно вибрирует в моих костях и сотрясает мир. На секунду мне кажется, что я слышу, как Дельфи орет на меня, но это наверняка воображение... так иногда в белом шуме слышатся голоса.

На востоке вспыхивает свет. Ярко-белый. Это не солнце. Это ракета — огромная многоступенчатая ракета, аномально высокая колонна пламени, взлетающая из ниоткуда. До нее должно быть миль десять, не меньше, но сияние ее первой ступени прогоняет ночь прочь.

«Ванда-Шеридан» не только делает спутники; компания сама их запускает.

Ракета уходит вертикально вверх. Я не могу определить, как высоко.

Истребители пролетают мимо моей позиции. Я вижу сияние их форсажных камер, когда звуковой удар обрушивается на землю. А затем они выпускают две ракеты, пылающие шлейфы которых обгоняют истребители и уходят по дуге вверх на перехват цели — ракета начала медленный разворот на север.

Ракеты преследуют ее, но это безнадежно. Им ее не догнать.

Затем система наведения ракеты дает сбой. Думаю, истребители как-то мешают ее навигации. Она переворачивается носом вниз и взрывается.

На кратчайшее мгновение я вижу огненный шар, но не могу по-настоящему его осознать. Это словно Бог или семя новой расцветающей Вселенной — что-то такое, что просто не предназначено для человеческих глаз. Ужас отключает высшие функции мозга, и инстинкты берут верх. Мои глаза закрываются. Я резко отпрядываю назад, ныряя в спасительную тьму Уровня 1. Приземляюсь на предплечья. Стойки моей «мертвой сестры» принимают на себя первый удар, затем грудь врезается в бетон, а следом — визор. Боль прошибает затылок, черная, безвидная боль... нигде нет света. Я ничего не вижу, даже в режиме ночного видения, но мне и не нужно видеть. Я знаю, где лестница. Флинн всего в одном пролете ниже. Накаока под ней, потом Хоанг и Февелла.