Чтение онлайн

Но его глаза… От них невозможно оторваться. Я думала, что оцепенею от страха. Думала, его взгляд разрежет меня и оставит ледяной. Заставит понять, что я влипла, что не всех можно спасти.

Но я ошиблась.

Они — смесь растопленной карамели и шоколада. Как у кого-то настолько опасного могут быть такие сладкие глаза? В них — те же тени, что и у всех пациентов после лет заточения. Смотреть в них — как погружаться в океан, пока якорь не коснется дна. Или как смотреть на закат, пока глаза не начнут слезиться, а перед взглядом не поплывут яркие пятна.

Я не могу не чувствовать себя… принятой. В безопасности так близко к нему. Какая-то замаскированная интуиция шепчет, что он не причинит мне вреда. Но, конечно, это абсурд, и я вижу этот обман.

Горло Сьюзиас содрогается, грудь поднимается в ритме сердца. И я вспоминаю, что так должна реагировать. Страх. Дискомфорт. Стресс.

— Пациент Тринадцать, это мисс Эмброз, наша новая конформистка.

Он не отводит от меня глаз, даже не кивает в ответ.

— Скайленна, — его голос, как шелк и дым костра. В его теплом взгляде что-то всезнающее. — Ты, конечно, не торопилась сюда, да? — Он сужает глаза, будто подтверждая мою догадку: он знает, что это была моя цель.

Не дав мне опомниться, я наклоняюсь и хватаю его руку. Трясу ее, звеня цепями. Его глаза расширяются, хватка сжимается. Тепло растекается по моим пальцам, проникая из его кожи. Внезапная эйфория заполняет нервы. Энергия пульсирует в руке, поднимается выше.

— Приятно наконец встретиться, Дессин.

Дессин прерывает наш долгий зрительный контакт, смотрит на наши руки. Моргает — и его взгляд снова приковывается ко мне.

— Мисс Эмброз, мы не признаем его просьбу называть его Дессин. Если он хочет имени, пусть скажет то, с которым родился, — строго говорит Сьюзиас.

— Простите. Я не знала, что обращение к нему по номеру так хорошо работает, — парирую я.

Дессин наклоняет голову, в глазах — любопытный блеск.

— Ну что, старая птица, кажется, твой надзор здесь больше не нужен, — спокойно и саркастично говорит он Сьюзиас.

Та фыркает.

— Простите?

— Вон. — Он наклоняется вперед. Если он зол, это не отражается на его лице.

— Это пробное знакомство мисс Эмброз, — говорит Сьюзиас. — Я не уйду.

— Не люблю это использовать… но ты же помнишь, что случилось с Серн, когда она отказалась уйти после моего вежливого просьбы.

Серн. Не думала, что он так откровенно признается в этом.

Сьюзиас поднимает подбородок.

— Ну и дополнительный бонус: если уйдешь сейчас, узнаешь, чем Натаниэль занимается в твое отсутствие.

Это последняя капля. Плечи ссутулены, она не двигается, но глаза бегают в неуверенности. Дессин наблюдает за ней с цирком веселья в голове.

— Сьюзиас? Я могу продолжить, если у вас срочные дела, — предлагаю я. Надеюсь поговорить с ним без ее надзора. Похоже, Дессин тоже этого хочет.

— Спасибо. Держи это между нами, — только и говорит она, прежде чем выбежать из комнаты.

Тишина гудит, пока дверь не щелкает. Под ее покровом нервы будто искрятся под кожей. Адреналин стучит в ушах, ладони потеют, живот сводит.

Мы одни.

Пешка к пешке

Я думала об этом моменте — каким он окажется, как пойдет наш разговор. Думала каждый раз, переступая порог лечебницы. В мимолетных грезах, в украдкой брошенных взглядах в конец коридора.

И вот он здесь.

Я смотрю на дверь. Осознание, что его глаза прикованы ко мне, мешает вернуться в реальность. Его запястья поворачиваются в кандалах, звеня цепями. Я медленно поворачиваю голову к нему.

— Откуда ты знаешь мое имя? — спрашиваю я, не теряя ни секунды, чтобы изучить его вдоль и поперек.

Он медленно моргает, будто ожидал этого вопроса.

— Ты выглядишь как Скайленна, — просто отвечает он.

— И это всё, что ты скажешь? — Слишком смело. Сбавь обороты.

— А почему ты назвала меня Дессин, хотя твоя наставница предупреждала против этого? — Я вздрагиваю от глубины его голоса. Он проникает в самое нутро, обвивая кости.

— Потому что ты выглядишь как Дессин.

Он окидывает меня взглядом, выдыхая через нос.

— Сколько тебе лет?

Мой возраст? Ему правда интересен мой возраст?

— Странно простой вопрос для человека, который, по слухам, знает всё, — говорю я без впечатления.

— Просто ответь.

— Девятнадцать. — Я придвигаюсь ближе. — А тебе сколько?

— Значит, девятнадцать, — он приподнимает подбородок. — И ты живешь с двадцатипятилетним холостяком.

Ладони мгновенно становятся влажными, а лоб покрывается жаром. Вот оно. То, чем можно впечатлить. Он знает об Арике. Или, по крайней мере, намекает.

Я пожимаю плечами.

— В твоих словах был вопрос? Он мой друг.

Темная бровь взлетает вверх.

— Он знает об этом?

— Да, — сужаю глаза. — Но у тебя, ясно, другое мнение. Давай, выкладывай.

Но он не делится. Только продолжает смотреть. Приподнимает подбородок, смотрит свысока, и правый уголок его рта поднимается.

— Почему ты так долго шла ко мне? — спрашивает он.

И что-то в этом вопросе сжимает сердце стальным кулаком до боли.

Прийти к нему. Найти его в этом аду.

— Это было нелегко, — тихо говорю я. — Мне нужно было пройти другие комнаты, чтобы заслужить доверие.

Он смотрит на меня, будто на насекомое под лупой. Хочется извиваться под этим взглядом.

— И ты сама выбрала быть в этой комнате со мной, да?

— Да.

— Даже после того, как услышала, что стало с Серн.

Я сглатываю, и в груди раздается слышимый хрип. На его губах появляется едва уловимая усмешка. Щеки горят, будто я заснула на солнце.

— Особенно после того, как услышала о Серн.

— И почему? Жаждешь смерти? Или, может, у тебя страсть к опасности? — Его тон одновременно скучающий и дразнящий. Он пытается вывести меня из равновесия. Проверяет границы. Но я заставляю себя стать непробиваемым камнем посреди бурного потока.

— Опасность? — делаю голос уверенным. — Значит, с тобой довольно безопасно. Считай меня бесстрашной.