Чтение онлайн

Глубоко вдохнув, я понимаю, что выпила слишком много рома. Когда огни фонарей, раскачивающихся на ветру над головой, начинают расплываться, я прислоняюсь к каменной стене таверны, пытаясь вернуть самообладание. Поблизости пираты опираются на кривые стены и сидят на перевернутых бочонках, их кружки безвольно болтаются в пальцах, пока они перекрикивают друг друга или неровными рядами шатаются между зданиями. Здесь всё еще очень многолюдно и очень хаотично.

— Смотри туда, — бормочет голос где-то справа от меня.

Другой отвечает с фырканьем. — Это маленькая сирена капитана, — рычит он.

— Отвратительно, — говорит третий и сплевывает на камни рядом с моими ногами.

В мгновение ока алкоголь словно исчезает из моих вен. Было глупо с моей стороны позволить себе так опьянеть. Так глупо снова забыть, насколько опасно выглядеть так, как я, в таком месте, как это.

Оглядываясь на таверну, я медлю. Проход к дверям больше не свободен. Собралось еще больше людей, пираты выплескиваются на улицы. Некоторые из них уже смотрят в мою сторону, их внимание полностью приковано ко мне, и по толпе начинают расползаться шепотки. Вернуться назад — значит пойти прямо на них.

Я опускаю голову и начинаю быстро идти мимо других пиратов, пытаясь убраться подальше. Если Сейбл последует за мной, как обещал, я уверена, он найдет меня. И даже если нет, я не могу провести ни секунды дольше, вдыхая с ними один воздух. Меньше всего я хочу потерять контроль и нарушить свое обещание.

Ноги несут меня под гору так быстро, как позволяют, прочь от огней и шума. Их глаза провожают меня, когда я углубляюсь в переулки деревни, а бормотание тянется следом, влажное и скользкое, словно угри.

— Ее глаза…

— Тварь…

— Монстр.

Мои пальцы слабо сжимаются в кулаки, ногти слегка впиваются в ладони, пока я снова и снова напоминаю себе, что потеря контроля здесь будет хуже любого оскорбления, которое они могут бросить мне в лицо. Я обещала Сейблу не использовать свой голос. Ни шепота. Внутри мелькает укол вины, который мне хотелось бы проигнорировать. Он также велел мне не отходить далеко, но вот я здесь, бреду прочь.

Улица начинает идти под уклон по мере того, как я удаляюсь от портовой площади. На дорожках становится тише, но давление в груди не спешит ослабевать. Сирена внутри меня не любит страх, пульсирующий во мне. Она беспокойна, ворочается под кожей, умоляя меня освободить ее. Горло сжимается, и я тяжело сглатываю, заставляя легкие делать спокойные, ровные вдохи, но мысли продолжают кружить, как чайки в небе над кораблем.

Вдали слышится затяжной шорох разбивающихся волн. Где-то за домами прилив дышит у берега.

Иди ко мне, — шепчет море.

Не раздумывая, я следую на его зов. Каждый шаг к воде ослабляет что-то в моей груди, но пульс все еще бьется чаще, чем следовало бы. Только когда песок охлаждает ступни, а вода омывает лодыжки, я могу ухватиться за ясную мысль. Я позволяю звуку нежных волн заполнить пустоту в моем сознании, позволяю ему омыть гнев, всё еще запутанный в груди, пока он не начинает смягчаться.

Я закрываю глаза и делаю медленный вдох, как вдруг вода в нескольких ярдах от берега идет рябью. Сирена внутри меня замирает. Рябь появляется снова. Я резко вскидываю голову, чтобы проследить за движением.

Глаза поднимаются из темной воды и устремляются на меня, не мигая. Мое дыхание перехватывает, когда я замечаю блеск хвоста под поверхностью; знакомое медленное движение вызывает острую боль в груди.

Мое сердце подпрыгивает. Я знаю, кто наблюдает за мной издалека.

Сирена спокойна, ее движения в воде едва заметны. Ее глаза выглядят как мои — белые, туманные, разделенные ровно посередине темной узкой щелью, — и она смотрит на меня не мигая.

Я стою, как вкопанная, пока она изучает меня, а я смотрю в ответ. Кто-то, у кого нет моего зрения, вероятно, даже не заметил бы существо, притаившееся под водой.

Затем, очень медленно, она позволяет своему телу дрейфовать к берегу, подбираясь ближе. Ее голова слегка наклоняется в сторону, пока она внимательно меня рассматривает. По бокам горла видны жабры, чешуйки разбросаны вдоль ключиц и доходят до висков. Они того же серого оттенка, что и ее великолепный длинный хвост, из-за чего она почти невидима в окружающей воде.

— Ты далеко от своих течений, — шепчет она мягким, успокаивающим голосом. — Почему ты ходишь среди них?

Я забываю, как дышать, на лишнее мгновение, пока в ее глазах мерцает узнавание. Она знает, кто я. Она видит это во мне.

— Мы следуем за Глимом, — шепчу я, осторожно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто за нами не наблюдает. — Такова воля моря.

— М-м. — Она снова скользит по воде, на этот раз еще ближе, пока ее бледные плечи не показываются на поверхности, а волосы не оказываются зализаны назад. — И ты им доверяешь?

В ее мягком голосе слышится осуждение, и жалость больно ударяет меня по лицу.

— У меня нет выбора, — объясняю я. — Мне больше некуда идти.

Ее взгляд опускается на мои ноги, прежде чем она снова смотрит на меня, теперь с глубокой складкой между бровей.

— Нигде, — тихо говорит она, — всё равно лучше, чем с этими людьми.

Она поворачивает голову к открытому морю, приподнимая подбородок настолько, чтобы привлечь мое внимание к тому, что за пределами береговой линии. Море простирается вдаль, темное и бесконечное.

— Они вырвут твое сердце, когда закончат с тобой, и скажут, что это был милосердный конец, — добавляет она своим напевным голосом, в котором нет ни намека на страх. Мир сужается до того, что находится прямо передо мной. Я знаю, что она говорит правду. Я помню истории, которые рассказывали в нашем рое о сиренах, захваченных мужчинами, поднимающими черные флаги. О том, что они жестоки, и жертва жестокой души дает нам нашу магию взамен. Но мой отец не был жестоким. Он был строг, но добр. Экипаж «Ноктиса» мог бы обращаться со мной гораздо хуже, если бы захотел. Но они не стали. Сейбл не стал.

— Не думаю, что они все одинаковые, — мой голос — не более чем шепот, пока я думаю о Ларке. Он еще такой маленький. Он никогда не убивал, я уверена. Образ Сейбла проносится в моей голове, но я стараюсь изо всех сил отогнать его. Я нарушила его доверие, придя сюда. Вероятно, он больше не доверится мне.

Сирена снова наклоняет голову, жабры по бокам ее горла едва заметно пульсируют, пытаясь захватить воду, которой там нет.

— Ты глупа, если принимаешь их смех за доброту, — тянет она, ее хвост лениво хлопает по поверхности воды. — Они не любят сирен, — продолжает она. — Они любят то, что сирены могут им дать.