Чтение онлайн

– Чем он опасен?

– Хотя бы тем, что его действия, в основном, непредсказуемы. Послушай меня, и даже не думай ни о какой мести. Ты не победишь его.

– Это все он внушил тебе, пока ты у него гостила?

– Нет, когда мы с тобой расстались, я не поленилась узнать, как можно больше о волшебнике Ундорде. Нам лучше уйти отсюда и немедленно.

– Никогда, - закричал я и пнул ногой какое-то подвязанное растение.

Несчастный куст хрустнул и сломался. Его цветы как-то жалко лежали теперь на земле. Казалось, что цветок умирал, как умирает любое живое существо. Словно из-под земли передо мной возник Ундорд. Ния вскрикнула.

– Кин, - жестким голосом обратился ко мне Ундорд, - ты пришел в мой дом, чтобы меня убить. Я не стал причинять тебе зло, я оказал тебе гостеприимство. Я отпустил тебя, но ты не хочешь уйти отсюда с миром. Ты уничтожил невинное растение только потому, что в этот момент оно оказалось у тебя под ногами!

Последние слова Ундорд буквально выкрикнул мне в лицо.

– Вам цветок жалко? – зло спросил я. – А тех людей, чьи кости теперь лежат под вашими чудесными деревьями вам не жалко?

– Эти люди пришли сюда за моей смертью. Если бы я вступил с ними в бой, они погибли бы более страшно и мучительно. Я поступил с ними снисходительно. Они ушли в иной мир без страданий.

– Но, если вы такой непобедимый и снисходительный, не лучше ли было просто сделать так, чтобы мы целыми и невредимыми ушли отсюда?

– Вы не ушли бы отсюда просто так. То зло, что бушует в вашей душе, и бушевало в их душах, не дало бы вам покоя. Вы стали бы возвращаться сюда снова и снова.

– Откуда вы это знаете?

– Я знаю это. На вашем лице написано неплохое будущее, юноша, но вы слишком самовлюбленны, эгоистичны и злы, чтобы сделать для этого мира что-нибудь хорошее.

– Довольно мне рассказывать о моем великом будущем. Я об этом уже слышал, - раздраженно сказал я.

– От кого?

– От какой-то старой прорицательницы, которая живет в заброшенной часовне моего города, - небрежно ответил я.

– Да вы, к тому же, еще и не уважаете старость, - сделал вывод Ундорд.
– Вам пора покинуть эти края и вернуться домой.

– Нет, - крикнул я, плохо понимая, что говорю.

– Нет? – удивился Ундорд. – Ну, что же, воля ваша, юноша. Пусть так и будет. Вы не хотите покидать меня, вы молоды и злы. Прекрасный будет у меня помощник, - сказал Ундорд и, вдруг, неожиданно рассмеялся таким смехом, от которого у меня чуть сердце не остановилось от страха.

– Кин, - крикнула Ния и схватила меня за руку, - бежим отсюда, скорее.

Ния кричала и тянула меня, но я словно оглох и только смотрел на смеющегося Ундорда, который прямо на моих глазах утратил свой вид садовника. Теперь он стоял перед нами в белых развевающихся одеждах. Его белые волосы разметались, словно от сильного ветра. Смех стал похож на раскаты грома. На небе над нашими головами повисли черные грозовые тучи. Сразу стало темно и холодно. Ундорд также неожиданно перестал смеяться и указал на меня пальцем. Его рука стала высохшей и темной, словно тонкая темная кожа обтянула костяшки скелета. Направляя на меня свою ссохшуюся руку, Ундорд произнес:

– Ты будешь наказан за свое зло и невежество. Ты навсегда останешься на этой вершине, и будешь посылать беды на живущих внизу людей. И когда-нибудь отважные смельчаки придут сюда за твоей головой, и для того, чтобы остаться в живых, тебе придется убить их всех.

Ундорд сомкнул в воздухе свои пальцы так, словно схватил меня за горло, и я почувствовал на своей шее удавку, которая затягивалась на мне все сильнее и сильнее. Я словно очнулся ото сна, дернулся в сторону, подальше от его руки и выхватил свой кинжал.

– Тебе придется убить и меня, но в честном бою. Я буду драться с тобой, - прохрипел я, по-прежнему ощущая давление на своей шее.

Ундорд снова засмеялся, а Ния, которая все это время пыталась мне что-то говорить, обратилась к Ундорду:

– Господин Ундорд, господин Ундорд, простите его. Он не понимает, что говорит и делает. Отпустите нас, отпустите нас…

С плачем Ния упала перед Ундордом на колени. Тот перестал смеяться и протянул ей руку. Словно завороженная Ния оперлась на его ладонь и встала. А Ундорд сказал:

– Никогда не становись перед мужчиной на колени, Ния. Не унижай себя. Это он должен просить меня о пощаде и о том, чтобы я отпустил вас домой, где вы могли бы жить в мире и покое. Но он не думает о тебе, не думает о том, что может случиться с тобой, если он сейчас здесь погибнет. Не проси за него, Ния.

Лицо Ундорда смягчилось, пока он говорил с Нией, и я, недолго думая, замахнулся кинжалом, пользуясь тем, что он на меня не смотрит. Быстрее молнии Ундорд взмахнул своей рукой в мою сторону. Его рука прошла сквозь лезвие кинжала легко, словно мое оружие было соткано из воздуха. Ни единого следа не осталось на его коже, хотя я ожидал увидеть много крови и страшную рану. Но рука, пройдя через клинок, продолжила свой путь по воздуху. Я смотрел на свой кинжал, который стал покрываться трещинами, раскалываться и рассыпаться на моих глазах. Через минуту от моего кинжала ничего не осталось. Я остался безоружным.

– Как ты подл, - тихо сказал Ундорд.

Лицо его побелело и стало таким же белоснежным, как и его одежды. Его рука снова плавно поднялась в воздух. Движение было медленным, словно он, не спеша, натягивал тетиву на луке.

Ния вся задрожала и с громким криком бросилась ко мне. Она заслонила меня в тот момент, когда что-то с громким шипением вырвалось из ладони Ундорда и понеслось в мою сторону…

Ния упала. Я растерянно смотрел то на нее, то на Ундорда. Ундорд быстро наклонился над Нией, я стоял, не зная, что мне делать, и плохо понимая, что произошло. Между тем, Ундорд поднялся и посмотрел на меня с таким отвращением, словно видел перед собой какую-нибудь гадину.

– Что с ней? – спросил я. – Она жива?

– Да, - тихо ответил он, - жива. Но лучше бы ей было умереть.

– Почему?

– Она заслонила тебя. Все мое зло, адресованное тебе, досталось ей. Она уже никогда не станет прежней. В ее душе поселилось Зло.

– Я…

– Ты… ты останься пока с ней, - тихо сказал Ундорд и исчез.

Ния лежала на траве, ее светлые косички расплелись. Она дышала тяжело и хрипло, ее руки подрагивали, глаза были закрыты. Я сел с ней рядом на траве. Я помню, что я тогда испытывал. Во мне не было, почему-то, жалости, во мне было раздражение и досада. Я смотрел на Нию и не знал, чем ей можно было помочь. Ее веки еще раз вздрогнули и открылись. Она смотрела на меня жалобно, словно больной ребенок.