Чтение онлайн

В то время как настроение команды поднимается при мысли о возвращении домой, во мне растет страх. Я не знаю, что ждет меня там, но уверена, что мне там не рады. У меня не было ни единого шанса прыгнуть за борт с тех пор, как мы оставили позади малые острова, да и если бы шанс представился, я не думаю, что воспользовалась бы им.

Если Глим — это море, вершащее судьбу, то уход с «Ноктиса» означал бы идти против его воли. Может быть, остаться здесь — часть чего-то, чего я еще не понимаю, чего-то, что приблизит меня к возвращению хвоста. К тому же, мне начала нравиться морская жизнь. Это так близко к той жизни, которую я могла бы прожить рядом с отцом, насколько это вообще возможно. Я твержу себе эти слова, чтобы не признаваться в том, что ничто не связывает меня с Аурелитом, что там меня никто не ждет.

Поэтому я выживаю, день за днем, цепляясь за последние крохи доверия, которые я еще питаю к морю.

Сегодня вечером команда празднует возвращение домой под безоблачным небом. Импровизированный стол тянется от грот-мачты к носу корабля, и почти вся команда собралась там, поет, ест и делится историями. Как и в большинство вечеров, я ем неподалеку, примостившись на бочке или низком табурете. Меня никогда не приглашают присоединиться, поэтому я и не пытаюсь. Вместо этого я наполняю кружки и отношу пустые тарелки на нижнюю палубу. Вернувшись после последнего рейса, я сажусь на свое место — бочку — и проглатываю сухой кусок хлеба. Сегодня мне везет: на нем нет плесени.

— Эрис!

Я резко вскидываю голову. Грим сидит в дальнем конце стола, машет мне рукой и указывает на свободное место рядом с собой.

— Иди поешь.

Я хмурюсь и оглядываюсь по сторонам, на секунду задумываясь, не появилась ли на корабле каким-то чудом еще одна женщина, которую я не заметила. Убедившись, что он обращается именно ко мне, я встаю и направляюсь к нему; подол моего платья метет палубу, а теплый ветер тянет ткань за мной. Я перелезаю через скамью и втискиваюсь в узкое пространство рядом с ним, игнорируя косые взгляды.

— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, как щеки заливает краска, когда понимаю, что он, должно быть, специально освободил для меня место.

— Пустяки, — бурчит он, но я все равно улыбаюсь.

Он щедро наваливает порцию из центральной миски на пустую тарелку и пододвигает ее ко мне. — Ты же сплошная кожа да кости. Ешь.

— Спасибо, — снова бормочу я, внезапно чувствуя застенчивость. Я ем быстро, позволяя голоду победить остатки гордости. Грим посмеивается рядом со мной, но не комментирует.

Затем кто-то трогает меня за плечо.

За спиной стоит Ларк, держа в руках тарелку с целой жареной рыбой. От одного только запаха у меня текут слюнки. Я давно не ела свежей рыбы.

— От капитана, — бормочет он, вкладывая тарелку мне в руки, прежде чем тут же скрыться в толпе.

Я ставлю тарелку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Сейбл сидит во главе стола, его взгляд на мгновение встречается с моим. Челюсть сжата, губы — тонкая линия, на верхней части груди дергается мышца, прежде чем он переводит взгляд на свою нетронутую еду. Скорее всего, это его жалкая попытка загладить вину за то, что он сделал. Либо он просто не хочет, чтобы я рухнула посреди палубы. Кто тогда будет вызывать Глим? Какая трагедия, правда?

И все же я киваю ему в знак благодарности. Грим что-то бормочет рядом, но я не разбираю слов: я беру рыбу обеими руками и начинаю разрывать ее своими острыми клыками. Самое вкусное я оставляю на потом — голову. Проглотив и ее, я облизываю пальцы, и с моих губ срывается тихий стон.

Клянусь морями, это было божественно.

Только тогда я замечаю, что на меня пялятся. Я кривлюсь и оглядываюсь по сторонам.

