Чтение онлайн

Не успеваю коснуться последней ступени, как пара рук подхватывает меня за талию и ставит на пол. Я разворачиваюсь к нему в темноте.

— Последняя ступень сломана, — тихо говорит он, зажигая газовую лампу. Свет освещает только наше небольшое пространство.

— Погоди… — Я упираюсь ладонями в стену. Глаза бегают по замкнутому пространству. — Это… подвал? Мы в подвале?

Он поворачивается, на лице — недоумение и желание понять.

— Да…?

— Нет. Нет. Нет.

Волна жара накатывает на спину, грудь, руки. Кислорода не хватает, я задыхаюсь. Мышцы бёдер дрожат, как трава на ветру, пот стекает по шее. Взгляд прилипает к тёмным углам этого… подвала.

— Скайленна… — Он делает шаг вперёд.

— Тебе нужно… вывести меня… отсюда. — Я сползаю по стене, хватая ртом воздух. Перед глазами — четыре стены подвала моего отца. Кровь, капающая из носа на каменный пол. Чёрный воздух. Ледяной сквозняк, обжигающий голое тело. Узел в животе, когда меня оставляли там на дни без еды.

— Скайленна! Здесь тебе ничего не угрожает. — Дессин опускается передо мной на колени, кладёт руки на мои плечи. Лоб почти касается моего. — Смотри на меня. Не отводи глаз, хорошо?

Но я не могу перестать озираться, ища выход.

Его рука находит мою, прижимает ладонь к своей груди, сжимает. Резкое движение отвлекает, возвращает фокус на него. И в эту секунду мне кажется, будто я знаю эти глаза. Вдыхаю их тепло.

— Вот так. Сжимай, пока страх не уйдёт.

Я сжимаю, но слабо — боюсь сделать больно.

— Ты не причинишь мне вреда. Сожми сильнее, Скайленна. Держи, пока всё не пройдёт.

Я подчиняюсь. Сжимаю так, как никогда раньше.

— Хорошо, — шепчет он. — Теперь скажи, что ты в безопасности.

Я мотаю головой.

— Мне нужно услышать. Скажи.

— Я… в безопасности. — Горячая слеза скатывается по щеке.

— Верно. Ты в безопасности. Со мной.

Хватка ослабевает, страх отступает. Но я не отпускаю его взгляд. В груди кружится дежавю. Почему я так себя чувствую? Это часть его манипуляции?

Его дыхание касается кожи, глаза по-прежнему держат меня.

Я встаю, отряхиваясь от этой странной близости. Я не позволю себя обмануть.

Он отходит, осматривая помещение.

Я перевожу дух, оглядываю тёмную пещеру.

— Что это за место?

Он бросает взгляд искоса, зажигает ещё одну лампу.

Оружие. Ножи, кинжалы, плети, противогазы. Всё покрыто ржавчиной и пылью.

Я думала, пол грязный, но, проведя носком по нему, понимаю — это утрамбованная земля. Это не подвал, а вырытое помещение.

— Дессин?

Он осматривает ножи, поднимает бровь, будто собирается объяснить ребёнку, откуда берутся дети.

— Тоннели времён войны. Вернее, предвоенного периода с Вексаменом. — Он делает широкий жест. — Они использовали их для шпионов. Вырыли центр под лечебницей, потому что Демехнеф не может обыскивать эту территорию.

— Почему?

— По конституционному соглашению. Демехнеф не имеет власти над лечебницами и церквями. Это конфликт религии и государства. Но, уверен, они находят лазейки.

Он кивает, единственный прямой жест в мою сторону, и продолжает изучать оружие, избегая зрительного контакта.

— Но олигархи Демехнефа собирались сюда… Как, если им нельзя?

— В компромисс обе стороны раз в год посещают территории друг друга. Случайно, чтобы не дать времени прибраться.

— Сьюзиас сказала… они хотели встретиться с тобой.

— Да? Не помню.

Он продолжает осматривать оружие, будто мои слова смертельно скучны.

— Это объясняет, почему ты сбежал. Но не то, зачем взял меня.

— Ты заработаешь мигрень, пытаясь это понять.

— Это безумие. Я заслуживаю объяснений.

— Знаешь, использовать это слово в лечебнице не приветствуется.

— Прости, но мы оба знаем — ты не безумец.

Он смотрит на меня с подозрением, садится напротив, прислонившись к стене.

— Вот этого я ещё не слышал.

— Люди часто путают выдающийся ум с безумием.

Он наклоняет голову, будто ребёнок только что выдал взрослую мысль. Тени под глазами становятся глубже, пальцы проводят по щетине.

— Скажи, зачем мы здесь.

— Ждём.

— Чего?

— Окончания дня.

— Но почему я здесь?

Он не отвечает, только смотрит в потолок и вздыхает, будто мне неизвестно ещё слишком многое.

— Мы можем хотя бы поговорить?

— Ты хочешь поговорить?

— Это проблема?

— Я взял тебя в заложницы, а ты хочешь поговорить.

— Ты собираешься причинить мне вред? — голос предательски дрожит.

— Только если дашь повод.

— Тогда… — Я пододвигаюсь ближе. — У меня вопрос.

Его глаза расширяются, когда я сажусь напротив, скрестив ноги.

— Почему ты вернулся? Ты остановил Мартина.

Он смотрит сквозь меня, в воспоминания.

— Не знаю.

Но во взгляде — вспышка гнева.

— Ты лжёшь.

— По лечебнице ходят грязные слухи о тебе.

Я закрываю глаза, будто могу избежать правды.

— О тебе тоже.

— Верно. — Он сжимает губы. — Старая примета агрономов гласит: если рождаются близнецы, один должен умереть молодым.

Он проверяет меня. Ждёт реакции.

— Говорят, Демехнеф хочет тебя, — отвечаю его же оружием.

Лицо остаётся каменным.

— Правда?

— Правда. Поэтому ты сбежал — чтобы избежать их визита.

Уголки губ приподнимаются.

— А ещё говорят, ты подожгла дом с сестрой внутри из-за зависти. Хотела украсть её жизнь.

Мышцы лица предательски дрогнули.

Мне не хватает её руки в моей… даже когда пламя уже лизало стены, а пот делал пальцы скользкими… даже когда её рука стала безжизненной. Она всё равно была моей хрупкой сестрой.

Мне тебя не хватает, Скарлетт.

— Увы для этой теории — мне нечего было завидовать в её жизни.

— Но она завидовала тебе.

Я резко поднимаю голову.

— Откуда ты можешь это знать?

Он смотрит на меня. Моргает. Медленнее.

— Серьёзно? Это лучшее, что ты придумала? — в голосе — издевка. — Ты разочаровываешь. Я думал, ты чудо-специалист.