Чтение онлайн

Наши глаза встречаются, и я тяжело сглатываю. Они напоминают мне туман, всё еще цепляющийся за берег. Темные. Спокойные. Мы смотрим друг на друга, слова балансируют на краю наших приоткрытых губ, не желая быть произнесенными. Мышцы его лица расслаблены, выражение совершенно нечитаемо. Его дыхание смешивается с моим в воздухе между нами. Мы медлим.

Внезапно я слишком остро осознаю, как близко мы стоим, и отвожу взгляд, прочищая горло. Я делаю шаг назад, поправляя платье руками.

— Я в порядке, капитан, — бормочу я, отходя за его спину, чтобы создать дистанцию, пока не сделала чего-нибудь глупого.

Он тоже прочищает горло, подражая мне. — Тогда почему ты пытаешься задушить себя собственным платьем?

— Я в порядке, — огрызаюсь я, уже разворачиваясь и направляясь к скалам. — Не волнуйся. Ты не потеряешь свою драгоценную рыбку, призывающую Глим.

К моему удивлению, из его груди вырывается глубокий смех. Он грубый и несдержанный, совсем не похожий на острые нотки, которые обычно звучат в его голосе. Когда я оглядываюсь через плечо, этот смех полностью стирает суровость с его лица, смягчая его так, как я еще никогда не видела. Мои губы расплываются в улыбке, прежде чем я успеваю этому помешать.

Я поворачиваюсь обратно и начинаю карабкаться, осторожно ставя ногу на неровный камень. Я тянусь к выступу выше, когда что-то темное показывается на проходящей волне. Я прищуриваюсь, подаваясь вперед.

Черное.

Шляпа.

Треуголка.

Его шляпа.

Та самая шляпа, которую он потерял, когда вытащил меня из Моря Обновления. Я не раздумываю и соскальзываю вниз по скалам вдоль края бухты, пока мои ноги не погружаются во влажный песок, а холодная вода не омывает лодыжки. Я наклоняюсь и выуживаю шляпу с поверхности; вода струится с полей, пока я верчу ее в руках.

Кожа грубая под моими пальцами, изношенная водой и солью, отмеченная временем, проведенным в море. Но, несмотря на это, она сохранила свою форму. Спереди в нее вшит золотой металлический значок, слегка потускневший от стихии. Две скрещенные сабли словно прорезают череп.

— Это мое, — говорит он позади меня с хриплым, недоверчивым смехом. Он спешит забрать ее, протягивая руку, готовую выхватить шляпу.

Я разворачиваюсь и прячу ее за спину, вне его досягаемости.

— Но я нашла ее, — парирую я. — Как там говорят пираты? Бери что можешь и не отдавай ничего взамен, верно?

Он сверлит меня взглядом, выдыхая через нос. Разочарование написано на всем его лице, и мне нравится видеть это, я даже упиваюсь этим. Та улыбка снова касается моих губ.

— У тебя нет в ней нужды, — говорит он, протягивая руку еще дальше, ладонью вверх.

— Я могу ее носить, — парирую я, вскидывая подбородок.

Он делает шаг вперед.

Я делаю шаг назад.

Я не хочу отдавать ее. Мне даже не нужна его дурацкая шляпа. Я просто хочу одержать эту маленькую победу после того, как он без тени смущения следил за мной.

— Ладно, — говорит он в конце концов, выдыхая и закатывая глаза. — Но я бы не стал надевать ее на глазах у команды. Они либо решат, что между нами что-то происходит, либо подумают, что ты пытаешься заявить о своем превосходстве. И то, и другое наверняка закончится тем, что тебя выбросят за борт. А теперь, идем.

Он кивает в сторону «Ноктиса», виднеющегося за изгибом бухты. При упоминании того, что между нами может что-то быть, жар вспыхивает внутри меня и приливает прямо к щекам. Либо он притворяется, что не замечает этого, либо ему просто всё равно. Он никак не реагирует. Вместо этого он разворачивается и начинает взбираться по скользким камням с легкостью, которой я могу только позавидовать.

Я сжимаю пальцы на промокшей шляпе и следую за ним обратно по скалам к причалу. «Ноктис» ждет нас впереди, снасти натянуты, команда готовится к отплытию.

Сейбл поднимается на борт первым. Я останавливаюсь у начала сходней.

Он не оглядывается сразу. Лишь добравшись до вершины, он поворачивается ко мне. На мгновение я позволяю себе просто постоять здесь. Остров за спиной. Море сбоку. Корабль передо мной. Сейбл передо мной.

Я делаю вдох, водружаю шляпу себе на голову и ступаю на сходни. Дерево скрипит под моим весом, пока я молча иду к кораблю и к нему. Достигнув его стороны, я на секунду замираю. Краем глаза я замечаю, как уголки его губ трогает улыбка.

— В любом случае, на тебе она смотрится лучше, рыбка, — шепчет он мне на ухо. Я закатываю глаза и прохожу дальше на палубу.

Я не оглядываюсь, но мне и не нужно: я знаю, что его взгляд прикован ко мне.

«Ноктис» стонет в предвкушении под моими ногами.

Сейбл у штурвала.

В том, как он держится, нет ни тени сомнения. В его теле, в его голосе нет никакой нерешительности. Он определенно пришел в себя после той версии самого себя, которая потеряла контроль и ослабила шнуровку моего корсажа. Он держит штурвал так, будто он создан для его рук: плечи расправлены, взгляд устремлен вперед.

Я прохожу по палубе к квартердеку, держась ближе к леерам. Когда я прохожу за его спиной, Сейбл на мгновение бросает взгляд в мою сторону.

— Отдать швартовы, — произносит он ровным голосом.

Команда четко прорезает шум гавани. Канаты один за другим освобождаются, и причал медленно, словно нехотя, отдаляется, прощаясь с нами.

— Осторожнее, — добавляет Сейбл, уже подправляя штурвал. — Не посадите ее на скалы.

Над головой с хлопком разворачивается парус, ловя ветер. «Ноктис» накреняется, затем выравнивается, и его нос разворачивается прочь от выхода из гавани.

Голос Сейнта раздается с середины палубы, он рявкает на двоих матросов, которые всё еще затаскивают на борт последние куски древесины. Кто-то смеется. Другие тихо ругаются себе под нос.

Остров начинает уплывать назад. Сначала доски причала, затем скопление зданий и зазубренная линия скал, охраняющих пляж. Я смотрю до тех пор, пока остров не превращается в крошечный камень, торчащий из воды — такой же, каким он был, когда мы прибыли сюда два дня назад.

Сейбл выпрямляется у штурвала, его глаза сужаются, глядя на открытую воду, пока «Ноктис» рвется вперед, чисто разрезая темное море.

Остров полностью растворяется в тумане.

Я делаю медленный вдох носом. Соленый воздух наполняет мои легкие. Сирена внутри меня спокойна, она спит под моей кожей, и это заставляет меня верить, что я на верном пути. Пересекая палубу, я стараюсь никому не мешать. Большинство матросов даже не смотрят в мою сторону. Другие кивают или даже выдавливают из себя что-то похожее на намек на улыбку. Но есть и такие, как Крыса.

На другом борту он прислонился к леерам, уперев один сапог в палубу. Руки скрещены, поза расслабленная, почти небрежная. Он даже не удосуживается отвести взгляд, когда наши глаза встречаются. В его глазах нет любопытства. Только ненависть. Голая, неприкрытая ненависть.