— Что я теперь сделала? — спрашиваю я вполголоса.

— Мы так рыбу не едим, — шепотом объясняет Грим. — Голову мы не едим.

— Оу. — Я прикусываю губу, внутри все обрывается. Я прижимаю локти к телу, внезапно осознавая свои руки, зубы, то, как я, должно быть, выгляжу со стороны. Каким диким и неженственным это должно казаться им. Я осмеливаюсь бросить взгляд на главу стола. Сейбл уже смотрит на меня, его рот растянут в понимающей ухмылке, а на щеке углубляется эта невыносимая ямочка, пока его взгляд скользит к рыбьему скелету.

Вот почему он дал мне эту проклятую рыбу.

Прошлой ночью море было неспокойным, пока «Ноктис» пробирался через интермарию. Впрочем, на этот раз команде не нужна была моя помощь. Глим благополучно провел их через воды, и, по словам Ларка, они уже много раз ходили здесь и прекрасно знали дорогу.

Когда я вышла на палубу в тот день, погода изменилась. В Море Костей по-прежнему было тепло, может, даже жарче, чем в Море Обновления, но вместо безоблачного неба теперь была бесконечная серая пустота. Бескрайнее, унылое полотно, натянутое от горизонта до горизонта, словно мир разучился создавать цвета. Вода выглядит всепоглощающей, кажется, если бросить в нее камень, он будет тонуть несколько дней. Такое море может проглотить «Ноктис» целиком. Нет ни намека на кораллы, ни света, ни искр, танцующих под волнами. Когда корпус «Ноктиса» движется, по воде расходятся круги, похожие на чернила, а не на светлую воду. Похоже, сама смерть прокляла эти воды.

Мурашки пробежали по моему телу от этой мысли.

В темных водах Глим стал заметнее. Слава морям, он еще не исчез, но с тех пор, как мы прошли через интермарию, моя внутренняя сирена находится в состоянии повышенной готовности. Она пытается вырваться наружу, и мне с трудом удается удерживать ее в том маленьком темном уголке себя, куда я ее загнала.

Это тревожное чувство не отпускает меня, и после наступления темноты становится только хуже. Я постоянно ворочаюсь в раскачивающемся гамаке, но мысли то и дело возвращаются к чернильной воде и смерти, которую она хранит, словно сокровище.

Море не должно пугать меня. И беспокоит меня не столько само море, сколько тот факт, что, кроме Ларка, никто особо не радовался нашему прибытию в Море Костей.

На корабле тихо. Я слышу, как где-то надо мной с балки капает вода, а волны беззвучно разбиваются о корпус.

Слишком тихо, решаю я. Я сажусь в гамаке как раз вовремя, чтобы услышать странный всплеск, который, кажется, не совпадает с ритмом волн.

Осторожно опустив ноги вниз, я касаюсь пола с глухим стуком и поднимаюсь по лестнице на палубу так тихо, как могу. Не хочу рисковать и разбудить кого-то из команды. Добравшись до люка и положив руки на сырое дерево, я медлю. Инстинкты подсказывают, что что-то не так. Но я не могу рискнуть и не проверить — мы можем быть в опасности. Поэтому я толкаю люк и выглядываю наружу.

Вокруг непроглядная тьма. Я даже не могу различить, где заканчиваются перила и где начинается море. Еще один всплеск. Мой желудок сжимается, пока я трясущимися руками открываю люк. Я встаю на ноги и обвожу взглядом палубу, ища что-то необычное. И тут я их вижу.

Призраки.

Их темные фигуры стоят вдоль перил, очертания едва видны в мерцающей тонкой линии серебра и синевы. Дыхание словно застревает в горле, пока они смотрят на море перед нами. Если они и знают о моем присутствии, то не обращают на меня никакого внимания. Один из призраков отделяется от строя и поворачивается ко мне. Это тот самый привидение-болтун, который навещал меня по ночам. Я узнаю его по походке, когда он направляется ко мне — медленно и уверенно.